Общение

Сейчас 1123 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Истина страстей, правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах — вот чего требует наш ум...
А. С.  Пушкин

Несколько слов по поводу гондолы и ее движения по полу...
К. С. Станиславский


Да, да! Режиссерский план «Отелло» (из которого взяты эти слова) Константин Сергеевич Станиславский начинает не с анализа страстей и образов героев, а с подробного описания технических средств и технологических приемов для сценического эффекта плывущей   гондолы.

Станиславский    вспоминает по этому поводу, как созданы были в спектакле Байрейтского театра два громадных корабля, плывших по сцене в разных направлениях. Волны заливали борта, корабли качались, и в зрительном зале была полная иллюзия бури на море.

Константин Сергеевич видел со сцены: рабочие, стоя внутри корабля, катили его по разостланному на сцене огромному мешку. Он видел, как перекатываются внутри этого мешка волны воздуха, подаваемого вентиляторами из-под сцены при помощи шлангов... Волнующаяся ткань гигантского половика закрывала от зрителей колеса кораблей.

Далее Великий Мастер приводит ряд технических подробностей, вроде специального устройства весел для звукового эффекта плеска воды, дает рисунок сваи, и лишь потом начинается разговор о прошлом Родриго и Яго, о работе актеров.

Итак, сценические эффекты, создающие верное настроение, возбуждающие эмоциональную память актеров и зрителей (плеск воды, звон цепи у причала), — с этого начиналась постановочная работа над бессмертной трагедией.

«Кстати, как дела с гондолами Чем решили их двигать — электричеством или ручным способом? Делали ли пробы? Конечно, сразу они не удались, — это не беда, нужно еще про-бовать...»

Дело, конечно, не в гондолах, и совсем не обязательно им выплывать на сцену в «Отелло». Важно, чтобы зритель мгновенно попал в обстановку, где происходит действие, и почувствовал атмосферу, окружающую действующих лиц. А гондолы—это безошибочно «Венеция», притом мгновенно, без размышлений и заглядываний в программку.

...«Отелло» Джузеппе Верди начинается сценой на Кипре. Много раз приходилось мне видеть разные варианты начала этой оперы в разных театрах, и не могу вспомнить, как там был поставлен хор, неразборчиво поющий длинную интродукцию.

Но вот начало этой оперы в постановке Вальтера Фельзенштейна, режиссера берлинского театра «Комише опер», запомнилось надолго.
«Постановка света» начинается еще до начала действия. Свет в зале горит вполнакала — оранжевый теплый полумрак настраивает на уют и покой. Постепенно темнеет... Совсем стемнело. Не горит свет даже в оркестре, обычно засвечивающем и безнадежно портящем любую ночную сцену. Зрители умолкают. Возникает настороженная и чем-то тревожная тишина... И вдруг — яростный взрыв музыки, вопль хора и удар ослепительно белого света разрывают в клочки тьму и тишину. Вспышка молнии освещает гранит набережной и толпу людей, отшатнувшихся от этого страшного по своей эмоциональной мощи взрыва света и звука.

Молнии вспыхивают снова и снова, выхватывая из мрака полных смятения людей, сопротивляющихся ураганному ветру. Порывы ветра и морские волны сбивают их с ног, но они опять бросаются навстречу стихии. Пластическое воплощение идеи борьбы человека со слепой яростью стихии так органично слилось со световыми эффектами, что мы не чувствуем портала сцены. И ни один из нас не решился бы разрушить аплодисментами истину страстей в предполагаемых обстоятельствах... Так с помощью света создается настроение этой сцены.

И первый удар молнии в «Отелло» — не только мощный электрический разряд, но и разрядка высокого напряжения действующих лиц и зрителей. Она усиливает эмоциональное воздействие спектакля, помогает восприятию его идеи.

Скользящие, падающие и вновь поднимающиеся толпы людей напряженно всматриваются в бушующее море. К пристани, наконец, приближается корабль победителя-Отелло. Летят канаты-чалки, и напряженная борьба со стихией завершена: Отелло и его воины сходят с корабля на берег.
...Зритель воочию видел волны, порывы ветра, швартующийся корабль, а ведь на сцене ничего этого не было! Перед началом спектакля мы заходили на сцену и нашли там очень не-сложные приспособления для световых вспышек и заготовленный в кулисах трап и три веревки. Все остальное было создано режиссером и художником с помощью актеров, оркестра и освещения, вернее — светомузыки.

Самое замечательное в этом спектакле — зримое воплощение на сцене музыкальной партитуры Верди во всех ее нюансах. Сценическое обаяние такого режиссерского решения оперы прежде всего связано с торжеством естественных законов постановочного искусства.

Как естественно, например, решен переход к эпизоду, когда действие переносится в кордегардию! Вносят трофейное знамя да выкатывают на сцену телегу полковой маркитантки — вот и готова обстановка пирушки.

Как помогают создать тревожное настроение в этом эпизоде настоящие факелы и вспышки огня! Настоящий огонь на сцене почти всегда натуралистичен и «смотрится» хуже, чем искусственный. Да и в пожарном отношении он небезопасен. Но нет правил без исключения, и в спектакле театра «Комише опер» мятущийся свет настоящих факелов помог создать и многократно усилить впечатление тревоги.

Но перейдем от большой сцены профессионального театра к малой сцене Школы-студии имени Немировича-Данченко. Здесь должны были ставить инсценировку одного из чудеснейших рассказов Горького — «Мальва». Этот рассказ полон моря и солнца: волны звучат, сияют, «смеются» со страниц книги.
Без этого удивительного моря, без лучей солнца, конечно, нельзя было бы поставить на сцене инсценировку «Мальвы». Вместе с тем трудно было показать зрителям чудесный горьковский пейзаж на небольшой по размерам сцене.

Но молодежь студии часто доказывала, что даже и малая сцена, где отсутствует необходимое оборудование, остается сценой со всеми присущими ей чудесными свойствами. Доказали это студийцы и в спектакле «Мальва». Сценический эффект моря был удачно осуществлен здесь А. Б. Матвеевым (ныне кандидат технических наук, художник-постановщик в крупнейших театрах страны) и А. М. Драбкиным (ныне руководитель осветительного цеха МХАТа).

Заглянем в рассказ Горького и сделаем выписки, характеризующие море. Вот как оно «смеялось»:

«Под легким дуновением знойного ветра оно вздрагивало и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко улыбалось голубому небу тысячами серебристых улыбок. В глубоком пространстве между морем и небом носился веселый плеск волн... Этот звук и блеск солнца, тысячекратно отраженного рябью моря, гармонично сливались в непрерывное движение, полное живой радости...»

Таким увидел море А. М. Горький.

Зрители студийного спектакля тоже увидели это «полное живой радости», улыбающееся голубому небу море.
Но я забегаю вперед.
Итак, оно «вздрагивало и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко улыбалось...».

Известно, что как-то, работая над постановкой «Чио-Чио-Сан», Музыкальный театр имени Немировича-Данченко при менил для изображения мелкой ряби на море следующий простой прием. Между двумя стойками были натянуты горизонтальные веревочные «струны», дрожавшие при малейшем сотрясении стоек. Лучи фонарей, освещавшие этот «струнный инструмент», были в одной плоскости со струнами. С помощью этого
немудреного устройства можно было на фоне голубого задника, при освещении голубым светом сверху и синим снизу, создать море.   

Но ведь это было в опере «Чио-Чио-Сан» — там лирическому настроению спектакля соответствовало мягкое мерцание затуманенного Японского моря. Здесь же нужно было изобразить море ликующее, ослепительно яркое. Не прибавить ли к натянутому шпагату или шнуркам жестяные блестки? Такая рябь из жести применяется в спектаклях издавна, но тут она не могла подойти. Она создала бы не то «настроение». Ведь нужна была мелкая рябь с  «тысячами серебристых улыбок»!

Припомнив, что именно так сверкает на елке серебряный дождь — металлическая «канитель», студийцы обвили ею шнурки-струны... Чем сильнее закручивали канитель — тем мельче получалась серебряная рябь. Оставалось включить прожектора — сценическое солнце. В его лучах «тысячами серебристых улыбок» засверкали обвитые канителью струны... Море на студийной сцене засмеялось.

Но ведь нужно было еще создать «веселый плеск волн»! И вот в чудесной книге В. А. Попова «Звуковое оформление спектакля» нашли чертежи и описание очень простого прибора, великолепно изображающего шум моря. На монтировочных репетициях студийцы добились полного слияния звука и света в гармоничную, полную живой радости картину.

Так удалось создать на малой сцене необходимое для этого спектакля настроение.
Для того чтобы хорошо оформить спектакль, нужно не так уж много денег, но зато много творческой фантазии, эрудиции и... таланта.
Нужно еще и внимательно изучать реакцию зрителей.

Художник Горьковского оперного театра однажды рассказывал нам, как искрился пруд в его декорациях к опере «Майская ночь» (блестящая рябь была сделана из жести) и как исполнявший партию Левко актер потребовал «успокоить» этот пруд, который отвлекал внимание зрителей.
Левко пел: «Как искрится красиво пруд!..», а зрители, заглядевшись на это действительно красивое зрелище, забывали о герое оперы.

И. С. Козловскому в «Сцене у фонтана» (опера «Борис Годунов») помешал как-то журчащий фонтан, который был сделан в Большом театре очень эффектно. Даже вода была настоящая. И вот по требованию артиста вода была заменена бутафорскими струями, изображенными с присущим ГАБТ тонким искусством.

В «Майской ночи», поставленной в Горьком, наоборот, бутафорский пруд, искрившийся на сцене, был настолько выразительнее настоящего, что артист (которому на монтировке жестяная рябь понравилась) почувствовал: зрители любуются декорацией в ущерб его пению, его игре.
Как же в таких случаях быть художнику? Неужели отказываться от эффектного приема? Да, часто приходится это делать.
Отвлекающий центр внимания — большая помеха для актера, и такие сценические «эффекты» на сцене, конечно, недопустимы.

В. С. Барков

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования