Общение

Сейчас 539 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Глава 2 ...ИМЯ ТЕБЕ МОЦАРТ!

Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Ты, Моцарт, бог...

А. С. Пушкин

В Рим четырнадцатилетний Вольфганг Моцарт приехал с отцом в канун пасхи — 11 апреля 1770 года. Люди постились. Театры были закрыты, развлечения запрещены.
Едва наступил вечер, набожный Леопольд Моцарт повел сына в собор святого Петра, где исполнялся знаменитый псалом «Мизерере», написанный более века назад маэстро Грегорио Аллегри. В переводе с латинского «Мизерере» означает «Смилуйся!». Богослужение шло в Сикстинской капелле, расписанной великим Микеланджело.
Попав в капеллу впервые, Моцарт был потрясен ее настенной живописью. Самая огромная фреска «Страшный суд» занимала всю стену за алтарем. В невероятном вихре несутся обнаженные тела, вызванные на грозное судилище повелительным жестом разгневанного Христа. Молнии прорезают мрачное грозовое небо. Грешники низвергаются с небес, а навстречу им из бездны ада возносятся скелеты людей, обрастая на лету плотью. Все смешалось в хаосе судного дня.
От рассматривания фресок Вольфганга отвлекло появление папы римского — Климента XIV. Его окружали кардиналы в красных мантиях. Мальчик никогда не видел наместника самого господа бога на земле. Золотая тиара и сверкающее облачение придавали этому невзрачному человеку некое величие. Папа воздел руки. Тени метнулись по сплетенным фигурам «Страшного суда».
Хор запел «Мизерере». Суровые, скорбно-величавые звуки заполнили капеллу. Все пали ниц. Кровавыми пятнами краснели на мозаичных плитах пола мантии кардиналов. Мелодии наплывали одна на другую в сложнейшем контрапункте, пока в финале девять голосов хора не слились в едином звучании. Все мягче, нежнее становилось пение. Голоса таяли, гасли, растворялись под сводами, где кистью Микеланджело вызваны к жизни библейские картины. И — тишина. Благоговейное ожидание гласа небесного судии.
Эту музыку услышать могли немногие, потому что «Мизерере» Аллегри исполнялось всего дважды перед пасхой, и только в Сикстинской капелле. Никто, кроме служителей Ватикана, не имел права петь этот псалом. Нельзя было даже ноты выносить из собора. Того, кто посмел бы сделать это, папа отлучил бы от церкви.
«Такую бесподобную музыку должны слышать все!» — подумал Моцарт, выходя из Ватикана. Возвратившись в гостиницу, мальчик взял нотную бумагу и по памяти записал все девять голосов «Мизерере». Для обыкновенного музыканта это был труд непосильный. Запомнить все партии с единого прослушивания — одно и то же, что с первого раза удержать в голове речи девяти ораторов, говорящих одновременно. Но Моцарт был гений — и сделал невозможное!
Слух об этом «изумительном воровстве» дошел до Климента XIV. Папа римский пригласил музыканта в свои покои. Мальчик поразил его виртуозной игрой. Без единой ошибки он проиграл все партии «Мизерере». Своей апостольской властью папа удостоил Вольфганга высшей награды — рыцарского ордена «Золотая шпора». И юный Моцарт вышел из ва тиканского дворца с красной лентой через плечо и белой восьмиконечной звездой на груди. Его стали величать синьором кавалером. Награда возводила Моцарта, внука переплетчика и правнука каменщика, в дворянское достоинство. Из музыкантов этот орден получил, как раз в год рождения Вольфганга, только великий Глюк.
Осенью того же года Моцарта ждало еще одно испытание. Отец привез его в Болонью, где юный музыкант предстал перед строгой комиссией Филармонической академии. Быть избранным в ее члены — большая честь для музыканта. И хотя Вольфгангу было всего 14 лет, он с легкостью выполнил сложнейшие требования экзаменаторов. Ему был присужден диплом Болонской филармонической академии и звание академика.
Слава юного Моцарта росла. Музыканты заинтересовались не только его виртуозными выступлениями в концертах, но и сочинениями. И в том же 1770 году ему предложили контракт с герцогским театром в Милане. Композитор должен был к открытию зимнего карнавального сезона написать большую оперу-сериа. К опере, открывающей новый сезон, итальянцы относились особенно придирчиво, и ее создание поручалось лишь признанным маэстро. Контракт с юным Моцартом говорил о признании его таланта.
Правда, несмотря на столь юный возраст, Моцарт не был новичком в оперном искусстве. Он уже написал на родине, в Австрии, три оперы. В 11 лет— «Аполлон и Гиацинт» для выпускного спектакля студентов университета в Зальцбурге, а через год — одноактный зингшпиль «Бастьен и Бастьенна» и оперу-буффа «Мнимая пастушка» для венского придворного театра. Однако заказ в Милане был особенно ценен для юного маэстро. Слава, приобретенная в Италии, делала музыканта знаменитым на весь мир.
Импресарио миланского театра предупредил Моцарта, что опера должна быть итальянской, то есть написанной по всем правилам, принятым в этой стране,— иначе ничто, даже правительственное распоряжение, не заставит публику аплодировать.
Композитор получил от театра готовое либретто «Митридат, царь понтийский», составленное Витторио Чинья-Санти по трагедии -Расина. В либретто было все, что нравилось тогда итальянским меломанам: и борьба с угнетателями, и трогательная любовная история, и звучные стихи, удобные для вокального исполнения.
Моцарт с увлечением принялся за работу. С рассвета до поздней ночи сидел он за клавесином. Рождались мелодии — по-моцартовски грациозные, изящные и по-итальянски темпераментные. «Что суждено нам? беспокоился отец.— Фиаско или успех, гнилые апельсины или цветы? Терпение!.. Вольфганг очень занят, постоянно задумчив...»
Умудренный опытом Леопольд Моцарт знал, как нетерпимы итальянцы к плохой музыке, какими жестокими бывают они на спектаклях. Не забывал он и об интригах, что отравляют жизнь за кулисами театра.
«Здесь тоже нашлись лица, стремящиеся помешать нам»,— сообщает отец Моцарта жене в том же письме из Милана.
Недоброжелатели молодого композитора пытались внушить примадонне театра Бернаскони, что арии, принесенные мальчиком, скорее всего краденые, либо написаны его отцом, капельмейстером при дворе архиепископа Зальцбурга. Оскорбленный подозрениями, Моцарт спросил у певицы, какие арии вызывают у нее сомнение. Та указала на арию из третьего акта. Композитор тут же набросал три варианта новой музыки. Мир был восстановлен, тем более что певице нравились мечтательные мелодии юного австрийского маэстро.
Немало пришлось повозиться и с премьером, певшим партию Митридата. Не одна ария была переделана композитором, чтобы выгоднее оттенить достоинства его голоса, украсить мелодии головокружительными трелями и прочими вокальными хитростями, какие любили пылкие итальянцы.
«Я трудился, как самый ловкий портной, выкраивающий платье по мерке»,— с улыбкой вспоминал Моцарт.
26 декабря 1770 года в миланском театре «Реджо Дукале» состоялась премьера оперы «Митридат, царь понтийский». Юный маэстро уверенно занял место за клавесином. Отзвучала симфония — так итальянцы называли увертюру к онере. Занавес поднялся, и зрители перенеслись в экзотическое восточное государство. Одна ария следовала за другой — их было в опере тридцать две. Сольные номера сменялись ансамблями. Хоровые эпизоды подчеркивали величие происходящего. Поначалу публика воспринимала оперу скептически, но музыка Моцарта, окрашенная еле уловимой меланхолией, виртуозные партии, исполненные отличными певцами, растопили лед недоверия. Уже к концу первого акта зрители, бешено аплодируя, кричали: «Эввива, маэстро! Эввива, маэстрино! Да здравствует маленький музыкант!» Моцарт смущенно кланялся, коротенькая шпага смешно оттопыривала полу кафтана. Сцену засыпали цветами. По окончании спектакля публика вынесла юного маэстро на руках и доставила в гостиницу. Солисты театра исполнили под балконом Моцарта ночную серенаду.
Спектакль прошел 20 раз при переполненном зале. Это был настоящий успех. И был таким полным, потому что опера «Митридат» не только исполнялась на итальянском языке, но и по существу была итальянской. Она напоминала привычный в Италии «концерт в костюмах». Юный Моцарт во многом еще следовал моде.
Однако гениальность композитора уже чувствовалась и в этой, далекой от совершенства, ранней опере чудо-ребенка из Зальцбурга. Миланская «Гадзетта» вскоре после премьеры «Митридата» опубликовала рецензию, где очень точно было подмечено самое основное, что уже тогда отличало Моцарта: «Молодой композитор, не имеющий еще 15 лет, изучает прекрасное с натуры и изображает его с редкой грацией и умением».
Изучает прекрасное с натуры, подчеркивал критик. Именно в натуре, в природе, в окружающей жизни Моцарт умел подметить то, чего другие композиторы не замечали. По образному замечанию академика Асафьева, «Моцарт даже отбросы жизни претворял в золото звучаний».



Вольфганг Амадей Моцарт. (1756-1791)
Портрет Ж. Ланге.


Композитору в Милане заказали еще одну оперу. Поставленная через два года, она была принята холодно. Моцарт все дальше отходил от шаблонов итальянской сцены. Это своеволие не понравилось ревностным хранителям традиций. Миланцы, по свидетельству Стендаля, назвали Моцарта «варваром, решившим покорить классическую страну музыки». Юный композитор не получил в Италии должности, на которую рассчитывал, и вынужден был вернуться в родной Зальцбург. Он поступил в услужение к архиепископу Колоредо, человеку деспотичному и недалекому.
«Я живу в таком месте, где музыка не слишком высоко ценится»,— писал композитор падре Мартини, руководителю Академии в Болонье.
Каждое утро Моцарт вместе с лакеями должен был ожидать распоряжений в приемной архиепископа. Музыку он тоже сочинял по приказу — для придворных праздников и богослужений. И все же композитор находил возможность создавать произведения «для души». Им были написаны тогда великолепные симфонии, сонаты, инструментальные пьесы. Но более всего Моцарта влекла сцена.
Желание писать оперы — моя идефикс, постоянное, навязчивое желание! На первом месте для меня опера,— повторял композитор.— Достаточно мне лишь услышать разговор об опере, очутиться в театре и услышать пение — как я уже вне себя.
Зальцбургский властитель оперу не жаловал, придворной труппы не имел, и Моцарту всякий раз приходилось с унизительными поклонами испрашивать у архиепископа милости поставить свою оперу в другом городе. А композитор испытывал огромный прилив творческих сил. Он должен, непременно должен написать оперу национальную — моцартовскую. Он чувствовал, что может сделать это.
В конце 1780 года Моцарт получил приглашение от курфюрста Баварского Карла-Теодора поставить в Мюнхене свою новую оперу. Архиепископ Зальцбурга не смог отказать влиятельному соседу и отпустил композитора, но только на шесть недель. За столь короткий срок Моцарт обязывался сочинить и поставить оригинальную оперу.
Композитор выбрал либретто аббата зальцбургской капеллы Джамбаттисты Вареско «Идоменей, царь критский». По сюжету владыка Крита решает сложную психологическую задачу. Возвращаясь на корабле с Троянской войны, он попадает в жестокую бурю. Идоменей клянется богу морей принести в жертву первого человека, встреченного на родном берегу, лишь бы повелитель морских стихий помог ему благополучно до браться домой. Первым, кого встретил царь, оказался его сын Идамант. Немало пришлось пережить Идоменею, прежде чем все происходящее закончилось благополучно. Иначе и быть не могло: спектакль готовился к придворному празднеству.
В «Идоменее» Моцарт был уже Моцартом — зрелым композитором, способным сказать новое слово и в опере. Хотя музыкант был еще в какой-то мере ограничен «кандалами обычая» итальянской оперы-сериа, он сумел настолько правдиво раскрыть в чудесной музыке душевные движения своих героев, зто покорил всех — и друзей и недоброжелателей. Бурно-пламенным «Идоменеем» назвали новую оперу Моцарта. «В его театральной душе,— отмечал австрийский режиссер Эрнст Лерт,— все бушевало и стремилось к правде и естественности. Ему претили все оперные преувеличения, претило сладостное бельканто, претило отсутствие стиля на находящейся в непрестанном брожении оперной сцене... В нем были все те душевные бури, которые предшествуют великим художественным свершениям».
«Идоменей» стал первой ступенью, с которой началось восхождение Моцарта к вершинам оперного искусства. Опера была написана на одном дыхании — в течение двух месяцев — и в январе 1781 года поставлена в мюнхенском театре. Исполнителем центральной партии был знаменитый, но уже престарелый тенор Антон Раафф. К тому времени он сохранил лишь остатки голоса. Идаманта, сына Йдоменея, пел молодой сопранист Винченцо дель Прато, но своим голосом владеть не умел. «Дети, ноющие в капелле, обладают большим умением»,— жаловался Моцарт. Композитору приходилось вдалбливать певцу каждую ноту, показывать каждый жест. Удовлетворяли Моцарта лишь исполнительницы главных женских ролей — Дария и Елизавета Вендлинг. Они пели партии пленной троянской принцессы Илии и дочери Агамемнона — Электры.
Несмотря на недостаток времени и болезни, Моцарт был спокоен за новую оперу.
«Репетиция прошла исключительно хорошо,— сообщал композитор отцу.— Я не могу вам рассказать, как все были рады и удивлены. Но я иначе и не предполагал. Уверяю вас, что я шел на эту репетицию с таким спокойным сердцем, как будто на какой-нибудь завтрак».
На премьере опера имела успех. И оркестр, и солисты, и хор слились в единый ансамбль, что для того времени было неслыханным новшеством. А главное, на сцене жили и страдали живые люди с неповторимыми чертами характера, переданными в музыке.
Впервые композитор ощутил себя свободным творцом, но в жизни по- прежнему оставался на положении чуть ли не лакея. Моцарт нарушил срок, отпущенный архиепископом, и тот приказом, похожим на окрик, вызвал его к себе. Снова началось то же самое:
Мальчишка, болван, подлец!..— Каких только ругательств не услышал Моцарт от архиепископа.
Наконец музыкант не выдержал.
Итак, ваше преосвященство недовольны мною? — спросил Моцарт, стиснув зубы.
Что? Угроза?! — взревел его преосвященство.— Вон! Я не желаю иметь дело с бездельниками!
А я не желаю иметь дело с вами!
Убирайся! Вон!
Прекрасно! Я завтра же пришлю вам письменную просьбу об отставке.
Моцарт смог вздохнуть полной грудью. Он больше не слуга.
Сегодня счастливейший день в моей жизни! — радовался музыкант.
Этим днем стало 9 мая 1781 года.
Моцарт был первым композитором, который решился, не имея иных средств к существованию, кроме своего таланта, жить без постоянного жалованья от сильных мира сего. Это был шаг смелый, но рискованный.
Композитор переехал в Вену, столицу Австрии, где находился лучший национальный театр, где жили Гайдн и Глюк и, казалось, сам воздух располагал к творчеству.
Свобода досталась Моцарту дорогой ценой. В поисках заработка ему приходилось бегать по урокам, часто концертировать, писать по заказу любую музыку — даже мелодии для часов. Нужда не покидала великого композитора до самой смерти. Все свое богатство, по словам самого Моцарта, он «носил у себя в голове», и отнять его можно было, только сняв голову с плеч.
В Вене Моцарт работал как одержимый. Здесь он написал лучшие свои оперы — «Похищение из сераля», «Свадьба Фигаро», «Дон Жуан». «Так поступают все», «Волшебная флейта». Это были шедевры. В них в полной мере проявилось умение Моцарта изучать прекрасное с натуры.
После шумной премьеры в июле 1782 года в венском Бург-театре зингшпиля «Похищение из сераля» — веселой, жизнерадостной музыкальной комедии, где мастерство Моцарта, по определению композитора Вебера, достигло своей зрелости, — волшебник из Зальцбурга долго не мог получить заказ на новую оперу. Музыкальной жизнью в Вене управлял тогда Антонио Сальери — композитор сильный, но не оригинальный. Он отлично понимал, что такое Моцарт! И опасался его. Сальери был «мастером окольных путей». Он сумел так ловко повести дело, что Моцарт как оперный композитор четыре года не мог писать для театра.
За это время Моцарт сочинил немало инструментальной музыки, но опера для него опять превратилась в мечту. Тогда он решил написать оперу на свой страх и риск, без официального заказа. Эта работа отнимала время и силы, необходимые для заработка. Жалованья Моцарт не получал.
В поисках либретто для оперы композитор перечитал всего Мольера, Гольдони...
«Я просмотрел сто — пожалуй, и больше — либретто и не нашел ни одного, которым остался бы доволен»,— жаловался Моцарт в письме к отцу.
Случай свел композитора с Лоренцо Да Понте — человеком бурной, авантюрной биографии. Этот незаурядный поэт некогда был аббатом в Италии, откуда вынужден был бежать за публикацию стихов, представлявших аристократов в непристойном виде. Да Понте какое-то время служил профессором «высшей грамматики» в одном из итальянских университетов — хорошо знал литературу, театр, обладал музыкальным слухом и умением ловко составлять либретто. Правда, опера Сальери «Богач на час» на стихи Лоренцо Да Понте провалилась. Взбешенный придворный музыкант поклялся отрубить себе пальцы, но не связываться больше с этим авантюристом. Тогда поэт предложил свои услуги Моцарту.
При встрече Да Понте выразил сожаление, что столь божественный гений вынужден оставаться в Вене в тени, подобно драгоценному камню, погребенному в недрах земли. Он прямо спросил музыканта, не хочет ли тот положить на ноты одну из созданных им драм.
Я сделал бы это с большим удовольствием,— тотчас же ответил Моцарт,— но уверен, что не получу разрешения на постановку.
Забота об этом,— заверил поэт,— будет моим делом.
Да Понте верил в успех. Он хорошо изучил причуды властителей и умел найти путь к любому из них — даже к императору.
Не сможете ли вы,— спросил поэта Моцарт,— без особо большого труда, конечно,— переработать в оперное либретто комедию Бомарше «Женитьба Фигаро»?
Как? «Женитьбу Фигаро»? — удивился Да Понте.— Но эту пьесу сам Иосиф Второй назвал ужасной! Он запретил ее играть в Вене!
Я это знаю,— ответил композитор.— Конечно, пьеса «ужасная»! Еще бы: Фигаро, простой цирюльник, лакей, бросает в лицо графу, своему господину, такие крамольные слова: «Вы считаете себя великим человеком, потому что вы — вельможа!.. А что вы сделали, чтобы иметь столько благ? Дали себе труд родиться — и только. Во всем прочем вы весьма заурядный человек».
Вот видите! Недаром Людовик Шестнадцатый говорил о пьесе Бомарше: «Это отвратительно, этого никогда не будут играть!..»
Но мне все же хотелось бы написать оперу именно по этой комедии...— настаивал Моцарт.— Я думаю, вы найдете способ сделать ее более безобидной... До известного предела, разумеется...
Поэт согласился, и работа закипела. Опера писалась тайком. О ней знали только жена Моцарта и его отец. Сочинение заняло не больше шести недель.
«Мы работали рука об руку, — вспоминал Да Понте,— как только я сочинял кое-что из текста, он тут же писал музыку».



Венский Бург-театр, где состоялось первое представление оперы Моцарта «Свадьба Фигаро» в 1786 году.

 



Сцена в саду из оперы Моцарта «Свадьба Фигаро» (первая постановка).

 



Сцена из спектакля «Свадьба Фигаро» в постановке Большого театра СССР. Фигаро — М. Киселев, Сюзанна — И. Масленникова.

 



Сцена из оперы «Волшебная флейта» в постановке парижской «Гранд-опера».

 



Папагено и Зарастро — персонажи из оперы Моцарта «Волшебная флейта».


Либреттист ловко обходил опасные рифы. Пришлось отказаться от сцены в суде, где было слишком много политических намеков, выбросить некоторые остроумные, но опасные афоризмы Фигаро, уделить больше внимания любовной интриге. И все же главное осталось: весь ход событий в опере показывал превосходство умного простолюдина Фигаро над недалеким, но чванливым графом Альмавивой, который постоянно попадал в нелепые положения.
Граф преследует Сюзанну, камеристку графини, предлагая ей пылкую любовь. Очаровательная Сюзанна — невеста Фигаро. Слуга вступает со своим господином в борьбу за честь девушки, и аристократ остается в дураках. В финале оперы Фигаро предлагает графине переодеться в платье Сюзанны и ночью выйти на свидание с графом. Альмавива ничего не подозревает. Но неподалеку Фигаро опустился на колени перед графиней. На самом деле это Сюзанна в костюме своей госпожи. Граф видит, что супруга ему неверна. В бешенстве он срывает маску с женщины, стоящей перед ним, и — о ужас!..— обнаруживает в костюме Сюзанны свою жену. Альмавива вынужден просить прощения у графини. Так завершается этот «безумный день» — полной победой слуги.
Никогда Моцарт не создавал еще столь искрометной музыки — такой жизнерадостной и в то же время мягко-элегичной, задушевной. Невозможно без улыбки слушать увертюру к опере. Она словно излучает веселье. Начинаясь с чуть слышного шороха скрипок, мелодия разрастается в стремительном беге, превращаясь в кипучий родник, брызжущий солнечными искрами.
Любой персонаж в опере имеет свой характер, выраженный в музыке,— он не безлик. И этот характер не задан раз навсегда, а развивается по мере приближения к финалу. В музыке передана «изменчивость настроений» каждого действующего лица оперы.
Фигаро поначалу безоблачно жизнерадостен. Он готовится к свадьбе с Сюзанной. Но до него доходит слух, что граф Альмавива не прочь поволочиться за его невестой. Фигаро отвечает насмешливой арией «Если захочет барин попрыгать, я подыграю с гитарой ему». Мелодия вкрадчивая, прерываемая резкими аккордами. Кажется, домашний ягуар, выпуская когти, делает неожиданные скачки на воображаемого врага. Изде-вательски ироничен Фигаро в знаменитой песенке «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный». Здоровой, простой натуре человека из народа претят все эти кружева, духи и помада, какими окружают себя бездельники аристократы. В конце арии, рисуя картины боя, Фигаро воодушевляется. Меняется и характер музыки. В темпе марша звучат призывы спешить на поле чести славы воинской искать. Композитор не боится показать и смешные черточки своего героя. В арии «Мужья, откройте очи» Фигаро считает себя рогоносцем, хотя для этого нет никаких оснований,— и обрушивается на бедных женщин. А в ночной сцене в парке Фигаро вспыльчив и нетерпелив. Своим поведением он вызывает улыбку — умный человек, а такой простофиля! Но все хорошо, что хорошо кончается,— и в финале оперы Фигаро весел, уверен в себе — опять на коне!
Столь же различными красками обрисованы и другие персонажи «Свадьбы Фигаро». У всех, даже второстепенных действующих лиц есть свои арии — звучные, мелодичные, легко запоминающиеся, надолго оставляющие след в душе слушателей. И это не вставные номера, как в большинстве итальянских опер, а музыкальные кульминации действия. В них раскрываются новые черты персонажа. Как различны и в то же время едины по стилю две арии пажа Керубино, влюбленного сразу во всех женщин в замке. Ария «Сердце волнует жаркая кровь» полна сладостного томления, тревожного ожидания счастья любви, а признание «Рассказать, передать не могу я» — порывистое и нежное, как дыхание весны, рисует пылкую и мечтательную натуру юноши.
Отмечая особенности музыки Моцарта, Стендаль писал, что всем персонажам «Свадьбы Фигаро» придан оттенок нежности и страстности: «...это образец превосходного сочетания остроумия и грусти».
Опера Моцарта оказалась национальной — австрийской, хотя либретто написано по-итальянски, а ее действие происходит в столице Испании. Композитор впервые в истории оперы сомкнул музыку с драматургией современного ему театра, выбрав для либретто комедию Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро», написанную накануне революции во Франции. События, происходящие в ней, были современными для композитора.
Когда «Свадьба Фигаро» была завершена, Лоренцо Да Понте, выбрав подходящий момент, испросил аудиенцию у императора и подал ему рукопись. Тот взглянул на титульный лист.
Что это? «Свадьба Фигаро»! Но я же запретил представление пьесы Бомарше на своих сценах!
В надежде на снисхождение вашего величества,— начал Да Понте, приняв смиренный вид,— решился я переделать эту комедию в либретто для оперы, сократив и выпустив все, что могло шокировать хороший тон благородной венской публики. Сделал из нее, так сказать, вытяжку... Одним словом, я постарался составить из нее самый невинный сюжет для оперы, достойной театра, имеющего счастье быть под вашим высоким покровительством.
Но если это опера, то кто же напишет к ней музыку?
Музыка уже есть. Она написана господином Моцартом.
Эти слова не вызвали сочувствия императора.
Моцартом? — переспросил он, усмехнувшись.— Я знаю, что он отличный сочинитель инструментальной музыки, но его оперы...
Ваше величество, музыка бесподобна. Осмелюсь представить парти- туру оперы на усмотрение вашего музыкального гения...
Не надо,— смягчился император,— я верю вашему вкусу и осторожности. Поставьте скорее оперу, я посмотрю на сцене.
Судьба «Свадьбы Фигаро» была решена. В венском национальном Бург-театре начались репетиции. «У всех исполнителей было то преимущество,— отмечал современник,— что они лично получали указания от композитора, который передал им свое воодушевление и свои взгляды».
Моцарт не знал ни покоя, ни усталости. Он улучшал партитуру, дописывал новые музыкальные номера, неутомимо репетировал с оркестром и исполнителями. А знаменитую увертюру к «Свадьбе Фигаро» закончил буквально накануне премьеры. Повсюду мелькала его невысокая фигура в красном камзоле. Он везде успевал, всем помогал.
Когда на генеральной репетиции Бенуччи впервые спел во всю мощь своего бархатистого голоса арию Фигаро «Мальчик резвый», композитор не смог удержаться, чтобы не сказать: «Браво, браво, Бенуччи». К концу же репетиции все дружно начали аплодировать Моцарту.
мая 1786 года в Бург-театре с небывалым успехом прошла премьера «Свадьбы Фигаро».
«Никогда не забуду, как сияло его маленькое оживленное лицо, озаренное лучами гения,— вспоминал очевидец.— Описать все это так же невозможно, как нарисовать солнечный луч».
Однако, несмотря на отличный прием оперы на премьере, «Свадьба Фигаро» прошла в Бург-театре всего 9 раз. Недоброжелатели не дремали. Они убеждали императора, что партии оперы слишком трудны для певцов и постоянные «бисы» портят голоса. Вена может остаться без оперной труппы! Кроме того, национальная музыка вызвала неодобрение венских меломанов. Они предполагали услышать итальянскую оперу-буффа. И когда вслед за «Свадьбой Фигаро» на сцене Бург-театра появилась новая опера Солера «Редкая вещь», где впервые в Вене был исполнен вальс (вскоре вальс станет чуть ли не национальным танцем австрийцев!), венцы отдали предпочтение этому безликому сочинению. О гениальной опере Моцарта почти совсем забыли.
По-настоящему оценили «Свадьбу Фигаро» в Праге. В том же году шедевр Моцарта был поставлен в Национальном чешском театре. Весь сезон опера шла с аншлагом, вызывая восхищение тонко чувствующих музыку пражан.
В январе 1787 года Моцарта с женой пригласили в столицу Чехии, чтобы разделить с ее жителями шумный успех оперы.
«Здесь ни о чем, кроме «Фигаро», не говорят,— сообщал Моцарт другу,— ничего, кроме «Фигаро», не играют, не трубят, не поют и не насвистывают. Ни на что, кроме «Фигаро», не ходят. «Фигаро» и вечно и один лишь «Фигаро». Разумеется, для меня это большая честь».
Специально для пражского театра Моцарт написал и в октябре 1787 года поставил другой свой шедевр — оперу «Дон Жуан». Рецензент одной из чешских газет, отмечая огромный успех, писал: «Знатоки и музыканты утверждают, что в Праге еще никогда ничего подобного не ставилось. Дирижировал сам господин Моцарт, и когда он появился и занял место в оркестре, трижды раздались восторженные приветствия, которые повторялись также при его уходе... Исполнители и оркестранты приложи ли все свои силы для того, чтобы отблагодарить Моцарта хорошей игрой... Необыкновенно большое число зрителей свидетельствует, что опера нравится всем».
Моцарт возвратился смертельно усталым. Незаметно подкрадывалась болезнь. Но он был бодр, жизнерадостен, много работал. Невозможно даже перечислить, сколько шедевров создал композитор за последние годы жизни, и среди них — его лебединая песня — опера «Волшебная флейта».
Однажды к великому музыканту нагрянул его старинный друг Эммануил Шиканедер, известный актер, директор небольшого народного театра в предместье Вены. Высокий, статный, с улыбчивым лицом, он вошел, как всегда, стремительно, широко распахнув дверь.
Милый Моцарт,— начал он своим чистым, приятным баритоном,— не ожидал?.. Ну, здравствуй, здравствуй, дружище...— и заключил его в свои объятия.
Напористый Шиканедер сразу же приступил к делу.
Должно быть, не подозреваешь, зачем пожаловал?
Как же не подозреваю, — улыбнулся Моцарт, — помощи пришел просить...
Вот, вот,— подхватил актер,— именно помощи...
В таком случае, друг, ты ошибся дверью... Ты знаешь, я никому не отказываю в деньгах... Но... как бы тебе сказать, ты пришел в не совсем удобное время... У меня нет ни крейцера... Одни долги
Это заметно сразу, дорогой коллега, по виду твоему! Не очень-то балует тебя наш любимый император... Если не тайна, сколько он платит тебе жалованья?
Почему тайна? Восемьсот гульденов в год.
Не густо, не густо, — протянул Шиканедер.— Твоему предшественнику Глюку, мир праху его, император выплачивал две тысячи...
Да его величество многого и не требует от меня, как от придворного камерного музыканта. Писать танцы для маскарадов да военные марши — невелик труд. Он даже слишком много платит мне за то, что я делаю, и слишком мало за то, что я мог бы сделать.
Я пришел помочь тебе, Моцарт!..— патетически воскликнул актер.
Как? — удивился музыкант.— Ты принес мне деньги? Но ведь сам ты, насколько я знаю, сидишь на мели... Театр твой прогорает...
Вот именно! — с пафосом заговорил Шиканедер.— Горю синим пламенем! Мне нужна новая опера! Да такая, что сразу же все поправит! Волшебная — с таинственными превращениями и всякими там чудесами — и с твоей музыкой, Моцарт!
Но я же...
Я верю в тебя, Моцарт! Ты — бог музыки! Это будет пьеса не для салонов и дворцов. Опера — для народного театра! По старинным народным образцам... Опера народная, австрийская... Разве это тебя не соблазняет, Моцарт?..
А кто напишет либретто? — поинтересовался композитор.
Конечно, я! Театр я знаю, своих зрителей тоже, а с литературой как-нибудь управимся. Да к тому же и опыт есть — я написал уже несколько либретто для своего театра. У меня на примете сказка великого Виланда «Лулу, или Волшебная флейта»... Вещь феерическая!.. Договорились? Я отведу тебе домик возле театра. И буду кормить шампанским с устрицами, чтобы у тебя всегда было хорошее настроение... По рукам?
Ну, коли домик да устрицы... — засмеялся Моцарт. — Что ж, попробую... Только имей в виду: если мы потерпим крах,— я ни при чем, ведь я еще никогда не сочинял волшебных опер.
И Моцарт принялся за сочинение. Правда, работу приходилось несколько раз прерывать ради оперы «Милосердие Тита», которую пришлось срочно написать для коронации нового императора Австрии чешской короной. Нужно было выступать в концертах, набрасывать ноты для оркестровых номеров. Нужда заставляла. Да и Реквием тревожил. Получил заказ от таинственного незнакомца в черном... Так и чудится, что Реквием он для себя пишет... Со здоровьем становилось все хуже и хуже.
Поначалу либретто «Волшебной флейты» почти полностью повторяло сюжет сказки Виланда, хотя Шиканедер прослоил ее эффектными эпизодами из других сказок. Но вскоре авторы изменили содержание первоисточника до неузнаваемости. Возможно, не захотели повторять оперу «Каспар-фаготист» Хенслера, только что поставленную в другом пригородном театре Вены. Эта опера также была написана по мотивам сказки Виланда — только герой ее играл не на волшебной флейте, а на чудодейственном фаготе. Но скорее всего причина переделки была глубже, нежели конкуренция с другим театром. Моцарт и Шиканедер были членами масонской ложи «Братство свободных каменщиков». Собрания масонов привлекали их своей таинственностью и театральностью. А главное — своими идеалами. В бесправной Австрии масоны выглядели чуть ли не революцио-нерами. Они стремились ко всеобщему «духовному братству» людей, пытались с помощью просвещения народа изменить жизнь к лучшему. Не случайно новый император Леопольд II назвал масонов «якобинцами» (французскими революционерами) и в конце концов распустил их ложи.
Идеи равенства и братства всех людей нашли отражение в новом либретто «Волшебной флейты». И злой кудесник Дильзенгин превратился в благородного мудреца Зарастро, а «сияющая фея» Перифирима — в коварную царицу Ночи, напоминавшую Марию Терезию, мать Леопольда II.
Либретто преобразилось. Личная вражда двух волшебников отошла на второй план. В опере зазвучали философские мотивы — царству зла и насилия противопоставлялось государство просвещенного правителя Зарастро, кристально честного и справедливого.
Юный принц Тамино, оказавшись во владениях царицы Ночи, получил от нее золотую флейту, обладавшую волшебной силой. Ее звуки помогали преодолевать все препятствия. Тамино, увидев портрет Намины, дочери царицы Ночи, был пленен красотой девушки. Злая волшебница умоляла юношу спасти ее дочь, которая томилась у «недостойного злодея» — Зарастро. Вместе с простодушным птицеловом Папагено принц проник в страну Зарастро. И убедился, что царица Ночи оклеветала этого благо-родного человека. Памину мудрец похитил лишь для того, чтоб оградить девушку от злых чар матери. Тамино завоевывает любовь прекрасной принцессы и, обретя мудрость, становится жрецом храма посвященных.
Музыка «Волшебной флейты» и впрямь оказалась «волшебной», полной светлой лирики, добродушного юмора и величайшей простоты. Первые же аккорды увертюры с щебетом птиц и шелестом деревьев вводят слушателя в сказочно-прекрасный мир Зарастро. На редкость поэтичны лучшие страницы партитуры оперы. Восторженность натуры принца Тамино передает его ария из первого акта. Любуясь портретом Памины, он мечтает о счастье. В арии Памины из второго акта раскрывается нежная, глубоко чувствующая, неиспорченная душа девушки. Шутливая песенка Папагено «Я самый лучший птицелов» напоминает народные австрийские напевы.
Величественны и мудро-спокойны интонации Зарастро. Блистательна по музыке ария царицы Ночи с ее виртуозными колоратурными украшениями, передающими злобный и мстительный нрав властительницы тьмы. По определению немецкого музыковеда Альфреда Эйнштейна, «Волшебная флейта» принадлежит к тем пьесам, которые восхищают ребенка, но трогают до слез опытнейшего из людей и умудряют мудрейшего.
Сочиняя музыку, Моцарт хорошо знал возможности будущих исполнителей «Волшебной флейты» — их достоинства и недостатки. Партии как нельзя лучше ложились на голоса. Особенно удачной оказалась роль Папагено, которую исполнял сам Шиканедер. Музыкант работал вместе с актером, на ходу внося уточнения. Исполнитель подсказал основное, что делало Папагено привлекательным, при всех его недостатках — болтливости, трусости, чревоугодии. Главное в образе птицелова — любовь к природе. Эта черта характера Папагено позволила Моцарту внести в его партию пасторальный колорит.
Премьера «Волшебной флейты» состоялась в театре венского предместья на Видене 30 сентября 1791 года, за два месяца до кончины композитора. Шиканедер постарался обставить спектакль дорогими декорациями, ввести немало сценических эффектов. Тут и сражение с гигантским змеем, и громы небесные, и разверзающиеся горы, и превращение старухи в красавицу, и обряды жрецов в египетской пирамиде, напоминающие масонские церемонии, и даже — львы, запряженные в колесницу. На афише было объявлено: «Господин Моцарт из уважения к милостивой и почтенной публике, а также из дружественных чувств к автору пьесы сегодня будет сам дирижировать оркестром».
Однако спектакль на премьере не вызвал всеобщего восхищения. Моцарт тяжело переживал сдержанный прием оперы. Он все чаще вынужден был оставаться в постели. Его болезнь прогрессировала.
Шиканедер продолжал давать спектакль каждый вечер, веря в успех оперы. И постепенно публика оценила достоинства музыки. 7 октября 1791 года Моцарт сообщал больной жене в Баден: «Дорогая, любимая женушка! Я только что вернулся из оперы; театр, так же как и всегда, был переполнен.— Дуэт «Мужчины и женщины» и т. д. и колокольчики в первом акте, как обычно, должны были быть повторены, равно как и тер-цет мальчиков во втором акте.— Но что меня больше всего радует, так это — молчаливое одобрение! Ясно видно, что успех этой оперы непрерывно возрастает...»
Великого композитора по-детски радовал успех его последнего детища. Отрадно было узнавать, что и другие его оперы вновь идут на сцене. В Дрездене и Праге итальянская труппа показала оперу «Так поступают все», написанную почти два года назад, а в Кельне поставили «Дон Жуана». Но дни музыканта уже были сочтены. В последний вечер перед смертью в театре на Видене, как обычно, шла «Волшебная флейта». Моцарт не мог присутствовать на спектакле. Находясь в постели, он положил перед собой часы и мысленно представлял, что в этот момент происходит на сцене.
Кончается первое действие,— шептал музыкант,— и царица Ночи поет свою арию... А сейчас Тамино выдерживает испытание молчанием... Теперь он в пещере... проходит сквозь огонь и воду... Вот и финал — мрак рассеивается, восходит солнце. Жрецы поют гимн во славу Зарастро.
В ночь на 5 декабря 1791 года Моцарт скончался. Ему шел 36-й год.
Всю жизнь Моцарт был великим тружеником. Он создал более шестисот произведений, из них — двадцать одно для музыкального театра. Он сочинял всюду и непрерывно: дома и на улице, с инструментом и без инструмента, в дилижансе и в карете, во дворцах и на постоялых дворах. Все время он что-то напевал про себя, отбивал ритм, делал руками движения, словно дирижирует оркестром.
«Я, так сказать, торчу в музыке весь день»,— признавался композитор в письме к отцу.
Казалось, что великий музыкант сочиняет музыку, как птица выводит свои трели: бездумно и беззаботно. Его мелодии многим представлялись «безоблачными». И долгое время не хотели замечать другой стороны в творчестве Моцарта — трагедийной. Не хотели замечать умышленно. Легенда о легкомысленном гении нужна была правителям, чтобы обелить себя — снять с себя обвинение в преждевременной смерти Моцарта. Он умер, оказывается, не потому, что жил почти в нищете, но — порхал по миру, как бабочка, и в конце концов сжег крылья, опалившись на огне жизни.
Но еще Пушкин в маленькой трагедии «Моцарт и Сальери» подметил, что в музыке композитора, незамутненной и безмятежной, «вдруг» возникает «виденье гробовое, внезапный мрак...». Тургенев в романе «Отцы и дети» писал, что его героя, слушавшего одну фортепианную сонату Моцарта, «в особенности поразила последняя часть сонаты, та часть, в которой посреди пленительной веселости беспечного напева внезапно возникают порывы такой горестной, почти трагической скорби...».
В России давно оценили музыку Моцарта по-настоящему. В 1791 году, незадолго до смерти композитора, русский посол в Вене предложил Потемкину выписать в Петербург «первого клавесиниста и одного из искуснейших композиторов Германии — по имени Моцарт». И музыкант, по утверждению посла, «имея здесь некоторое недовольство, был бы расположен предпринять это путешествие».
Смерть помешала Моцарту приехать в Россию, где, возможно, началась бы новая, более светлая страница в его жизни. Но его творения широко исполнялись в России. Через три года после кончины композитора в Петербурге поставили оперу «Волшебная флейта». Столичные журналы сообщали: «Музыка сия столь известна, что всякая похвала оной была бы излишнею».
Искусство Моцарта было в «великом почтении» в нашей стране. Его любили Пушкин и Глинка, Герцен и Чайковский, Танеев и многие другие выдающиеся представители науки и искусства. «У меня были революция и Моцарт...» — говорил советский дипломат, первый нарком иностранных дел молодой Республики Советов Георгий Васильевич Чичерин. Он оста вил глубокий и увлекательный этюд о Моцарте.
По определению Герцена, Моцарт был композитором ярким и дерзостным, первым по-настоящему живым человеком в музыке. Но ярче всех, пожалуй, сказал о великом австрийском музыканте русский композитор Антон Григорьевич Рубинштейн:
«Вечный солнечный свет в музыке — имя тебе Моцарт!»

Комментарии   

 
0 #1 Таня____ 08.02.2014 19:48
Билеты на оперу Евгений Онегин в Большом театре на сайте:
http://luckytickets.ru
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования