Общение

Сейчас 536 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


В. Г. Короленко

Дети подземелья


Инсценировка А. И. Розановой

Действующие лица

Судья.
Вася, Соня – его дети.
Тыбурций Драб, предводитель нищих.
Валек, Маруся - его дети.
Януш, управляющий.
Нянька.
Мальчишки, товарищи Васи.
Нищие.

Действие происходит в маленьком городке Юго-Западного края России в конце XIX века.

КАРТИНА 1

Перед занавесом — Януш и нянька.

Януш. Послушайте, няня! Вы бы поговорили с паном судьей: сын пана судьи связался с сорванцами, уличными мальчишками. Он шатается целыми днями по грязным закоулкам; я сам видел, как он перелезал через забор, набивал полные карманы яблоками из сада пана судьи.
Нянька. Отпетый разбойник! Волчонок! Тесно ему в доме! Чуть свет убегает из дому через окно. Разве удержишь? У этого малого руки и ноги налиты ртутью. Бродяга!
Януш. Жаль, очень жаль сына почтенных родителей. Поговорите с судьей, няня. (Уходит.)

Нянька тоже уходит в другую сторону.

Занавес открывается.

Сад в доме судьи. На скамейке сидят Вася и Соня. У Сони в руках большая кукла.

Вася. Ты помнишь матушку, Соня?
Соня. Помню. Она мне эту куклу подарила. Мама умерла... Вася. Умерла. Помнишь, как она сидела больная перед открытым окном? Ей уже нельзя было гулять. Помнишь, какая она была молодая, красивая? У нее волосы были вот как у тебя. А руки такие нежные. Я ее сегодня видел во сне. Она была во сне живая. Она меня будто целовала, и я ее руки целовал. Проснулся, а ее нет...
Соня. А папа есть. Меня папа целует.
Вася. Он тебя любит.
Соня. Он меня любит. Он меня на колени сажает и целует. Вася. А меня папа не целует. Он не любит меня.
Соня. А я тебя люблю. И кукла тебя любит. Вася, а почему нянька говорит, что ты негодный мальчишка? Ты негодный мальчишка, да?

Подбегает нянька.

Нянька. Ах ты, негодный мальчишка! Бродяга! Оставь сестру, а то вот пану судье скажу! (Отталкивает Васю.)
Соня. Я хочу с Васей!
Нянька. Идем. Идем отсюда, моя красавица! Идем! (Васе.) У-у, разбойник! (Уводит Соню.)

Вася остается сидеть на скамейке. Медленно входит судья. Подсаживается к Васе. Вася робко отодвигается.

Судья (после паузы). Ты помнишь матушку?

Вася молчит.

Почему ты молчишь? Ты не хочешь ответить мне?

Вася вскакивает и стоит, опустив голову.

Ну? (Берет Васю за руку.)

Вася вырывает руку.

Какое же у тебя черствое сердце... Можешь идти. Иди...

Вася продолжает стоять. Судья уходит. Из-за забора появляются головы мальчишек. Их трое. Они сначала свистом, потом шепотом подзывают Васю. Вася подходит к калитке.

1-й мальчишка. Вася!
2-й мальчишка. Вася!
3-й мальчишка. Послушай! Ты знаешь старую часовню на горе?
Вася. Ну, знаю.
3-й мальчишка. А про подземелье около часовни слышал?
Вася. Что-то слышал.
2-й мальчишка. Это там, где большие камни навалены...
3-й мальчишка. Не перебивай! Мы думали, подземелье пустое, а там, оказывается, люди живут.
Вася. Люди? Какие люди?
1-й мальчишка. Нищие, бродяги, вот какие...
3-й мальчишка. Не перебивай! (Васе.) Ты что, не знаешь, что из города всех нищих и бродяг повыгоняли?
1-й мальчишка. Которые в развалинах старого замка жили...
3-й мальчишка. Не перебивай! Я расскажу. Слушай. Мы под вечер взобрались на гору и засели в кустах...
2-й мальчишка. Мы играли...
3-й мальчишка. ...и вдруг видим: по обрыву к часовне карабкаются люди, те самые, бездомные. Карабкаются, карабкаются и вдруг исчезают.
Вася. Как — исчезают?
3-й мальчишка. А так. Только что были — и нет их. Пропали. Мы подползли поближе к часовне, но никого уже не увидели. Где-то там, наверное, вход в подземелье, и они туда все и спустились.
1-й мальчишка. Ведь они теперь, должно быть, там и живут.
Вася. Под землей живут?
2-й мальчишка. Под землей.
3-й мальчишка. Надо же им где-нибудь жить, раз их Януш из замка прогнал.
1-й мальчишка. И пан Тыбурций тоже там был.
2-й мальчишка. И тоже шел, шел и вдруг — как провалится.
Вася. А кто это пан Тыбурций?
1-й мальчишка. Он у них главный. Тоже бедняк, а ученый!
3-й мальчишка. Он, говорят, даже в школе когда-то учился. Он по-непонятному, не по-нашему, стихи умеет говорить! Его все нищие слушаются!
Вася. Давайте пойдем туда! Может, вам все это показалось?
Мальчишки (хором). Нет, не показалось, не показалось!
Вася. Пойдем туда и всё осмотрим. К самой часовне подберемся, поближе.

КАРТИНА 2

Старая часовня. Груда больших камней. Вечер. Осторожно входит Вася со своими товарищами —мальчишками.
Вася. Тихо. Ничего не слышно.
1-й мальчишка. Страшно.
2-й мальчишка. Тут по ночам синие огни загораются.

Крик птицы.

Ой, кто это кричит?..
Вася. Стойте! Это сычи кричат.
3-й мальчишка. У, проклятая птица! Подползем поближе!

Ползут.

Вася. Нет никого. Я загляну в часовню.
1-й мальчишка. Не надо!
Вася. Нет, надо. Окно высоко. Я так не достану. Вы мне подставьте спину, я встану на плечи и загляну.
1-й мальчишка. Ой, не надо!
3-й мальчишка. Пошел ко всем чертям, баба! (Подставляет Васе спину.) Давай влезай!

Вася взбирается ему на плечи.

Ну, что же там?
Вася. Ничего не видно. Темно. (Старается в окно разглядеть внутренность часовни.) По углам паутина... Вон ведро какое-то... Нет, это не ведро, это поповская шапка... Ой, кто-то есть... Лицо какое-то с бородой... (Струсившим мальчишкам.) Да не бойтесь! Это не человек, это распятие на стене. А людей никаких не видно. (Соскакивает на землю.)
3-й мальчишка (бродит среди камней). Смотрите! Вот яма! Это и есть вход в подземелье!
2-й мальчишка (заглядывая в яму). Глубоко!
Вася. Давайте свяжем пояса и спустимся. Да нет, там ступеньки вырублены. Лезем!
1-й мальчишка. Да, как же, так и полезу!
2-й мальчишка. Полезай сам, если хочешь.
3-й мальчишка. Лезь первый, а я за тобой.
Вася. Ну что ж! Думаешь, не полезу?
3-й мальчишка. И полезай!
Вася. И полезу! (Начинает спускаться в подземелье, третий мальчик за ним.)
3-й мальчишка (кричит внезапно). Ой, кто-то там есть! Рука чья-то!
Мальчишки (хором). Бежим!
Вася. Стойте! Не бойтесь, не бойтесь!
Мальчишки (хором). Бежим! (Убегают.)

Вася прячется за камень.

Голос Маруси (из ямы). Почему он спрятался?
Голос Валек а. Видишь, испугался.
Голос Маруси. Что ж он теперь будет делать?
Голос Валек а. А вот погоди...

Валек вылезает из ямы и помогает выбраться Марусе.

Валек (Васе). Ты здесь зачем?
Вася. Так. Тебе какое дело?
Валек. Я вот тебе покажу!
Вася. Ну ударь... попробуй!.. (Миролюбиво.) Я, брат, и сам... тоже...
Валек. Как твое имя?
Вася. Вася. А ты кто такой?
Валек. Я Валек. Я тебя знаю: ты живешь в саду над прудом. У вас большие яблоки.
Вася. Да, это правда, яблоки у нас хорошие... Не хочешь ли? (Достает из кармана яблоки и протягивает Валеку и Марусе.)

Маруся, прижавшись к брату, прячет лицо.

Валек. Боится. (Сам передает яблоко девочке. Васе.) Зачем ты влез сюда? Разве я когда-нибудь лазал в ваш сад?
Вася. Что ж, приходи! Я буду рад.
Валек (грустно). Я тебе не компания.
Вася. Отчего же?
Валек. Твой отец — пан судья.
Вася. Ну так что же? Ведь ты будешь играть со мною, а не с отцом.
Валек. Тыбурций не пустит... (Спохватился.) Послушай... Ты, кажется, славный хлопец, но все-таки тебе лучше уйти. Если Тыбурций тебя застанет, будет плохо.
Вася. Да, мне действительно пора уходить. Вот уже солнце садится, а до города не близко. (Оглядывается.) А знаешь, здесь хорошо. Прохладно.
Валек. Скучно здесь.
Вася. Вы здесь живете?
Валек. Здесь.
Вася. А где же ваш дом?

Валек пожимает плечами, усмехается.

Ну, я пойду. (Пожимает руки Валеку и Марусе.)
Маруся. Ты придешь к нам опять?
Вася. Приду. Непременно.
Валек. Что ж, приходи, пожалуй, только в такое время, когда наши будут в городе. Днем.
Вася. Кто это «ваши»?
Валек. Да наши... все: Тыбурций, «профессор»...
Вася (удивленно). Профессор?
Валек. Это старый нищий, полубезумный. Его дразнят «профессором», потому что он был когда-то учителем. Когда-то... Он, правда, нам не помешает.
Вася. Я обязательно приду. А пока прощайте!
Валек. Эй, послушай-ка! А ты болтать не будешь о том, что был у нас?
Вася (твердо). Никому не скажу.
Валек. Ну вот, это хорошо! А этим твоим дружкам, мальчишкам, когда станут приставать, скажи, что видел черта.
Вася. Ладно, так и скажу.
Валек. Ну, прощай!
Вася. Прощай!

КАРТИНА 3

Перед занавесом — Вася и мальчишки.

3-й мальчишка. Вася, друг! Как же это ты?.. Голубчик!..
Вася. А вот как видите... А вы все меня бросили!
2-й мальчишка. Что же там было?
Вася. Что! Разумеется, черти... В яме. А вы трусы.

Занавес открывается. Мальчишки удирают.
Сад судьи. Соня возится в песке. Нянька вяжет, сидя на скамейке.
Около нее Януш.

Януш. Послушайте, няня. Сын пана судьи попал в очень дурное, совсем дурное общество. Его видели на горе около часовни, с нищими. Вы говорили с паном судьей?
Нянька. Я к нему и подойти боюсь. С тех пор как пани умерла, он все молчит. Такой суровый стал. Еще девочку приласкает иногда, а на малого и не посмотрит. Да мальчишка и не стоит: глядит, как волчонок, совсем от рук отбился, бродяжит, домой возвращается к ночи...
Януш. Плохо, плохо. Жаль молодого человека. В очень дурное общество он попал!
Нянька. Вы бы сами поговорили с паном судьей.
Януш. Не хочет он меня слушать. Машет рукой — идите отсюда, идите! Не мешайте, мол! Плохо, плохо... (Уходит.)

Входит Вася.

Нянька. Явился, разбойник! К сестре и не подходи! (Уводит Соню.)

Выходит судья, подходит к Васе, молча смотрит па пего, берет за руку. Вася стоит, опустив голову.

Судья. Откуда ты?
Вася. Гулял.
Судья. Где?

Вася молчит.

С кем?

Вася молча смотрит на отца, вновь опускает голову.

С кем?

Вася выдергивает свою руку из руки отца, молчит.

Ступай!

Вася отходит, прячется за дерево.

Дурной, испорченный мальчик. И сердце у него эгоистическое... Нет у меня любви к нему. Должна быть, знаю, что должна быть, но нет. Ни к кому больше нет у меня любви. Ни к кому. А ее, ее нет... (Садится, сжимает голову руками, закрывает лицо.)

Вася смотрит издали, потом робко подходит к отцу.

Судья (холодно). Что нужно?
Вася. Ничего.
Судья. Ступай.

Занавес.

КАРТИНА 4

У входа в подземелье. Маруся сидит на траве. Нищий «профессор» рядом, что-то бормоча, нашивает заплату на лохмотья. Вбегает Вася.

Вася. Здравствуйте! Маруся, ты одна? А где Валек?
Маруся. Валек в город побежал. Потому что я голодная. Я плакала. Вот он и побежал.
Вася. Ты голодная? Вот яблоки. Кушай, Маруся. И смотри, что я тебе еще принес,— вот, и вот. (Выгребает карманы.)
Маруся. А я знаю, что вот это белое — это сахар, да? Я однажды ела сахар, он сладкий. А это что?
Вася. Ты не знаешь?
Маруся. Нет.
Вася. Это же конфетка. Разверни! Попробуй.
Маруся. Конфетка? (Пробует.) Сладкая!

Вбегает Валек с большой булкой в руках.

Валек!
Валек (Васе). А, это ты! (Отламывает Марусе кусок булки.) На, Маруся, поешь... (Васе.) А я думал, что ты не придешь более.
Вася. Нет, я всегда буду ходить к вам. Я просто боялся...
Валек (дает кусок булки «профессору»), A-а... А я было думал совсем другое.
Вася. А что?
Валек. Я думал, тебе наскучило.
Вася. Нет, нет, что ты!
Валек. Я знаю, ты хлопец хороший и никому не расскажешь, как мы живем.
Вася. Ты бегал в город, чтобы купить булку?
Валек (усмехнувшись). Купить? Откуда же у меня деньги?
Вася. Так как же? Ты выпросил?
Валек. Да, выпросишь! Кто же мне даст... Нет, брат, я стянул ее с лотка на базаре. Никто не заметил.
Вася. Ты, значит... украл?
Валек. Ну да!
Вася. Воровать нехорошо.
Валек. Наши все ушли. Вот кроме «профессора». Маруся плакала, потому что она была голодна.
Маруся (жалобно). Да, голодна!
Вася. Почему же ты не сказал об этом мне? Ты ведь знаешь, где я живу.
Валек. Я и хотел сказать, а потом раздумал: ведь у тебя своих денег нет.
Вася. Ну так что же? Я взял бы булок из дому.
Валек. Как, потихоньку?
Вася. Д-да...
Валек. Значит, и ты бы тоже украл.
Вася. Я... у своего отца.
Валек. Это еще хуже. Я никогда не ворую у своего отца.
Вася. Ну так я попросил бы... Мне бы дали.
Валек. Ну, может быть, и дали бы один раз,— где же запастись на всех нищих?
Вася (упавшим, голосом). А вы разве нищие?
Валек (угрюмо). Нищие!
Вася (неестественно оживленно). Валек, Маруся! Давайте взапуски бегать! Ну, Маруся, кто быстрей?
Валек. Не надо, Вася, она сейчас заплачет.
Вася. Нет, Маруся не заплачет. Правда, Маруся? Бежим, ну!

Маруся сделала несколько шагов, потом подняла руки над головой, как бы защищаясь, и заплакала.

Валек. Вот видишь, она не любит играть. Садись, Маруся, на травку. Вот тебе цветочки. (Срывает ей несколько цветков.) Играй.
Маруся (перебирает цветы). Вот лютики, а вот ромашка, а это колокольчики...
Вася. Отчего она такая? Невеселая...
Валек. Невеселая? А это, видишь ли, от серого камня.
Маруся. Да-а, это от серого камня.
Вася. От какого серого камня?
Валек. Серый камень из подземелья, в котором мы живем. Вот такой, как эти камни, наверху. Там, внизу, ведь стены тоже из серого камня. Серый камень высосал из нее жизнь. Так говорит Тыбурций. Тыбурций хорошо знает.
Маруся. Да-а, Тыбурций все знает.
Вася. Валек, потому она такая слабенькая? Она головку совсем не держит, у нее головка качается на шее... А моя Соня круглая, как пышка. Соня смеется так звонко. А у Маруси улыбка такая грустная. Почему? Серый камень высасывает из нее жизнь? Но как же может сделать это серый камень? Должно быть, это бывает по ночам? Валек, это очень страшно... Слушай, Тыбурций тебе отец?
Валек. Должно быть, отец.
Вася. Он тебя любит?
Валек. Да, любит. Он постоянно обо мне заботится, и, знаешь, иногда он целует меня и плачет...
Маруся. И меня любит и целует и тоже плачет.
Вася. А меня отец не любит. Он никогда не целует меня. Он нехороший. А ведь он тоже плачет... Потихоньку. Я видел однажды.
Валек. Неправда, неправда, ты не понимаешь. Тыбурций лучше знает. Он говорит, что судья — самый лучший человек в городе... Он засудил даже графа...
Вася. Да, это правда... Граф очень сердился, я слышал.
Валек. Ну, вот видишь! А ведь графа засудить не шутка.
Вася. Почему?
Валек. Почему? Потому что граф — не простой человек... Граф делает что хочет, и ездит в карете, и потом... у графа деньги; он дал бы другому судье денег, и тот бы его не засудил, а засудил бы бедного.
Вася. Да, это правда. Я слышал, как граф кричал у нас в квартире: «Я вас могу купить и продать!»
Валек. А судья что?
Вася. А отец говорит ему: «Подите от меня вон!»
Валек. И Тыбурций говорит, что он не побоится прогнать богатого, а когда к нему пришла старая Иваниха с костылем, он велел принести ей стул. Вот он какой!
Вася. Да... Но он никогда не любил и не полюбит меня так, как Тыбурций любит тебя и Марусю.
Валек. Давайте играть в жмурки! Давай, Маруся, завяжем ему глаза. (Помогает Марусе завязать Васе глаза, в игре поддерживает ее.) Ну-ка, поймай Марусю, ну-ка, поймай!

Появляется толпа нищих. Двое-трое остаются наверху и раскладывают маленький костер, остальные спускаются в подземелье.



Тыбурций (хватает Васю, который так и остается с повязкой на глазах). Это еще что, а? Вы тут, я вижу, весело проводите время... Завели приятную компанию.
Вася (пытается вырваться). Пустите меня!
Тыбурций (грозно Валеку). Отвечай! (Снимает с глаз Васи повязку.) Эге-ге! Пан судья, если меня не обманывают глаза... Зачем это изволили пожаловать?
Вася. Пусти! Сейчас отпусти!
Тыбурций (хохочет). Ого-го! Пан судья изволят сердиться... Ну, да ты меня еще не знаешь. Я Тыбурций. Я вот повешу тебя над огоньком и зажарю, как поросенка.
Маруся. Не бойся, Вася, не бойся! Он никогда не жарит мальчиков на огне... Это неправда!
Тыбурций. И как это ты сюда попал? Давно ли? (Валеку.) Говори ты!
Валек. Давно.
Тыбурций. А как давно?
Валек. Дней шесть.
Тыбурций. Ого, шесть дней! Шесть дней — много времени. И ты до сих пор никому еще не разболтал, куда ходишь?
Вася. Никому.
Тыбурций. Правда?
Вася. Никому.
Тыбурций. Похвально!.. Можно рассчитывать, что не разболтаешь и впредь. Впрочем, я и всегда считал тебя порядочным малым, встречая на улицах. Настоящий «уличник», хоть и «судья». (Обращается к нищим.) Возьмите вон там, в корзине. (Дает им корзинку, принесенную с собой.) Сегодня у нас будет горячий обед... Похлебка, жареное мясо! Поблагодарим за это Бога и нашего ксендза.
Вася. Это вам дал наш ксендз?
Тыбурций. У этого малого любознательный ум. Действительно, его священство дал нам все это, хотя мы у него и не просили, и даже, может быть, не только его левая рука не знала, что дает правая, но и обе руки не имели об этом ни малейшего понятия...
Вася. Вы это взяли... сами?
Тыбурций. Малый не лишен проницательности. Жаль только, что он не видел ксендза: у него брюхо как настоящая сороковая бочка, и, стало быть, объедение ему очень вредно. Между тем мы все здесь находящиеся страдаем скорее излишнею худобою, а потому некоторое количество провизии не можем считать для себя лишним... Так ли я говорю?
Голоса нищих. Ага! Так! Так!
— Ото ж, вражий сын!
— О-ох, матинька, та и жалобно ж, хай ему бис!..
Тыбурций. Ну вот! (Васе.) Впрочем, ты все-таки еще глуп и многого не понимаешь. А вот она понимает: скажи, моя Маруся, хорошо ли я сделал, что принес тебе жаркое?
Маруся. Хорошо! Маня была голодна.
Тыбурций. Слышал? Ну, скажи, пан судья, будешь нас судить?
Вася. Я вовсе не судья. Я — Вася.
Тыбурций. Одно другому не мешает, и Вася тоже может быть судьей,— не теперь, так после... Это уж, брат, так ведется исстари. Вот видишь ли: я — Тыбурций, а он — Валек. Я нищий и он нищий. Я, если уж говорить откровенно, краду, и он будет красть. А твой отец меня судит,— ну, и ты когда-нибудь будешь судить... вот его. (Показывает на Валека.)
Вася. Не буду судить Валека. Неправда!
Маруся (убежденно). Он не будет!
Тыбурций. Ну, этого ты вперед не говори. Не говори, друг!..
Всякому свое, каждый идет своей дорожкой, и кто знает, может быть, это и хорошо, что твоя дорога пролегла через нашу. Для тебя хорошо, потому что лучше иметь в груди кусочек человеческого сердца вместо холодного камня,— понимаешь? Не понимаешь, конечно, потому что ты еще малец. Поэтому скажу тебе кратко: если когда-нибудь придется тебе судить вот его, Валека, то вспомни, что еще когда вы были дураками и играли вместе, что уже тогда ты шел по дороге в штанах и с хорошим запасом провизии, а он бежал по своей оборванцем и с пустым брюхом... Впрочем, запомни хорошенько вот что: если ты проболтаешься своему судье или хоть птице, которая пролетает мимо тебя в поле, о том, что ты здесь видел, то не будь я Тыбурций, если я тебя не подвешу за ноги и не сделаю из тебя копченого окорока. Это ты, надеюсь, понял?
Вася. Я не скажу никому... я... Можно мне опять прийти?
Тыбурций. Приходи, разрешаю... под условием... Впрочем, я уже сказал тебе насчет окорока. Помни!.. (Нищим.) Похлебка готова? Ну и отлично. Зовите остальных.

Из подземелья поднимаются нищие и рассаживаются вокруг костра, над которым висит котелок.

(Васе.) Садись, малый, и ты с нами — ты заработал свой обед! Валек, дай ему ложку!

Занавес.

КАРТИНА 5

Сад судьи. Валек за калиткой свистит, потом тихо зовет Васю.

Валек. Вася!.. Вася!..
Вася (подбегает). Валек! Ты пришел!
Валек. Вася! Маруся захворала.
Вася. Серый камень?
Валек. Должно быть, серый камень. Она встать не может, все лежит. Вася, она тебя зовет: «Где Вася? Я хочу поиграть с Васей».
Вася. Валек, я приду, я обязательно приду. Меня больше не пускают на улицу, но я убегу потихоньку. Ты ей скажи. Вот пока отнеси ей — я сберег для нее: вот пирожок, конфеты... Беги, отец идет...

Валек убегает. Входит судья, за ним, подобострастно кланяясь, Януш.

Судья. Уходите! Вы просто старый сплетник!
Януш. Но, пан судья... Поверьте, пан судья... Я достоверно знаю, что в подземелье скрывается Федорович, тот самый, и еще кое-кто...
Судья (гневно). Не верю ни одному слову!.. Что вам надо от этих людей? Где доказательства?.. Словесных доносов я не слушаю, а письменный вы обязаны доказать.
Януш. Но, пан судья!.. И ваш сын...
Судья. Молчать! Это уж мое дело... Не желаю и слушать. Уходите!

Януш уходит. Судья замечает притаившегося Васю.

Ты что здесь делаешь?
Вася. Я... гуляю...
Судья. Отойди от калитки. Из дому не отлучаться. Слышишь? (Отходит, махнул рукой, тихо.) А, все равно. Ее уже нет. (Уходит.)
Вася. Если отец узнает, что я подружился с Валеком, что я бываю в подземелье, в дурном обществе, с нищими, с ворами... Ой, страшно подумать, что будет...

Вбегает Соня с куклой.

Соня! Сонечка! Иди ко мне, не бойся, нянька не видит. Сонечка, послушай, что я тебе скажу. Дай мне свою куклу.
Соня. А разве мальчики играют в куклы. (Смеется.) Ну, возьми, подержи.
Вася. Нет, не подержать. Ты мне ее... отдай.
Соня. Насовсем? (Отнимает куклу.) Не дам. Моя кукла. Мне ее мама подарила.
Вася. Соня, послушай, что я тебе скажу. Ну послушай. Ты мне отдай куклу не насовсем. Ну, на два, на три дня только дай. Я ее потом тебе верну.
Соня. А зачем тебе?
Вася. Я отнесу ее одной девочке.
Соня. Какой девочке? Как ее зовут?
Вася. Ее зовут Маруся. Она совсем, совсем бедная. У нее нет никаких игрушек.
Соня. Никаких-никаких?
Вася. Никаких-никаких. Маруся очень больна. Ей плохо. Твоя кукла у нее погостит, и, может быть, Маруся выздоровеет. А кукла вернется к тебе.
Соня (подумав). Ну хорошо, возьми куклу. А я пока буду играть другими игрушками.
Вася. Вот умница. Только ты никому не говори про куклу. Хорошо?
Соня. Хорошо, я не скажу. Я скажу только, что кукла пошла в гости.
Вася. Нет, Сонечка, совсем ничего не надо говорить про куклу. Никому.
Соня. Хорошо. Ничего не буду говорить... Ты и одеяльце куклино возьми, чтобы кукла не простудилась и не заболела, как Маруся.

Вася заворачивает куклу в одеяло и убегает.

Занавес.

КАРТИНА 6

У входа в подземелье. Маруся лежит на разостланных на траве тряпках, около нее Валек.
Вбегает Вася с куклой.

Валек. Тише, Вася, она уснула. А может, и не уснула, а так... Забылась...
Вася. Маруся!.. Маруся...
Валек. Она никого не узнает. Не трогай ее.
Вася. Я попробую. (Тихо, но настойчиво тормошит Марусю.) Маруся!.. Маруся... Смотри, что я тебе принес! (Разворачивает куклу и кладет ее рядом с девочкой.)
Маруся (открывает глаза, видит Васю, потом куклу). Вася пришел! Валек, Вася пришел! А это... это мне?
Вася. Тебе, Маруся.
Маруся. Мне?! Это будет моя дочка, да? (Садится, обнимает куклу.) Я ее причешу...
Вася. Валек, где Тыбурций?
Валек. Он там, внизу.
Вася. Позови его, мне нужно ему сказать очень важное.
Валек скрывается в яме, потом вылезает оттуда вместе с Тыбурцием.
Тыбурций. Здравствуй, пан судья… Вася!
Вася. Здравствуйте! Послушайте. К нам управляющий Януш приходил...
Валек. Старый филин!
Вася. Он разговаривал с отцом. Я слышал, только не все. Он насплетничал отцу, что вы все... ну, нищие... живете здесь, в подземелье, что вас всех нужно выгнать и отсюда, совсем из города...
Тыбурций. У-уф, малый, какая это неприятная новость!.. О, проклятая старая гиена!
Вася. Отец его прогнал.
Тыбурций. Твой отец, малый, самый лучший из всех судей на свете. У него есть сердце; он знает много... Быть может, он знает все, что может ему сказать Януш, но он молчит; он не считает нужным травить старого, беззубого зверя в его последней берлоге... Но, малый, как бы тебе объяснить это? Твой отец служит господину, которого имя — закон. У него есть глаза и сердце только до тех пор, пока закон спит себе на полках; когда же этот господин сойдет оттуда и скажет твоему отцу: «А ну-ка, судья, не взяться ли нам за Тыбурция Драба, или как там его зовут?» — с этого момента судья тотчас запирает свое сердце на ключ, и тогда у судьи такие твердые лапы, что скорее мир повернется в другую сторону, чем пан Тыбурций вырвется из его рук... Понимаешь ты, малый?.. Вся беда моя в том, что у меня с законом вышло когда-то, давно уже, некоторое столкновение... то есть, понимаешь, неожиданная ссора... Ах, малый, очень это была крупная ссора!
Маруся. Тыбурций, посмотри, какая у меня дочка!
Вася. Я должен идти. Я убежал из дому.
Тыбурций (смотрит на Васю, на куклу, качает головой). Забери, пан судья... Вася, куклу. Дома спохватятся.
Маруся (прижимает куклу к себе). Не дам! Не дам!..
Вася. Играй, Маруся, я не заберу ее.
Тыбурций. Ты славный малый. Беги скорей домой.

Занавес.

КАРТИНА 7

Сад судьи. Вася стоит у калитки. Нянька бродит по саду — ищет куклу. Соня ходит за ней.

Нянька. И куда кукла подевалась? И в доме нет, и в саду нет. Третий день ищу...
Соня. Няня, не ищи! Мне кукла не нужна. Я другими игрушками играю. Няня, ну няня! Кукла ушла гулять, она скоро вернется... правда скоро вернется... Не ищи!
Нянька. Не ищи! (Поглядывает на Васю.) Нет, тут дело не просто. Пойду пану судье скажу,— он-то с меня спросит. (Уходит.)
Соня (бежит за ней). Няня, не говори папе! Кукла скоро вернется...
Вася. Я думал, нянька не спохватится...

Быстро входит судья.

Судья (Васе). Поди сюда!

Вася робко подходит.

Погляди мне в глаза. Ты взял у сестры куклу?
Вася (тихо). Да.
Судья. А знаешь ты, что это подарок матери, которым ты должен бы дорожить, как святыней?.. Ты украл ее?
Вася. Нет.
Судья. Как — нет? Ты украл ее и снес!.. Кому ты снес ее?.. Говори! (В гневе.) Ну, что же ты?.. Говори!
Вася (тихо). Н-не скажу.
Судья (с угрозой). Нет, скажешь!
Вася (еще тише). Не скажу.
Судья. Скажешь, скажешь!
Вася (сквозь слезы). Нет, не скажу... никогда, никогда не скажу вам... Ни за что! Я не боюсь... Не боюсь вас!

Тыбурций (из-за кулис, потом быстро входит). Эге-ге!.. Мой бедный маленький друг... Эге-ге... Я вижу моего молодого друга в очень затруднительном положении. Пан судья! Вы человек справедливый... Отпустите ребенка. Малый был в «дурном обществе», но, видит Бог, он не сделал дурного дела, и если его сердце лежит к моим оборванным беднягам, то, клянусь, лучше велите меня повесить, но я не допущу, чтобы мальчик пострадал из-за этого. (Достает из узелка куклу.) Вот твоя кукла, малый!
Судья (изумленно). Что это значит?
Тыбурций. Отпустите мальчика. Вы ничего не добьетесь от него угрозами, а между тем я охотно расскажу вам все, что вы желаете знать... Ваш сын, пан судья, принес куклу моей больной девочке. А сегодня... сегодня она умерла.
Вася. Маруся?..
Тыбурций. Я пойду к ней. А ты приходи к нам, если отец отпустит тебя попрощаться с моей девочкой. (Уходит.)
Вася (берет отца за руку). Папа... Папа, я ведь не украл. Соня сама дала мне на время...
Судья. Д-да. Я виноват перед тобою, мальчик, и ты постараешься когда-нибудь забыть это, не правда ли?
Вася. Папа, папа! Ты отпустишь меня теперь на гору?
Судья. Д-да... Ступай, ступай, мальчик, попрощайся. Да, впрочем, постой... пожалуйста, мальчик, погоди немного. (Достает бумажник, вынимает оттуда и протягивает Васе несколько бумаг — деньги.) Передай это... Тыбурцию... Скажи, что я покорнейше прошу его — понимаешь?..— покорнейше прошу взять эти деньги... от тебя... Ты понял? Да еще скажи, что если он знает одного тут… Федоровича, то пусть скажет, что этому Федоровичу лучше уйти из нашего города... Теперь ступай, мальчик, ступай скорее...
Вася делает несколько шагов к калитке и возвращается. Берет руку отца в свои.
Вася. Папа! Я тебя больше не боюсь. Только не так не боюсь. Я тебя люблю, папа...

(Убегает.)

Занавес.

СОВЕТЫ ИСПОЛНИТЕЛЯМ

Грустную повесть написал Владимир Галактионович Короленко. «Дети подземелья»!
Тяжелое, горестное существование нищих, бездомных «детей подземелья», серый камень, который высасывает жизнь из людей и высосал наконец жизнь из маленькой Маруси...
Горе и в обеспеченной семье судьи, которое делает судью, хорошего, в сущности, человека, суровым, нечутким, глухим к переживаниям маленького сына, обрекает мальчика на одиночество в собственной семье...
Но это повесть не только о горестях, сложностях и несправедливостях жизни, но и о дружбе, крепкой дружбе, связавшей двух таких разных мальчиков, как Валек и Вася. О настоящей дружбе, то есть о преданности, верности, доброте, готовности ради друга понести суровое наказание, пострадать самому.
Как всегда, в работе над инсценировкой надо начинать с чтения книги самого Короленко. Она не длинная, эта повесть, и надо прочитать ее и раз, и два, и, может быть, три, а в процессе работы к отдельным ее страницам возвращаться и того чаще.
Сам Короленко поможет вам лучше узнать и понять жизнь тех давних времен, протекавших в Юго-Западном крае России, разобраться в характерах героев повести, основе их поведения и поступков.
Но несколько слов и мы скажем о самом сложном образе повести,— это, конечно, Тыбурций Драб. Немного сказано самим автором о его прошлой жизни. Но можно догадаться, что этот сильный, умный, «ученый» предводитель нищих не всегда был нищим. Да и вор он не обычный: доведенный до отчаяния (он нигде не может найти пристанище и работу), он крадет только то, чем можно накормить своих голодных детей, спасти их от голодной смерти. Он «честный» вор. В нем живет протест против «общества», тот протест, за который в свое время он и был отвергнут этим «обществом». Он держится с достоинством, он прям, смел. Это почувствовал в нем и судья. Очень возможно, что Валек и Маруся не родные его дети,— они и зовут его по имени, а не отцом. Тем удивительней, что, сам нищий и бездомный, Тыбурций принял на себя все заботы о двух брошенных или осиротевших детях.
В характерах остальных действующих лиц ребятам, прочитавшим книгу, разобраться будет легко. Роли Тыбурция и судьи должны играть самые старшие и способные школьники или взрослые (вожатые, учителя, участники взрослой самодеятельности) .
В четвертой картине участвует толпа нищих, вернее даже, не толпа, а группа — в ней может быть и четыре-пять человек, и значительно больше, в зависимости от ваших возможностей).
Это не безликая толпа. Она состоит из отдельных, разных людей. Среди них может быть женщина с малышом, закутанным в тряпье; хромой старик, опирающийся на палку; босоногие, полуголые мальчишки; слепой бандурист, которого ведет мальчик-поводырь (бандура — это украинский народный инструмент, но может быть и домбра или мандолина; было бы хорошо, если бы слепой наиграл одну из протяжных украинских песен, а остальные тихонько подпели бы ему). В этой толпе могут быть и закутанные в платок до бровей старухи. И, наконец, где-то тут есть и Федорович (это фамилия, а не отчество, с ударением на предпоследнем слоге), тот самый, на которого донес судье Януш. Может быть, это парень, бывший студент или гимназист, что видно по его изношенной форменной куртке...
Скучно играть эпизодическую роль в толпе, если единственный признак этой роли чисто внешний — платок, или посох, или перебинтованная тряпками рука. Надо, чтобы каждый исполнитель придумал, нафантазировал себе, кто он, какова была его жизнь до того, как он стал нищим, что его привело в подземелье.
Вы можете сказать: какое это имеет значение, ведь зритель все равно этого не узнает. Да, подробностей не узнает. Но если каждый исполнитель народной сцены будет ощущать себя не безликой «единицей» в толпе, а живым человеком, со своим собственным характером, на сцене возникнет соответствующее настроение. Это важно и для самих играющих, и для зрителей, которым это настроение обязательно передастся.
Наш совет: нищие должны быть одеты очень бедно, с заплатами на одежде, но не нужно подчеркивать их «запущенность», неряшество, грязь, не нужно делать их неприятными, отталкивающими и тем более вызывающими смех.
А теперь об общем оформлении спектакля — о декорациях. Действие происходит во многих местах: в доме судьи, в его саду, на горе около часовни, в самой часовне, в подземелье... Так в повести. Как все это показать на школьной сцене, как менять декорации, чтобы не затягивать перерывов между картинами? Оформление или помогает исполнителям, или мешает им. Чем постановка сложнее, тем оно должно быть проще. Вот какое удивительное правило! Постараемся же сделать оформление этого спектакля как можно проще, как говорят — лаконичнее. Важно четко разграничить два мира: дом судьи и подземелье. Вот в эти два места действия и уложим все картины спектакля. Причем мы предлагаем не показывать внутренность дома,— перенесем все соответствующие сцены в сад около дома. А сад — это деревья, достаточно даже одной яблони с поспевшими плодами; цветочная клумба; скамейка; часть забора с калиткой. Чтобы сад выглядел обжитым, поставьте садовую лейку, ведерко с лопатой, разбросайте несколько Сониных игрушек.
И сцены у нищих тоже перенесем в одно место: у входа в подземелье. На сцене грудой навалены большие камни (ящики или табуретки, обтянутые грубой серой тканью с подложенными под нею тряпками, чтобы придать камням различную форму.) Между этими камнями и предполагается вход в подземелье. Скрываясь за ними, исполнители будут как бы спускаться вниз, то есть прятаться за камнями; оттуда же они будут и появляться. Появление и исчезновение людей надо тщательно прорепетировать, проверив из всех точек зрительного зала, как это получается, не виден ли кто из «спустившихся» за камнями. Поставьте на сцену несколько чахлых кустиков и в глубине два-три покосившихся креста — ведь старое кладбище совсем рядом. Эти кресты подчеркнут общее настроение не только эпизодов в подземелье, но и всего спектакля — вместе с камнями они станут как бы символом мрачной жизни того далекого времени. Часовни целиком делать не надо: достаточно одной ее стены с заколоченной дверью и зарешеченным окном.
Чтобы быстрее менять места действия, используйте забор в саду судьи: он прикроет камни и кресты, которые можно будет не уносить каждый раз. А скамейку и дерево поставить или убрать можно в один момент, если точно распределить между исполните-лями, кто что будет ставить и убирать.
Мы здесь даем только советы, а не «предписание» поставить спектакль именно так, как здесь написано. Поэтому, если вам захочется показать сцены именно внутри подземелья, внутри часовни, конечно, сделайте так. Только рассчитайте силы и возможности вашего коллектива, учтите особенности вашей сцены.
Не забудьте очень важную составную часть спектакля — его освещение. Действие происходит и днем и вечером, и в солнечную погоду и в пасмурную. Свет на сцене помогает создавать нужное настроение. И выполнить эту задачу вы сможете при помощи самой несложной световой аппаратуры, смонтированной своими руками.
Этот спектакль может идти вообще без музыкального сопровождения. Но помните, мы упоминали о нищем-слепце, играющем на каком-нибудь струнном народном инструменте? Так вот, если этот мальчик играет неплохо, может быть, стоит выпускать его перед занавесом между картинами в то время, как на сцене меняются декорации? Пусть играет. Но не что попало, не современные, конечно, мелодии, а народные грустные, протяжные украинские песни. Если же мальчик или девочка-поводырь будет подпевать ему, то получатся своеобразные музыкальные интермедии в стиле всего спектакля.
Проверьте на генеральной репетиции, сколько времени идет спектакль. Если окажется, что он идет не больше часа-полутора часов, то можно не делать антракта.
В одном из своих произведений В. Г. Короленко написал замечательные слова: «Человек создан для счастья, как птица для полета». За счастье простых, трудовых людей Короленко боролся всю свою жизнь.
Очень легко представить себе, что и Валек, и Вася, когда вырастут, тоже станут борцами за народное счастье.

ОТ ХУДОЖНИКА

Четкое разделение автором героев на положительных и отрицательных, на бедных и богатых, живущих «внизу» и «наверху», вызывает и соответствующее построение сценического решения.
Художник предлагает использовать для этой цели второй (игровой) занавес, который будет делить сцену на две равные части и попеременно открывать или закрывать ту или иную сцену.
Нанесите красками на этот занавес контуры домов, улиц города. Часть сцен можно будет играть как бы в самом городе — перед закрытым игровым занавесом.
В глубине сцены повесьте задник также с изображением города, но как бы увиденного с горы. Манера исполнения его должна быть такой же графической. Может быть, и все декорации: забор, калитка, скамья, камни, кресты — всё будет бегло прорисовано, как бы стилизовано под рисунок пером.
Это создаст цельность впечатления и усилит восприятие спектакля.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования