Общение

Сейчас 537 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Л. Н. Толстой

Война и мир


Отрывки из романа в инсценировке А. Г. Бовшек

В ДОМЕ РОСТОВЫХ

Действующие лица

Николай, старший сын графа Ростова, студент.
Наташа, меньшая дочь Ростовых, 13 лет.
Соня, племянница графа Ростова, 15 лет.
Борис, сын княгини Анны Михайловны Друбецкой; друг Николая, с детства годами живал у Ростовых.
Чтец, исполнитель авторского текста.

За сценой слышатся звуки музыкального произведения, исполняемого на клавикордах и арфе. Это музицирует молодежь дома Ростовых. На последних тактах перед занавесом появляется чтец. В ритме музыки чтец направляется к середине сцены и, выждав паузу, начинает повествование.

Чтец. Тысяча восемьсот пятый год. У Ростовых семейный праздник: именинницы Натальи — мать и меньшая дочь. С утра, не переставая, подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Росто-вой на Поварской. Графиня с красивой старшей дочерью и гостями, не перестававшими сменять один другого, сидели в гостиной. Молодежь была в задних комнатах, не находя нужным участвовать в приеме визитов. Граф встречал и провожал гостей, приглашая всех к обеду.
— Марья Львовна Карагина с дочерью! — басом доложил огромный графинин выездной лакей.
Графиня подумала и понюхала из золотой табакерки с портретом мужа.
— Замучили меня эти визиты,— сказала она.— Ну, уж последнюю приму. Чопорна очень. Проси,— сказала она лакею грустным голосом, как будто говорила: «Ну уж, добивайте!»
Высокая, полная, с гордым видом дама с круглолицей улыбающейся дочкой, шумя платьями, вошли в гостиную.
Начался тот разговор, который затевают ровно настолько, чтобы при первой паузе встать и откланяться.
Графиня глядела на гостью, приятно улыбаясь, впрочем, не скрывая того, что не огорчится теперь нисколько, если гостья поднимется и уйдет. Дочь гостьи уже оправляла платье, вопросительно глядя на мать, как вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких мужских и женских ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что-то короткою кисейною юбкою, и остановилась посреди комнаты. В дверях в ту же минуту показались студент с малиновым воротником, гвардейский офицер, пятнадцатилетняя девочка и толстый, румяный мальчик в детской курточке.
Граф вскочил и, раскачиваясь, широко расставил руки вокруг бежавшей девочки.
— А, вот она! — смеясь, закричал он.— Именинница! Моя дорогая именинница!
Вывернувшись от отца, Наташа подбежала к матери и, не обращая внимания на ее строгое замечание, спрятала свое раскрасневшееся лицо в кружевной материнской мантилье и засмеялась чему- то, толкуя отрывисто про куклу, которую вынула из-под юбочки.
— Видите? Кукла... Мими... Видите.
Наташа не могла больше говорить. Она упала на мать и расхохоталась так громко и звонко, что все, даже чопорная гостья, против воли засмеялись.
Между тем все это молодое поколение: Борис — офицер, сын княгини Анны Михайловны, Николай — студент, старший сын графа, Соня — пятнадцатилетняя племянница графа, и маленький Петруша — меньшой сын, все разместились в гостиной и, видимо, старались удержать в границах приличия оживление и веселость, которыми еще дышала каждая их черта. Изредка они взглядывали друг на друга и едва удерживались от смеха. Николай покраснел, как только вошел в гостиную. Видно было, что он искал и не находил, что сказать. Борис, напротив, тотчас нашелся и рассказал спокойно, шутливо, как эту Мими — куклу он знал еще молодой девицей с неиспорченным еще носом, как она за пять лет на его памяти состарилась и как у нее по всему черепу треснула голова. Сказав это, он взглянул на Наташу. Наташа отвернулась от него, взглянула на младшего брата, который, зажмурившись, трясся от беззвучного смеха, и, не в силах более удерживаться, прыгнула и побежала из комнаты так скоро, как только могли нести ее быстрые ножки.
Борис не рассмеялся, вышел тихо в двери и пошел за Наташей.
Из молодежи в гостиной остались Николай и Соня. Она, видимо, считала приличным выказывать улыбкой участие к общему разговору; но против воли ее глаза из-под длинных густых ресниц смотрели на уезжавшего в армию кузена с таким девическим страстным обожанием, что улыбка ее не могла ни на мгновение обмануть никого.
Жюли, дочь Карагиной, обратилась к молодому Ростову.
— Как жаль, что вас не было в четверг у Архаровых. Мне скучно было без вас,— сказала она, нежно улыбаясь ему.
Польщенный молодой человек с кокетливой улыбкой молодости ближе подсел к ней и вступил с улыбающейся Жюли в отдельный разговор, совсем не замечая того, что эта его невольная улыбка ножом ревности резала сердце красневшей и притворно улыбавшейся Сони. В середине разговора он оглянулся на нее. Соня страстноозлобленно взглянула на него и, едва удерживая слезы, встала и вышла из комнаты. Все оживление Николая исчезло. Он выждал первый перерыв разговора и с расстроенным лицом вышел из ком-наты отыскивать Соню.

Чтец медленно подходит к занавесу, берет рукой край его и, как бы отодвигая, отступает к кулисе, за которой скрывается.

Занавес раздвигается.

На сцене цветочная комната в доме Ростовых. Посреди комнаты в задней стене — большое окно. В проеме его — полочки с горшками цветов. Перед окном слева и справа — большие кадки с пальмами. В стене справа — дверь в комнату, ведущую в гостиную; в стене слева — дверь в диванную.
У этой двери большое зеркало с подзеркальником.
Наташа, быстро входя в комнату, останавливается у окна, прислушиваясь к говору в гостиной и ожидая выхода Бориса; в руке у нее кукла. Топнув в нетерпении ножкой, она готова заплакать, оттого, что Борис не сейчас идет. Услышав не тихие, не быстрые, приличные шаги молодого человека, бросается между кадок цветов и прячется за ними.

Наташа. Пускай ищет!

Борис, войдя, останавливается посреди комнаты, оглядывается; смахнув рукой соринки с рукава мундира, подходит к зеркалу, рассматривает свое красивое лицо. Наташа, притихнув, кладет куклу на кадку и выглядывает из своей засады, ожидая, что он будет делать. Борис, постояв несколько времени перед зеркалом, улыбается и идет к двери слева в диванную.

(Выбегает из своей засады и хочет его окликнуть, но потом раздумывает.) Пускай ищет!

Соня выходит из двери в гостиную. Раскрасневшись от волнения, она что-то злобно шепчет. Наташа делает было движение к ней, но, удержавшись, остается в своей засаде, как под шапкой-невидимкой, высматривая, что делается на свете и испытывая особое, новое наслаждение. Соня что-то шепчет, оглядываясь на дверь.



Николай (быстро выходит из двери справа). Соня, что с тобой? Можно ли это? (Подбегает к ней.)
Соня. Ничего, ничего, оставьте меня! (Рыдает.)
Николай. Нет, я знаю что.
Соня. Ну знаете, и прекрасно, и подите к ней.
Николай. Со-о-оня! Одно слово! Можно ли так мучить меня и себя из-за фантазии? (Берет ее за руку.)

Соня, не вырывая у него руки, перестает плакать. Наташа, не шевелясь и не дыша, блестящими глазами смотрит из своей засады. Что теперь будет!

Соня! Мне весь мир не нужен! Ты одна для меня всё. Я докажу тебе.
Соня. Я не люблю, когда ты так говоришь.
Николай. Ну, не буду, ну, прости, Соня! (Притягивает ее к себе и целует.)

Радостные, счастливые Николай и Соня уходят в диванную.

Наташа (выходя из-за цветов). Ах, как хорошо! Как хороню! (Направляется к двери, чтобы отыскать Бориса, но в это время видит его.) Борис, подите сюда. (С хитрым и значительным видом.) Мне нужно сказать вам одну вещь. Сюда, сюда. (Приводит в то место цветочной, где она пряталась между кадок.)
Борис (улыбаясь идет за ней). Какая же это вещь?
Наташа (смущенно оглядывается вокруг себя и, увидев брошенную на кадку куклу, берет ее в руки). Поцелуйте куклу.

Борис внимательно и ласково смотрит в ее оживленное лицо, ничего не отвечая.

Не хотите? Ну, так подите сюда. (Уходит глубже в цветы, бросает куклу и шепчет.) Ближе, ближе! (Поймав офицера за рукава и краснея от страха и торжественности.) А меня хотите поцеловать? (Шепчет чуть слышно, исподлобья глядя на него, улыбаясь и чуть не плача от волнения.)
Борис. Какая вы смешная! (Нагибается к ней, краснея, но ничего не предпринимая и как бы выжидая.)

Наташа вдруг вскакивает на кадку, так что становится выше его, обнимает его обеими руками, так что тонкие голые ручки сгибаются выше его шеи, и, откинув движением головы волосы назад, целует его в самые губы. Проскользнув затем между горшками на другую сторону цветов, останавливается с опущенной головой.

Наташа, вы знаете, что я люблю вас, но...
Наташа (перебивая его). Вы влюблены в меня?
Борис. Да, влюблен, но, пожалуйста, не будем делать того, что сейчас... Еще четыре года... Тогда я буду просить вашей руки.
Наташа (подумав, считая по тоненьким пальчикам). Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать... Хорошо! Так кончено? (Улыбка радости и успокоения на ее оживленном лице.) Борис. Кончено!
Наташа. Навсегда? До самой смерти? (Берет Бориса под руку и тихо идет с ним рядом в диванную; внезапно останавливается, прислушиваясь к голосу Николая, который исполняет первые такты вновь выученной им песни: «В приятну ночь, при лунном свете, представить счастливо себе, что некто есть еще на свете, кто думает и о тебе».) Николай! Как хорошо! Право, отлично! А знаете, он написал стихи. Сам сочинил!
Борис. Что же это за стихи?
Наташа. Стихи Соне. Отличные... только это тайна... А мне вы сочините стихи?
Борис (смеясь). У меня не выйдет!
Наташа. Почему? Пожалуйста, попробуйте!

Борис притворно вздыхает. Оба смеются.

Давайте петь... все вместе!
Борис. Что петь? Наш квартет?
Наташа. Да, Ключик! Ключик! (Схватив Бориса за руку, увлекает за собой и, весело смеясь, убегает с ним в диванную.)

Занавес.

Подруги

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Наташа, меньшая дочь Ростовых, 18 дет.
Соня, племянница графа Ростова, подруга Наташи, 20 лет.
Горничная.

На сцене комната в доме Марьи Дмитриевны Ахросимовой, где поселилась Наташа на время своего приезда из Отрадного в Москву. В глубине — диван, вправо от него, у окна,— письменный стол, над ним канделябр, подле стола — слегка отодвинутое кресло. Второе кресло — слева, где выход в другую комнату.
Наташа стоит у окна, опершись руками о подоконник. Погруженная в свои мысли, она глядит широко раскрытыми глазами в надвигающиеся вечерние сумерки, «ничего не видя, ничего не замечая». Затем быстро поворачивается.

Наташа. Неужели все уже кончено? Неужели так скоро все Это случилось и уничтожило все. прежнее? (Она живо представляет себе, разгорячаясь от волнения, все подробности своего вчерашнего свидания с Анатолем,.) Если я могла допустить до этого... (Проходит к креслу у письменного стола.) Сказать князю Андрею то, что было вчера, или скрыть — одинаково невозможно. (Обессиленная, опускается в кресло.) Но неужели расстаться навсегда с Этим счастьем любви князя Андрея, которым я жила так долго?
Горничная (войдя в комнату, подходит к Наташе и шепчет с таинственным видом). Барышня, мне один человечек велел передать... (Достает из-под косынки, завязанной на груди крест-накрест, письмо и подает его Наташе.) Только ради Христа...

Наташа берет письмо.

Марья Дмитриевна сказывали, что вы отъезжаете к себе в Отрадное... Когда вещи прикажете...
Наташа (перебивая ее). Нет, нет. Спасибо. Я сама. Горничная. У вас темно, барышня. Я зажгу свет.

Наташа молчит, крепко сжимая в руках письмо. Горничная зажигает свечи. Обеспокоенная волнением барышни и не желая дольше беспокоить ее предложением своих услуг, торопливо уходит из комнаты. Наташа провожает глазами горничную. Оставшись одна, механическим движением ломает печать, трясущимися руками вскрывает конверт и, вынув письмо, начинает читать. Буквы, слова сливаются, она едва улавливает смысл, перечитывает снова.



Наташа (с трудом переводя дыхание, читает и повторяет вслух поразившие ее строки письма). «Со вчерашнего дня участь моя решена: быть любимым вами или умереть... Я знаю про то, что родные ваши не отдадут вас мне, что на это есть тайные причины, которые я вам одной могу открыть; но ежели вы меня любите, то вам стоит сказать это слово «да» — и никакие силы людские не помешают нашему блаженству. Любовь победит все. Я похищу и увезу вас на край света...» (Молча, быстро перечитывает письмо; глубоко взволнованная, счастливая, встает с кресла.) Да, да. Я люблю его, люблю... люблю... (Проходит к этажерке, вдруг остановившись, старается вспомнить последние слова письма.) «Любовь победит все. Я похищу вас и увезу на край света...» (Быстро подходит к столу; чтобы проверить слова письма, перечитывает их, радостно смеется, идет к дивану, повторяя.) Люблю, люблю... (Счастливая, смеясь и плача, зарывается лицом в подушку.)

Свет постепенно выключается на реостате и после короткой паузы вновь включается. На сцене та же комната. Поздний вечер. Наташа в том же платьице спит на диване, свернувшись калачиком. Входит Соня. Видит спящую Наташу. Осторожно подходит к .окну, сдвигает занавески, затем направляется к письменному столу. Желая поправить оплывшую свечу, замечает на столе открытое письмо Анатоля. Читает его, с испугом оглядываясь на спящую подругу; схватившись за грудь, чтобы не задохнуться, бледная, дрожащая от страха и волнения, опускается в кресло и заливается слезами.

Соня. Как я не видела ничего! Как могло дойти так далеко? Неужели она... Курагин обманщик и злодей, это ясно. (Решительно встает и подходит к Наташе, вглядываясь в ее тихое, кроткое и счастливое лицо.) Вероятно, не зная от кого, она распечатала это письмо. Она оскорблена! Она не может этого сделать. (Утирает слезы; осторожно касаясь плеча подруги, окликает ее.) Наташа! Наташа!
Наташа (просыпаясь). А, вернулась? (С решительностью и нежностью, которая бывает в минуты пробуждения, обнимает подругу, заметив смущение Сони, сама смущается.) Соня, ты прочла письмо?
Соня (тихо). Да.
Наташа (восторженно улыбаясь.) Нет, Соня, я не могу больше! Я не могу больше скрывать от тебя. Ты знаешь, мы любим друг друга! Соня, голубчик, он пишет... Соня...
Соня (как бы не веря своим ушам). А Болконский?
Наташа. Ах, Соня, коли бы ты могла знать, как я счастлива! Ты не знаешь, что такое любовь...
Соня. Но, Наташа, неужели то все кончено?

Наташа большими открытыми глазами смотрит на Соню, как будто не понимая ее вопроса.

Что же, ты отказываешь князю Андрею?..
Наташа (с мгновенной досадой). Ах, ты ничего не понимаешь, ты не говори глупости, ты слушай.
Соня. Нет, я не могу этому верить. Я не понимаю. Как же ты год целый любила одного человека и вдруг... (Встает.) Ведь ты только три раза видела его. Наташа, я тебе не верю, ты шутишь. В три дня забыть все и так...
Наташа. Три дня. Мне кажется, я сто лет люблю его. Мне кажется, что я никого никогда не любила прежде его. Ты этого не можешь понять. Соня, постой, садись тут. (Усаживает Соню, обнимает и целует ее.) Мне говорили, что это бывает, и ты, верно, слышала, но я теперь только испытала эту любовь. Это не то, что прежде. Как только я увидела его, я почувствовала, что он мой властелин и я раба его, и что я не могу не любить его. Да, раба! Что он мне велит, то я и сделаю. Ты не понимаешь этого. Что же мне делать, Соня?
Соня. Но ты подумай, что ты делаешь? Я не могу этого так оставить. Эти тайные письма... (С трудно скрываемым ужасом и отвращением.) Как ты могла его допустить до этого?
Наташа. Я тебе говорила, что у меня нет воли; как ты не понимаешь этого: я его люблю!
Соня (с прорвавшимися слезами, почти крича). Так я не допущу до этого, я расскажу...
Наташа. Что ты, ради бога... Ежели ты расскажешь, ты мой враг. Ты хочешь моего несчастия; ты хочешь, чтобы нас разлучили...
Соня (увидав страх Наташи, со слезами стыда и жалости за свою подругу). Но что было между вами? Что он говорил тебе? Зачем он не ездит в дом?
Наташа (не отвечая на вопросы и пытаясь уговорить Соню). Ради бога, Соня, никому не говори, не мучай меня. Ты пойми, что нельзя вмешиваться в такие дела. Я тебе открыла...
Соня. Но зачем эти тайны? Отчего же он не ездит в дом? Отчего он прямо не ищет твоей руки? Ведь князь Андрей дал тебе полную свободу, ежели уж так; но я не верю этому; Наташа, ты подумала, какие могут быть тайные причины?
Наташа (удивленными глазами смотрит на Соню; видно, ей самой в первый раз представился этот вопрос и она не знает, что отвечать на него). Какие причины, не знаю. Но, стало быть, есть причины!
Соня (вздыхая и недоверчиво качая головой). Ежели бы были причины...
Наташа (испуганно перебивая ее, почти крича). Соня, нельзя сомневаться в нем, нельзя, нельзя, ты понимаешь ли?
Соня. Любит ли он тебя?
Наташа. Любит ли? (С улыбкой сожаления о непонятливости подруги.) Ведь ты прочла его письмо? Ты видела его?
Соня. Но если он неблагородный человек?
Наташа. Он!., неблагородный человек? Коли бы ты знала! Ах, Соня, если б ты знала его, как я! Он сказал... Он спрашивал меня о том, как я обещала Болконскому. Он обрадовался, что от меня зависит отказать ему.
Соня (вздыхая и все еще надеясь). Но ведь ты не отказала Болконскому?
Наташа (вызывающе). А может быть, я и отказала! Может быть, с Болконским все кончено. Почему ты думаешь про меня так дурно?
Соня. Я ничего не думаю, я только не понимаю этого.
Наташа. Подожди, Соня, ты все поймешь. Увидишь, какой он человек. Ты не думай дурное ни про меня, ни про него.
Соня. Я ни про кого не думаю дурное: я всех люблю и всех жалею. Но что же мне делать? (Противясь размягченному и искательному выражению лица Наташи и делаясь все решительней и серьезней.) Наташа, я не верю ему. Зачем эта тайна?
Наташа (вспыхивая). Опять, опять!
Соня (решительно, строго). Если он благородный человек, то он или должен объявить свое намерение, или перестать видеться с тобой; и ежели ты не хочешь этого сделать, то я сделаю это, я напишу ему и скажу папа!
Наташа (с отчаянием). Да я жить не могу без него!!!
Соня. Наташа, я не понимаю тебя. И что ты говоришь! Вспомни об отце! О Nicolas!
Наташа (сдержанно-раздраженным, отчаянным голосом). Мне никого не нужно, я никого не люблю, кроме него. (Злобно.) Как ты смеешь говорить, что он неблагороден? Ты разве не знаешь, что я его люблю? Соня, я не хочу с тобой ссориться; ты видишь, как я мучаюсь.
Соня (делая последнюю попытку). Наташа, я... я боюсь за тебя.
Наташа. Чего бояться?
Соня. Я... (Решительно.) Я боюсь, что ты погубишь себя. (Сама пугаясь того, что сказала.)
Наташа (с отчаянной злобой). И погублю, погублю, как можно скорей погублю себя. Не ваше дело. Не вам, а мне дурно будет. Оставь, оставь меня! Я ненавижу тебя!
Соня (испуганно). Наташа!
Наташа (вне себя). Ненавижу, ненавижу! И ты мой враг навсегда! (Выбегает из комнаты.)
Соня (бежит к двери, ей вслед). Наташа! Наташа! (Опускается в кресло подле двери, закрывает лицо руками, потом, вдруг ясно поняв, что у Наташи есть какой-то страшный план, решительно встает, взяв себя в руки.) Она убежит с ним! Да, это верно, она бежит с ним! (Отходит к середине комнаты.) Что мне делать? Писать? Кому? (На минуту задумывается, потом решительно.) Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из коридора и силой не пущу ее. (Опускается на диван.) Да, теперь или никогда пришло время доказать, что я помню благодеяния их семейства и люблю Nicolas. Я не дам позору обрушиться на их дом! (Уходит.)

Занавес.

 

Петя Ростов в партизанском отряде Денисова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Денисов Василий Федорович, полковник, начальник партизанского отряда. Маленького роста, с блестящими черными глазами, черными взлохмаченными волосами. Красное лицо обросло густой, черной короткой бородой. В папахе и бурке, под которой носит чек-мень. На груди образ Николая-чудотворца.
Ловайский Михаил Феоклитыч, казачий есаул, соратник Денисова; длинный, плоский, как доска, белолицый, белокурый, с узкими светлыми глазами и спокойно-самоуверенным выражением лица.
Петя Ростов, меньшой сын Ростовых, мальчик 16 лет, с широким румяным лицом и быстрыми веселыми глазами; ординарец при генерале- немце, командующем большим партизанским отрядом.
Венсан Бос, пленный французский барабанщик, мальчик в оборванном мундире, синем колпаке, босой, с иззябшими руками.
Молодой офицер, адъютант Денисова, в синей французской шинели. 2-й и 3-й офицеры из отряда Денисова.
Казак.
Чтец.

Чтец (появляясь перед занавесом). Последние числа октября было время самого разгара партизанской войны. Василий Денисов, начальник одного из небольших партизанских отрядов, с утра был со своей партией на ходу. Он целый день по лесам, примыкавшим к большой дороге, следил за большим французским транспортом кавалерийских вещей и русских пленных, отделившимся от других войск и под сильным прикрытием направлявшимся к Смоленску. Вместе с Долоховым он намеревался без донесения о том высшим начальникам атаковать и взять этот транспорт своими силами.
С утра, недалеко от Микулина, там, где лес близко подходил к дороге, казаки захватили две ставшие в грязи французские фуры с кавалерийскими седлами и увезли их в лес. Дело сделалось с такой поспешностью, что бывших при фурах французов всех перебили и захватили живым только мальчишку-барабанщика, который был отсталый и ничего не мог сказать положительного о том, какие войска были в колоннах. С тех пор и до самого вечера партия, не нападая, следила за движением французов.
Денисов был не в духе: и от дождя, и от голода (с утра никто ничего не ел), и главное оттого, что от Долохова до сих пор не было известий и посланный взять «языка» не возвращался.
«Едва ли выйдет другой такой случай, как нынче, напасть на транспорт. Одному нападать слишком рискованно, а отложить до другого дня — из-под носа захватит добычу кто-нибудь из больших партизанов»,— думал Денисов, беспрестанно взглядывая вперед.
Двое из этих больших отрядных начальников — один поляк, другой немец — почти в одно и то же время прислали Денисову приглашение присоединиться каждый к своему отряду с тем, чтобы напасть на транспорт.
— Нет, бг’ат, я сам с усам,— сказал Денисов, прочтя эти бумаги, и написал немцу, что, несмотря на душевное желание, которое он имел служить под начальством столь доблестного и знаменитого генерала, он должен лишить себя этого счастья, потому что уже поступил под начальство генерала-поляка.
Генералу же поляку он написал то же самое, уведомляя его, что он уже поступил под начальство немца.
К генералу-немцу, командующему большим партизанским отрядом, был прикомандирован младший сын Ростовых — Петя.
При выезде из Москвы, оставив своих родных, Петя присоединился к своему полку и вскоре после этого был взят ординарцем к генералу.
Со времени своего производства в офицеры, в особенности с поступления в действующую армию, Петя находился в постоянно счастливо-возбужденном состоянии радости на то, что он большой, и в постоянно восторженной поспешности не пропустить какого- нибудь случая настоящего геройства. Он был очень счастлив тем, что видел и испытал в армии, но вместе с тем ему все казалось, что там, где его нет, там-то и совершается самое настоящее геройство. И он торопился поспеть туда, где его теперь не было.
Когда 21 октября его генерал выразил желание послать кого- нибудь в отряд Денисова, Петя так жалобно просил, чтобы послать его, что генерал не мог отказать. Но, отправляя его, генерал, поминая безумный поступок Пети в Вяземском сражении, где Петя, вместо того, чтоб ехать дорогой туда, куда он был послан, поскакал в цепь под огонь французов и выстрелил там два раза из своего пистолета,— отправляя его, генерал запретил Пете участвовать в каких бы то ни было действиях Денисова.
Уже смеркалось, когда Денисов с есаулом и своим адъютантом подъехал к караулке.

Чтец уходит. Занавес раздвигается.

На сцене небольшая избушка на фоне леса. Это лесная караулка, обращенная партизанами в штаб отряда. Она занимает большую часть сцены. Справа — небольшое крылечко с навесом; два дерева, у самой авансцены — пень. В избе, у небольшого окошка,— широкая лавка, на которой спят дежурные.
Слева — три табурета, справа, у двери в сени,— еще один табурет. При открытии занавеса в избе два офицера. Они мастерят из снятой двери обеденный стол. Из глубины сцены выходят: Денисов, есаул, молодой офицер в синей французской шинели — адъютант Денисова и казак.

Денисов (подходя к караулке, казаку). Пленного француза-баг‘абанщика дайте сюда!

Казак уходит вправо за деревья.

(Обращаясь к Ловайскому.) Пг‘идет не пг'идет Долохов, надо бг'ать. А?
Ловайский. Место удобное.
Денисов (весело блеснув глазами). Пехоту низом пошлем— болотами; они подлезут к саду. (Указывает на лес за деревней.) Вы заедете с казаками оттуда, а я отсюда с своими гуса-г'ами и по выстг'елу...

Справа входит казак с мальчиком-барабанщиком, в оборванном мундире и синем колпаке. Вслед за ними появляется молодой офицер, растрепанный, насквозь промокший, со сбившимися выше колен панталонами и походной торбой в руке. Это Петя Ростов.
Ловайский (продолжая разговор). Лощиной нельзя будет — трясина. Коней увязишь, надо объезжать полевее.
Казак. Ваше высокоблагородие, что прикажете насчет...
Денисов (не слушая его, офицер-адъютанту). А ты вот что... Пег'едай немедленно г‘аспог‘яжение паг'тии, чтобы шла к назначенному у каг‘аулки в лесу месту отдыха, а сам поезжай отыскивать Долохова, да узнай, где он и пг'идет ли вечег'ом!

Офицер уходит.

Казак. Ваше высокоблагородие, какие будут распоряжения насчет француза-барабанщика?
Денисов (хмурясь, сердито). Да что с ним сделаешь? Какой он язык... Ничего не знает... путается в ответах. (Взглянув на мальчика, который, засунув свои иззябшие руки в карманы и подняв брови, испуганно смотрит на него.) К пленным не отсылать! Оставлю его при себе...

Петя, остававшийся во время всей этой сцены несколько в стороне и с жадным любопытством оглядывавшийся то на Денисова, то на есаула, то на мальчика, теперь, опустив свою торбу на пень, быстро подходит к Денисову и подает ему промокший конверт.

Петя. От генерала... Извините, что не совсем сух.

Денисов, нахмурившись, берет конверт, распечатывает, начинает читать.

(Обращаясь к есаулу.) Вот говорили все, что опасно, опасно... Впрочем, мы с Комаровым приготовились... У нас по два пистолета. А это что же? (Глядя на барабанщика.) Пленный? Вы уже были в сражении? Можно с ним поговорить?
Денисов (пробежав поданный ему конверт, радостно восклицает). Г'остов! Петя! Да как же ты не сказал, что ты? (Улыбаясь, протягивает ему руку, в то же время делая знак казаку увести пленного барабанщика.)
Петя (сияя от радости, краснея и забывая приготовленную официальность). Я так рад, Василий Федорович... Так отлично... Такое поручение... Генерал не разрешал, да я его уговорил. Ведь согласитесь... Я уже был в Вяземском сражении. Там один гусар так отличился...
Денисов (перебивая его). Ну, я г‘ад тебя видеть. (Обращаясь к есаулу, с невольным раздражением указывая на письмо.) Михаил Феоклитыч, ведь это опять от немца. Он пг‘и нем состоит.
Генерал повтог'яет требование присоединиться для нападения на транспорт. Ежели мы его завтра не возьмем, он у нас из-под носа выг‘вет.

Петя, сконфуженный холодным тоном Денисова и предполагая, что причиной этого тона было положение его панталон, так, чтобы никто не заметил, под шинелью поправляет сбившиеся панталоны, стараясь иметь вид как можно воинственней.

Петя (приставив руку к козырьку). Будет какое приказание от вашего высокоблагородия? Или должен я оставаться при вашем высокоблагородии?
Денисов (задумавшись). Приказание? Да ты можешь ли остаться до завтрашнего дня?
Петя (обрадовавшись). Ах, пожалуйста... Можно мне при вас остаться?
Денисов. Да как тебе именно велено от генерала — сейчас вернуться?
Петя (краснея). Да он ничего не велел. (Вопросительно.) Я думаю, можно?
Денисов. Ну, ладно. А теперь, бг’ат, пойдем, обсушимся.

Входит в караулку, за ним есаул и Петя. Все трое в сенях снимают мокрую одежду, отдавая ее казаку, который, проводив барабанщика и взяв оставленную Петей торбу, уже успел вернуться в сени.
Петя, войдя в избу, представляется офицерам и тотчас принимается помогать им в устройстве обеденного стола, на котором появляются водка, ром во фляжке, белый хлеб и жареная баранина с солью. Разместившись вокруг стола, все с жадностью принимаются за еду и питье. Петя, сидя за столом с офицерами и разрывая руками жирную душистую баранину, чувствует себя совершенно счастливым. Он находится в восторженном детском состоянии нежной любви ко всем людям и вследствие того уверенности в такой же любви к себе других людей.

(Пете.) Ну, г’асскажи ты мне пг’о себя.
Петя (восторженно). Так что же вы думаете, Василий Федорович, ничего, что я с вами останусь на денек? Ведь мне велено узнать, ну вот, я и узнаю... Только вы меня пустите в самую... главную... Мне не нужно наград... А мне хочется... (Стиснув зубы, оглядывается, откинув поднятую голову и размахивая руками.)
Денисов (улыбаясь). В самую главную...
Петя. Только уж, пожалуйста, мне дайте команду совсем, чтобы я командовал, ну что вам стоит?
Денисов. Об одном прошу тебя: слушаться меня и никуда не...
Петя (перебивая, офицеру). Ах, вам ножик? (Подает свой складной ножик.)
Офицер (рассматривая ножик). Удобно! Очень хорошо!
Петя. Возьмите, пожалуйста, себе. У меня много таких... (Покраснев.) Батюшки, я и забыл совсем! У меня изюм чудесный, знаете такой, без косточек. У нас маркитант новый, и такие прекрасные вещи... я купил десять фунтов. Я привык что-нибудь сладкое. Хотите? (Бежит в сени за торбой, достает из нее фунтов пять изюма, выкладывает на стол.) Кушайте, господа, кушайте! (Обращаясь к есаулу.) А то не нужен ли вам кофейник? Я у нашего маркитанта купил чудесный! У него прекрасные вещи. И он честный очень. Это главное. Я вам пришлю непременно. А может быть, еще у вас вышли, обились кремни,— ведь это бывает. Я взял с собою, у меня вот тут (показывает на торбу) сто кремней. Я очень дешево купил. Возьмите, пожалуйста, сколько нужно, а то и все... (Вдруг останавливается, краснея и испугавшись, не заврался ли.)

Появляется в дверях караулки офицер, адъютант Денисова.

Офицер. Встретил Долохова на дороге. Сам сейчас приедет. С его стороны все благополучно.
Денисов. Ну, вот и отлично... Значит, на заг‘е... по пег’вому выстг'елу... Суди меня там Бог и великий госудаг'ь!

На минуту все смолкли. Пришедший офицер подсаживается к столу. Петя, тоже на минуту примолкший, перебирает в памяти события сегодняшнего дня и вдруг вспоминает о французе-барабанщике.

Петя (краснея и испуганно глядя на офицеров: не будет ли в их лицах насмешки — сам мальчик и мальчика пожалел). А можно позвать этого мальчика, что взяли в плен? Дать ему чего-нибудь поесть... может...

Денисов (не находя ничего стыдного в этом напоминании). Да, жалкий мальчишка. Позвать его сюда. Венсан Бос его зовут. Позвать его!
Петя. Я позову.
Денисов. Позови, позови. Жалкий мальчишка.

Петя (пролезая между офицерами, близко подходит к Денисову). Позвольте вас поцеловать, голубчик! Ах, как отлично, как хорошо! (Целует Денисова, бежит на двор, остановился у двери.) Bosse Vincent! Бос Венсан!

Казак. Вам кого, сударь, надо?
Петя. Того мальчика, француза, которого взяли нынче.
Казак. А! Весеннего! Он там у костра грелся. Эй! Висеня! Висеня! Весенний!
Петя. Нам-то отлично, а ему каково? Куда его дели? Накормили ли его? Не обидели ли?
Казак. А мальчишка шустрый! Мы его покормили давеча. Страсть голодный был.

Шлепая босыми ногами, барабанщик подходит к двери.



Петя. А, это вы? Ah, c’est vous? Хотите есть? Voulez vous manger? He бойтесь, вам ничего не сделают. (Робко и ласково, дотрагиваясь до его руки.) Входите, входите!
Барабанщик (дрожащим, почти детским голосом, обтирая о порог грязные ноги). Merci, monsieur.
Петя (стоя подле него у порога и переминаясь с ноги на ногу, берет барабанщика за руку, пожимает ее и нежно шепчет). Entrez, entrez! Входите, входите! (Отворив дверь, пропускает мимо себя мальчика.) Ах, что бы ему сделать? (Входит в избу.)
Денисов (мальчику, с притворной строгостью). А, Венсан! Ну и вид у тебя! (Офицеру.) Одеть его в г’усский кафтан! Ишь дг'ожит... Водки... Пусть согг’еется... баг’анины...
Петя (видя общее участие, проявляемое к мальчику, и, счастливый хорошим исходом своей затеи, вдруг испытывает прилив смелости). Ах, как хорошо! Василий Федорович, вы такой... вы такой... Как я вас люблю! И пожалуйста, не думайте: сам мальчик и мальчика пожалел. Я покажу завтра, какой я мальчик!
Барабанщик присаживается на пень и с жадностью принимается за еду. Ему дают стакан водки. Отпив большой глоток и поперхнувшись, он смешно таращит глаза и машет руками. Общий смех.

Занавес.

 

СОВЕТЫ ИСПОЛНИТЕЛЯМ

В основу сцены «В доме Ростовых» взяты 7-я, 8-я, 9-я, 10-я главы, первой части романа; для сцены «Подруги» — 88-я, 89-я, 90-я, 91-я главы второй части; для сцены «Петя Ростов в партизанском отряде Денисова» — 38-я, 39-я, 40-я, 42-я главы четвертой части.
С необычайной конкретностью Толстой обрисовывает внешность действующих лиц, их привычки, вкусы, походку, манеру говорить, употреблять в речи излюбленные словечки.
Данные автором характеристики внешности действующих лиц отражают и внутреннее содержание человека. Толстой не только указывает на индивидуальные черты своих персонажей, но, что еще важнее, раскрывает их характеры в действии, в поступках и взаимоотношениях. Замечательны ремарки, которыми он сопровождает диалоги персонажей. Внимательно вчитайтесь в них и постарайтесь их выполнить. Они помогут вам понять сложность и последовательность переживаний каждого действующего лица в той ситуации, в которую поставила его жизнь.
Значительная роль в инсценировках отведена чтецу. Каждая сцена, как и каждое событие в жизни, имеет свою предысторию. Чтецу надлежит познакомить аудиторию с этой предысторией и таким образом дать соответствующую направленность исполнителям и зрителям. Рассказ чтеца следует вести не торопясь, спокойно, с достоинством. Не нужно перевоплощаться в отдельных персонажей, но уяснить себе особо характерные черты каждого и свое отношение к каждому необходимо.
Приступая к постановке намеченной сцены, определите задачу, которую ставил себе автор, объединяя и сталкивая действующих лиц. Это — сквозное действие сцены. Но так как у каждого действующего лица есть свои личные интересы, цели, задачи, то на сле-дующем этапе работы необходимо выявить индивидуальные задачи каждого персонажа. Интересы и цели действующих лиц могут быть сходными, как, например, в сцене «Петя Ростов в партизанском отряде Денисова», или противоположными, как в сцене «Подруги», но при всех обстоятельствах индивидуальные задачи должны быть подчинены главной авторской задаче и слиться в едином сквозном действии, как сливаются ручьи в едином русле одной реки.
Каждая сцена может быть поставлена в отдельности. В тех случаях, когда все три сцены будут объединены в одну композицию, необходимо сохранить их последовательность.
Большое значение в этой работе имеет внешнее оформление спектакля: грим, костюмы, парики, обстановка комнат, бутафория.
Многие замечательные художники не раз обращались к «Войне и миру» и запечатлели в живописи и графике эпизоды романа. Знакомство с этими произведениями (в подлинниках и репродукциях) расширит понимание особенностей эпохи и героев «Войны и мира».
Поэтому советуем вам познакомиться с лучшими иллюстрированными изданиями романа и со сборником «Л. Н. Толстой в портретах, иллюстрациях, документах» (Учпедгиз, Москва, 1956.).
При оформлении сцены не следует загромождать ее излишней мебелью и бутафорией. Лучше ограничиться лишь теми предметами, которые необходимы по ходу действия и в то же время создадут правильное представление об эпохе.

СОВЕТЫ ИСПОЛНИТЕЛЯМ СЦЕНЫ «В ДОМЕ РОСТОВЫХ»

В этой сцене значительное место отведено чтецу.
Авторский текст создает атмосферу семейного праздника, знакомит с каждым лицом в группе молодежи, представляет контрастирующую группу взрослых и объясняет причину внезапной вспышки ревности Сони. В этой сцене у действующих лиц мало слов, диалоги кратки, но эмоционально насыщенны.
Толстой с особой любовью относится к юному поколению, которому в романе предстоит занять значительное место. Вспомним описание Николая и Бориса. «Два молодых человека, студент и офицер, друзья с детства, были одних лет и оба красивы, но не похожи друг на друга. Борис был высокий белокурый юноша с правильными, тонкими чертами спокойного и красивого лица; Николай был невысокий курчавый молодой человек с открытым выражением лица. На верхней губе его уже показывались черные волосики, и во всем лице выражались стремительность и восторженность».
А вот что пишет Толстой о девушках: «Соня — тоненькая, миниатюрная брюнетка с мягким, оттененным длинными ресницами взглядом, густою черною косой, два раза обвивавшею ее голову, и желтоватым оттенком кожи на лице и в особенности на обна-женных худощавых, но грациозных мускулистых руках и шее. Плавностью движений, мягкостью и гибкостью маленьких членов и несколько хитрою и сдержанной манерой она напоминала котенка, который будет прелестною кошечкой».
И, наконец, о Наташе автор говорит: «Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с детскими открытыми плечиками, которые, сжимаясь, двигались в своем корсаже от быстрого бега, с сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножнами в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка».
Каждому участнику сцены в цветочной необходимо знать, что предварительно происходило в гостиной, зачем он пришел в цветочную и каковы его задачи по ходу действия.
Попробуем разобраться в задачах исполнителей. О Наташе гости Ростовых и близкие говорят: «казак», «порох», отмечая Этими прозвищами отличительные черты ее характера: стремительность, жизнерадостность, живость. Наташе необходимо сейчас, сию минуту испытать на себе то, что представляется ей самым интересным, самым важным в жизни. Став свидетельницей счастья подруги, она вызывает Бориса для немедленного признания в любви. Вначале скромность удерживает ее: она предлагает поцеловать куклу, но, видя нерешительность Бориса, в нетерпении сама привлекает его и целует. Борис, находясь на пороге вступления в самостоятельную жизнь и смутно сознавая, что его отношение к Наташе полуигра, детская влюбленность, сам сдержан и сдерживает порыв влюбленной в него девочки. Это не мешает ему заверить ее в любви и верности.
Соне необходимо излить вспыхнувшую в ней ревность и получить доказательство любви к ней; Николаю — успокоить кузину, в которую он действительно влюблен.
Только помните, что стремительность, восторженность, свойственные Наташе и Николаю, ни в коем случае не должны мешать ясности, четкости речи и точности движений исполнителей.
Вся постановка должна производить впечатление, испытываемое весной после внезапно налетевшей и умчавшейся грозы. Дышится легко, радостно, светло. Трава стала еще свежей, листва зеленей, небо лучезарней.


СОВЕТЫ ИСПОЛНИТЕЛЯМ СЦЕНЫ «ПОДРУГИ»

Наташа из тринадцатилетней девочки, с которой мы впервые встретились в день ее именин, за истекшие пять лет превратилась в девушку, о которой князь Андрей говорит: «Поэтическая, переполненная жизни, прелестная девушка». Пьер на вопрос княжны Марьи о невесте ее брата: «Умна она?» — отвечает: «Я думаю — нет, а впрочем, да... Она не удостоивает быть умной... Да нет, она обворожительна, и больше ничего...»
Исполнительнице роли Наташи необходимо разобраться в приведенных характеристиках. Нельзя играть прелестность, обворожительность. Константин Сергеевич Станиславский, непримиримый противник актерского штампа, фальши, замечая в актерах стремление к внешнему выражению обаяния, обворожительности, обычно прерывал игру, говоря: «Только не играйте душечку! Одна правда убедительна и прекрасна».
Лицо Наташи, по словам Толстого, в иные минуты становится даже безобразным. Дело не во внешней красоте, но в духовном богатстве девушки: в ее доброте, чуткости, артистичности, стремлении помочь окружающим, в «постоянной готовности на величайшую радость и величайшее горе». Недаром материнское чувство говорит старой графине, что «чего-то слишком много в Наташе» и что «оттого она не будет счастлива».
Жажда жизни, которая так привлекала князя Андрея к Наташе, едва не становится причиной ее гибели. Инстинкт, сердце подсказывают ей, что в вынужденной отсрочке ее брака с князем Андреем таится опасность. Уже к концу года она выражает крайнее нетерпение: «Ах, поскорей бы он приехал!.. Я так боюсь, что этого не будет. А главное, я стареюсь — вот что. Уж не будет того, что теперь есть во мне... Мама, дайте мне его, дайте, мама, скорее, скорее... Сейчас, сию минуту мне его надо...» И еще: «Соня, когда он вернется? Когда я увижу его? Боже мой, как я боюсь за него и за себя, и за все мне страшно».
Напряженность ожидания достигает в ней высшей степени ко времени знакомства с Курагиным. Три встречи с Анатолем оказались решающими. То, что произошло накануне вечером у графини Безуховой, сразу отделило ее от окружающих стеной страшной, непонятной, обольстительной тайны. Она глядит на всех, стараясь понять: догадываются ли они, что она уже «не та»? Марья Дмитриевна настаивает на скором отъезде в Отрадное — значит, конец всему. Та же Марья Дмитриевна растравляет ее раненую гордость, напоминая об упорстве старика Болконского.
Наташа искренне верит в любовь Анатоля, в его совершенную честность. Ее логика: «Если я его люблю, значит, он прекрасен». Поэтому в начале сцены, угадав, что Соне уже известна ее тайна, она после краткого смущения спешит поделиться с подругой своим счастьем. В дальнейшем развитии сцены она защищает свое право на любовь, на неприкосновенность своего внутреннего мира; защищает Анатоля и, только истощив свои доводы, невольно чувствуя их несостоятельность, дает волю гневу и поднявшейся в ней ненависти к Соне.
А что стало с Соней со времени нашего первого знакомства с ней в цветочной? За пять истекших лет она превратилась в еще более похорошевшую двадцатилетнюю девушку. Она по-прежнему любит Николая, но уже встретила сопротивление со стороны старой графини, считающей ее «интриганкой» и ясно выказывающей ей свое недоброжелательство.
Внутренний мир Сони не так богат, как мир ее подруги, но действующие в нем силы устойчивы и покоятся на крепких основах нравственности. Чистая, окрепшая с детских лет дружба с Наташей, признательность семье Ростовых, воспитавшей ее, и страстное желание проявить в действии эту признательность, чтобы таким образом в конечном счете победить неприязнь старой графини,— вот то душевное состояние, которое владеет ею во время решающего разговора с Наташей.
Прочтя письмо Анатоля, она плачет от боли и стыда за свою подругу. Первое ее стремление — узнать, серьезно ли все это, и, убедившись в том, что Наташа не шутит, она немедленно вступает в борьбу за спасение подруги. Она не сердится, не бранит ее, но приводит один за другим веские доводы в доказательство недопустимости ее поступка: а Болконский? А отец? A Nicolas? Она возмущается таинственностью, которой Анатоль окружает свои действия («почему он не ездит в дом?»), наконец, пытается раскрыть порочность, лживость самого Анатоля. Упорство Наташи, одержимой внезапной страстью, ужас перед ее неизбежной гибелью заставляют Соню прибегнуть к последнему средству: угрозе все открыть близким.
Две сцены в роли Сони наиболее трудны для исполнения: в начале отрывка, когда еще не проснулась Наташа, и в конце, когда Наташа убежала и Соня осталась одна в смятении, не зная, на что решиться. Быстро сменяющиеся мысли и чувства ведут как бы внутренний диалог. Необходимо проследить в этом диалоге логическую последовательность. Не надо торопиться: пусть каждая мысль и чувство, ею вызванное, получат свое развитие и завершающую связь с последующим.
Прочтя письмо Анатоля, Соня вглядывается в лицо спящей подруги: лицо спокойное и счастливое, как всегда,— это реальность. Но письмо Анатоля тоже реальность. Нанесен удар вере в душевную чистоту подруги. Отсюда боль, стыд и слезы.
В последней сцене Соня, пройдя через мучительный строй сомнений, приходит к выводу, что принятое ею решение единственно возможное для нее и правильное.
В споре с Соней Наташа терпит моральное поражение. Теряя контроль над собой, она уходит в бессильном гневе.
Правда на стороне Сони, и это придает ей силы.
Заключительные слова: «Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из коридора и силой не пущу ее» — Соня говорит с твердою решимостью человека, нашедшего выход из трудного положения.

СОВЕТЫ ИСПОЛНИТЕЛЯМ СЦЕНЫ «ПЕТЯ РОСТОВ В ПАРТИЗАНСКОМ ОТРЯДЕ ДЕНИСОВА»

«Только на коне и в мазурке не видно было маленького роста Денисова — и он представлялся тем самым молодцом, каким он сам себя чувствовал».
Толстой с особой симпатией относится к Денисову.
Объясняя происхождение фамилий действующих лиц «Войны и мира», он говорит: «Ахросимова и Денисов, вот исключительные лица, которым я дал имена, близко подходящие к двум особенно характерным и милым действительным лицам тогдашнего общества».
Яркая индивидуальность, мужество, благородство, доброта и высокая человечность — характерные черты этого лохматого, обросшего короткой черной бородой отважного гусара.
В инсценировке мы застаем его начальником небольшого партизанского отряда. Двести человек его отряда — крепко спаянная семья.
Именно партизанская война оказалась его родной стихией. Ответственность за жизнь своих людей, возможность широкой инициативы и быстрых решений ему дороже продвижений по службе.
Денисов храбр, но лишних жертв на войне он не допускает и напрасным кровопролитием «не хочет марать честь солдата». Характерен его ответ Долохову на вопрос последнего, куда он девает пленных: «Отсылаю под Расписку и смело скажу, что на моей совести нет ни одного человека». Мальчика-француза, барабанщика, он оставляет при себе.
В свое время посватавшись к Наташе и получив отказ, он уходит от Ростовых со словами: «Г‘афиня, я виноват пег’ед вами, но знайте, что я так боготвог'ю вашу дочь и все ваше семейство, что две жизни отдам...»
Неожиданно увидев Петю в своем отряде, он не мог не приметить, как много общего в характере этого веселого, доброго мальчика с отличительными чертами сестры — Наташи. Та же стремительность, желание всем помочь в нужде, та же переполненность жизненной энергией и потребность выявить ее в действии. Представление о геройстве у него по-детски наивно, ему все кажется, что там, где его сейчас нет, там и происходит самое главное. Больше всего Петя боится, что старшие увидят в нем мальчика, и он с увлечением играет роль взрослого, опытного, уже побывавшего в сражении офицера. «Я привык не спать перед сражением», «Я привык все делать аккуратно. Иные так, кое-как, не приготовятся, потом жалеют. Я так не люблю».
Он в восторге, что Денисов разрешил ему позвать мальчика-барабанщика и проявил к французу участие, но в то же время обеспокоен: скажут, «сам мальчик и мальчика пожалел. Я покажу завтра, какой я мальчик!»
Судьба оказалась милостивой к Наташе: самая ошибка девушки привела ее к духовному возрождению. Жажда геройства привела Петю к безвременной смерти.
В предлагаемой сцене задача Денисова — сдержать пыл мальчика, не допустить к опасности. Он запрещает Пете участвовать в ночной разведке. «Совсем тебе не нужпо ездить,— предупреждает он Долохова,— а уж его я ни за что не пущу». Перед сражением строго выговаривает Пете: «Об одном тебя пг'ошу — слушаться меня и никогда никуда не соваться».
У Пети задача прямо противоположная: он жаждет подвига, он должен отличиться, доказать, что он не ребенок и способен геройски защищать свою родину.
В роли Пети есть места, которые могут быть встречены смехом публики. Исполнителю нетрудно предугадать их, но он ни в коем случае не должен их подчеркивать: только непосредственность, органичность игры, серьезное отношение к происходящему помогут найти нужный ключ к этому образу. А основа комического здесь лежит в несоответствии того, кем на самом деле является Петя и кем он хочет казаться.
Теперь несколько слов о произношении Денисова и французском языке Пети.
Толстой во всех главах, где появляется Денисов, отмечает в его речи грассирование. При этом он заменяет всюду букву р буквой г с запятой. Исполнителю нетрудно будет выполнить указание автора, но для этого понадобится специальная предварительная тренировка и контроль над речью во время репетиций.
В роли Пети хорошо сохранить хотя бы несколько французских фраз: ведь он с детства привык говорить по-французски. Но если исполнителю не удастся преодолеть трудность произношения, то лучше пользоваться только русским переводом.
У мальчика-барабанщика во всей роли только два слова: «Мегci, monsieur». Их надо произнести непременно по-французски.
Общая атмосфера этой сцены — крепко, дружно спаянный одним ответственным делом боевой отряд. Все участники отряда объединены одним стремлением, одной сверхзадачей: подготовкой к решительному сражению: «На заре... по первому выст-релу...»
Слова «На заре... по первому выстрелу...» можно использовать как условное заглавие всей этой маленькой, но вполне законченной пьесы.

ОТ ХУДОЖНИКА

Предлагаемое в книге изобразительное решение сцен из романа Л. Н. Толстого — попытка зрительного объединения взятых эпизодов в единое целое.
Все инсценировки играются исполнителями ролей как бы в портале триумфальной арки, выполненной в стиле русского ампира — ведущего архитектурного стиля того времени, отражавшего торжество государственных побед. Типичными элементами этого стиля были помещаемые на свободных плоскостях стен барельефы венков, масок, воинских трофеев. Художник использовал эти элементы в своем оформлении спектакля.
Все части этого оформления для облегчения монтировок и перемен делаются из холста и фанеры. Портал, укрепленный непосредственно за основным (актовым) занавесом, остается на весь спектакль, меняются только написанные по эскизам задники и переставляется мебель.
Растения в цветочной комнате дома Ростовых можно вырезать из холста, расписать красками и укрепить на подставке для цветов.
Используйте подиум (возвышение) — это даст вам возможность выигрышно представить актеров при сложных мизансценах.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования