Общение

Сейчас 709 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Басни Крылова на школьной сцене

И. А. Крылов

«Люблю, где случай есть, пороки пощипать!»

Инсценировки басен А. И. Розановой

Так называется спектакль... Название громко объявляет девочка-ведущая (или мальчик), начинающая спектакль. Она выходит на сцену с книгой в руках и говорит: «Люблю, где случай есть, пороки пощипать!» Эти слова принадлежат Крылову и обозначают, что он всегда готов, всегда рад разоблачить, высмеять человеческие пороки (известно, что под видом зверей, птиц, растений, животных Крылов в своих баснях выводил людей). Девочка читает надпись на обложке: «Басни Крылова». Отходит в сторону, садится на край сцены, листает книгу, задерживаясь на названиях некоторых басен, читая их вслух, но как бы для себя: «Лебедь, Щука и Рак», «Демьянова уха», «Два Голубя», «Мужик и Змея», «Ворона и Лисица»... Эта последняя басня заинтересовывает ее больше прочих. Она улыбается и решает прочесть басню целиком, встает, еще раз громко повторяет, обращаясь к зрителям: «Ворона и Лисица», и начинается инсценировка этой басни. На дереве уже сидит Ворона, а за кулисами ждет своего выхода Лиса.
Когда кончается эта басня, начинается вторая, потом третья, и так до конца. Меняются чтецы — ребята, читающие текст от автора,— но все басни идут одна за другой без всякого перерыва. Этим, собственно, и отличается этот спектакль от обычного концерта, состоящего из отдельных номеров. И еще одно: в этом сборнике мы вам даем описание всего лишь десяти басен, но если вам захочется поставить больше (а мы вам очень это советуем!), то сделайте так: пусть у вас пойдут подряд несколько басен, где участвует Волк. Это как бы ряд эпизодов одной пьесы из жизни Волка. Каждый эпизод раскрывает всё новые качества Волка — его жадность, коварство, свирепость, неблагодарность, лицемерие («Волк и Ягненок», «Волк и Журавль», «Волк на псарне»). Так же сгруппируйте вместе басни про Обезьян («Зеркало и Обезьяна», «Мартышка и Очки», «Квартет», «Обезьяны»), про Лису и т. д.
Такие группы басен с одними и теми же персонажами помогут спектаклю быть цельным, единым. Конечно, эти «группы» могут перемежаться баснями-«одиночками».
Хорошо, чтобы басни с малым количеством действующих лиц — а таких большинство — чередовались с баснями, где есть или куда можно ввести массовые сцены.
Постарайтесь использовать сцену разнообразно и полностью. Единство спектакля во многом зависит от оформления, от тех декораций, в которых протекает действие. А ведь басен много, и действие их происходит в разных местах. Сделайте одну декорацию, единую для всех басен, такую, чтобы в ней можно было играть весь спектакль, и сразу установите на сцене все, что понадобится для каждой басни. Не загромождайте сцену лишними вещами, отберите лишь необходимое. Для леса, который является местом действия многих басен, нужны деревья. Двух деревьев вполне достаточно. Эти два дерева не какой-нибудь определенной породы, а деревья «вообще», сказочные, басенные деревья, такие, что на них может куковать и наша русская кукушка, и могут расти каштаны, и раскачиваться обезьяны. Конечно, в природе таких универсальных деревьев не встречается, но ведь и звери в жизни не разговаривают по-человечески.
Деревья сделайте такими, чтобы на них можно было взбираться; например, из лестниц-стремянок с привязанными стволами и кронами. Исполнители влезают сзади по ступенькам на деревья и видны сверху: когда нужно — по пояс, когда нужно — «по шейку». Около деревьев поставьте два-три пня, положите ствол. Между деревьями, стоящими справа и слева, посредине остается свободное пространство. Хорошо, чтобы это был не ровный пол сцены, а приподнятая небольшая площадка вроде эстрады, сделанная из подставок со ступеньками (на каких обычно выступает хор) или просто из сдвинутых устойчивых столов. Это всё игровые площадки: дерево слева, дерево справа, поваленный ствол, авансцена, эстрада — все это места, на которых в нашей «басенной стране» то тут, то там возникает действие очередной басни. Конечно, некоторые небольшие детали можно вносить и потом убирать по мере надобности, по ходу действия. Но в основном все должно быть приготовлено на сцене заранее.
К оформлению спектакля относятся и костюмы исполнителей. Иногда ребята играют животных в масках. Это нехорошо: маски мешают говорить, заглушают голос, закрывают лицо и вместо живой мимики, живых глаз видна лишь неподвижная маска. Лучше обойтись без масок, а поискать для каждого персонажа самые характерные для него детали. Для Волка, например, самое характерное — лапы с длинными когтями, а не уши или, скажем, хвост. А вот Лисе важен хвост — она заметает им следы, щеголяет им, обмахивается. Ослу достаточно сделать длинные уши, Козлу — бородку. Если вам хочется, сделайте животным и птицам маски в виде шапочек, оставляющих лицо открытым.
Все эти хвосты, уши, лапы, клювы делаются из самого простого материала — обрезков картона, старых чулок и перчаток, цветной бумаги, проволоки, веревки, мочала. Мех и перья очень хорошо получаются из тонко нарезанных полосок бумаги.
А вот как в основном будут одеты исполнители? Очень хорошо, если все ребята — и мальчики и девочки — наденут одинаковые черные или синие тренировочные костюмы: в них удобно бегать, прыгать, взбираться на деревья, падать на пол, если придется. Первая девочка-ведущая — в пионерской форме. В дальнейшем ребята-чтецы могут оставаться в майках, лишь повязывая на шею пионерский галстук. Некоторым ребятам придется по нескольку раз то повязывать, то снимать свой галстук. Об этом никак нельзя Забывать. Подумайте, что получится, если мальчик, только что бывший чтецом, вдруг в следующей басне выйдет, скажем, играть одного из Гусей или Козла в пионерском галстуке!
Чтецы не должны равнодушно «докладывать» текст: они не посторонние наблюдатели, а горячие «болельщики» и не скрывают своих симпатий. Должно быть понятно, кому из действующих лиц они сочувствуют, а кого, скажем, осуждают. Иногда они даже вмешиваются в действие, вступают в общение с персонажами... Но об этом вы прочтете в описаниях басен.
Когда текст хорошо выучен, переходите к репетициям на сцене (или на любой площадке, заменяющей сцену). Поищите характерные движения для каждого животного, роль которого вы исполняете. Понаблюдайте за походкой, повадками домашних животных и птиц. Гусь ходит иначе, чем петух. Кот прыгает иначе, чем собака. Если есть возможность, побывайте в зоопарке. Рассмотрите картинки, иллюстрации к книгам о жизни зверей, птиц, животных. Вы и сами можете нарисовать иллюстрации к басням. Даже тот, кто не умеет хорошо рисовать, может начертить план мизансцен — так называется расположение действующих лиц на сцене.
Старайтесь так расставить исполнителей, чтобы каждого было хорошо видно, чтобы никто не заслонял друг друга, иначе зрители будут вставать, чтобы лучше рассмотреть.
Чтец должен согласовать текст с действиями персонажей. Иногда он может замедлить свое повествование, для того чтобы дать возможность исполнителю выполнить не спеша все необходимые действия. Мудрец должен порядком потрудиться над открыванием ларчика, прежде чем отказаться от дальнейших попыток. А чтец пусть помолчит.
Иногда чтец делает подобную паузу сразу же после объявления очередной басни. Например, в басне «Кот и Повар» нужно сделать паузу для того, чтобы Кот Васька смог проделать всю пантомиму с курчонком.
Музыка очень украшает и обогащает спектакль. В некоторых баснях, таких, например, как «Квартет», «Осел и Соловей», без музыки просто нельзя обойтись, как и при появлении Стрекозы, при выходе Гусей или в «Зеркале и Обезьяне». Музыка не только создает нужное настроение, но и организует спектакль. Все переходы от одной басни к другой делаются под музыку. Произнесено последнее слово басни, и под музыку со сцены убегают исполнители, а им на смену являются новый чтец и исполнители следующей басни; если нужно, вносятся и убираются отдельные детали оформления. Лучше всего взять музыку композиторов того времени, когда жил и писал Крылов: подойдут польки Глинки, Балакирева, конечно, «Соловей» Алябьева, русские народные песни. Лучше всего исполнять эту музыку на рояле. Если нет рояля, можно дать музыкальное сопровождение на баяне, аккордеоне, на каком-нибудь струнном народном инструменте или создать ансамбль из нескольких инструментов.
Отдельные басни можно показывать в любом концерте, на любом празднике — ив школе, и в лагере. Кстати, в лагере вы можете поставить басни прямо в лесу, где всё — деревья, кусты, пригорок,— всё будет живыми декорациями. Найдите подходящую лужайку, на которой расположатся зрители. При желании можно между двумя деревьями протянуть занавес, но можно обойтись и без него. Представьте, как будет симпатично: Ворона, Кукушка, Соловей сидят на настоящих деревьях и разговаривают оттуда сверху; Волк, Лиса, Осел выходят из-за настоящих кустов; Мартышка, Осел, Козел да косолапый Мишка затевают свой квартет на настоящем лужке — пусть не под липками, а под березами, елками,— неважно! Ягненок пьет воду из настоящего ручья! Конечно, такое представление надо тщательно подготовить: заранее найти подходящую лужайку, удобные деревья, по которым и лазить безопасно, и откуда исполнители будут хорошо видны и слышны.
А некоторые басни можно сыграть и в кукольном исполнении: чтец стоит перед ширмой, над которой идет кукольный спектакль.

ОТ ХУДОЖНИКА

Для обобщенного сценического решения при оформлении спектакля «Басни Крылова» можно воспользоваться образом шарманки — старинного народного музыкального инструмента.
В старину с шарманкой ходили по ярмаркам, городским дворам бродячие артисты и давали небольшие представления.
Нередко в таких представлениях участвовали и дрессированные звери: собаки, медведи и пр.
Шарманки всегда были ярко раскрашены, оклеены лубочными картинками. Как правило, шарманщик брал с собой на работу и какую-нибудь маленькую зверушку: обезьянку, белку, сурка. Под прибаутки и песенки шарманщика они вытаскивали из специального ящичка билеты «на счастье».
Соорудите из фанеры большую коробку, распишите ее, приделайте ручку — и шарманка готова.
Она позволит вашему режиссеру придумать много разнообразных размещений актеров во время действия, оживит мизансцены, даст возможность создать зрительно веселый спектакль и украсит его.

Ворона и лисица



Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать было совсем уж собралась,
Да позадумалась, а сыр во рту держала.
На ту беду Лиса близехонько бежала;
Вдруг сырный дух Лису остановил:
Лисица видит сыр,— Лисицу сыр пленил.
Плутовка к дереву на цыпочках подходит;
Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит
И говорит так сладко, чуть дыша:
«Голубушка, как хороша!
Ну что за шейка, что за глазки!
Рассказывать, так, право, сказки!
Какие перышки! Какой носок!
И, верно, ангельский быть должен голосок!
Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица,
При красоте такой и петь ты мастерица,
Ведь ты б у нас была царь-птица!»
Вещуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье сперло,—
И на приветливы Лисицины слова
Ворона каркнула во все Воронье горло:
Сыр выпал — с ним была плутовка такова.

Чтец стоит слева. Ворона сидит на дереве справа, ее видно до пояса. Она еще не держит сыра во рту. Очевидно, она только что его где-то стащила — вороны любят блестящие вещи,— и у нее в руках-крыльях плавленый сырок в серебряной обертке (может быть и просто кусочек сыра). Ворона сама еще не разобралась, что это такое. Она разворачивает сырок, зажмуривается от удовольствия и, усевшись поудобнее, наполовину засовывает сыр в рот. Слева появляется Лиса. На руке у нее сумка. Добежав до середины сцены, она останавливается, открывает сумку, достает оттуда куриное яйцо, любуется им, собирается разбить его о пень, чтобы выпить, и вдруг замирает. Водит носом и замечает Ворону и сыр. Быстро укладывает яйцо в сумку, прихорашивается, направляется к дереву: «Голубушка, как хороша!..» Лиса притворяется, что вот только сию минуту заметила Ворону. А Ворона хоть и глупа, но, увидав Лису, сообразила, что надо быть настороже,— нырнула назад, за дерево, и только выглядывает оттуда, наблюдает за Лисой. Лиса, чтобы усыпить подозрения Вороны, отошла назад, уселась на пенек и продолжает говорить, как бы сама с собой, будто и не для Вороны: «Ну что за шейка, что за глазки!» Она даже не смотрит в сторону дерева. А Ворона прислушивается, высовывается из-за дерева все больше, разглядывает, любуется своими перышками, вытягивая то одну руку-крыло, то другую... Лиса поднимается, вздыхает: жалко, мол, уходить от такой красавицы, ну, да ничего не поделаешь, дела, дела!.. — и поспешно идет, направляясь к правой кулисе. Опять, будто случайно, замечает Ворону и прямо взвизгивает от восторга: «Какой носок!» И, как бы осененная внезапной мыслью, молит: «Спой, светик!..» Подняла руки, дирижирует и считает нетерпеливо: «И раз, и два, и три...»
Иногда у Вороны, держащей во рту сыр, не получается громкое карканье. Можно, чтобы в этот момент каркнул за кулисами кто-нибудь из ребят. Лиса подбирает сыр, сует его в свою сумку и, послав Вороне воздушный поцелуй, убегает. Чтец качает головой: «Ну и ну!..»

Волк и ягненок

У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы тьму примеров слышим.
Но мы Истории не пишем,
А вот о том как в баснях говорят.
Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться;
И надобно ж беде случиться,
Что около тех мест голодный рыскал Волк.
Ягненка видит он, на добычу стремится;
Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом
Здесь чистое мутить питье
Мое
С песком и с илом?
За дерзость такову
Я голову с тебя сорву»,—
«Когда светлейший Волк позволит,
Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
От светлости его шагов я на сто пью;
И гневаться напрасно он изволит:
Питья мутить ему никак я не могу».—
«Поэтому я лгу!
Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!
Да помнится, что ты еще в запрошлом лете
Мне здесь же как-то нагрубил;
Я этого, приятель, не забыл!» —
«Помилуй, мне еще и от роду нет году»,—
Ягненок говорит. «Так это был твой брат».—
«Нет братьев у меня».— «Так это кум иль сват,
И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.
Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
Вы все мне зла хотите
И если можете, то мне всегда вредите;
Но я с тобой за их разведаюсь грехи».—
«Ах, я чем виноват?» — «Молчи! Устал я слушать.
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».
Сказал — и в темный лес Ягненка поволок.

Чтец стоит на авансцене справа. Ягненок, присев на корточки на краешке эстрады, лицом к левой кулисе, «пьет» из ручья, зачерпывая воду ладошкой. Волк появляется не сразу. Сначала слышится его завыванье, потом справа выходит он сам. Он идет не по прямой, а сворачивая то вправо, то влево («рыскал Волк»). Натыкается на чтеца, тот испуганно шарахается от него и прижимается к самой стене. Волк влезает на эстраду и замечает Ягненка. Ягненок оборачивается на голос Волка и вскакивает. У Волка задача съесть Ягненка, у Ягненка — спастись. Но скучно и неинтересно, если Волк от начала и до конца будет только злиться и рычать, а Ягненок — только трястись и заикаться от страха. Интереснее, если каждый будет действовать разнообразно. Волк вначале прикидывается оскорбленным и «благородно» негодует; он якобы отстаивает свои законные права. Лишь в конце он цинично признается: «Досуг мне разбирать вины твои, щенок!» И, взвыв: «...хочется мне ку-у-шать!» — бросается сверху на Ягненка. А Ягненок, вначале хоть и оробел, держится с достоинством. Он чувствует себя настолько правым, что спокойно и вежливо объясняет Волку его ошибку, а объясняй, отворачивается к ручью и продолжает пить. Лишь постепенно он начинает понимать, что лучше убежать, пока не поздно, но уже не может этого сделать — Волк как бы пригвоздил его к месту своими страшными глазами. Разговаривая, Волк подвывает на гласных буквах, особенно в таких словах, где встречаются буквы «у», «ы». И в конце: «ку-у-ушать!»
Главная деталь костюма Волка — огромные лапы с длинными когтями. На Ягненке надет белый детский нагрудничек с оборочками и шапочка с помпоном.

Волк на псарне

Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор.
Почуя серого так близко забияку,
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;
Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»
И вмиг ворота на запор;
В минуту псарня стала адом.
Бегут: иной с дубьем,
Иной с ружьем.
«Огня! —кричат: — огня!» Пришли с огнем.
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.
Зубами щелкая и ощетиня шерсть
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом
И что приходит наконец
Ему расчесться за овец,—
Пустился мой хитрец
В переговоры
И начал так: «Друзья, к чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад
И Волчьей клятвой утверждаю,
Что я...» — «Послушай-ка, сосед, —
Тут Ловчий перервал в ответ: —
Ты сер, а я, приятель, сед,
И Волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

Эта басня одна из самых знаменитых басен Крылова. Историческая, патриотическая басня. Под видом старого мудрого Ловчего Крылов вывел великого русского полководца Кутузова, героя Отечественной войны 1812 года. А под видом лицемерного Волка — Наполеона, который, сидя в горящей Москве, стал просить мира, понимая, что ему грозит гибель.
Выключите на сцене весь свет, кроме ночного, синего. За кулисами слышится отчаянный лай собак. Прибегают псари с электрическими фонариками. Они высвечивают прижавшегося к эстраде Волка. Волк поднимает грязный белый флажок на палочке и начинает свою лицемерную речь. После заключительных слов басни свет на сцене полностью выключается на несколько секунд, в темноте возобновляется оглушительный лай собак. Когда сцена вновь освещается, на ней уже никого нет, стоит полная тишина.


Две собаки

Дворовый верный пес Барбос,
Который барскую усердно службу нес,
Увидел старую свою знакомку,
Жужу, кудрявую болонку,
На мягкой пуховой подушке, на окне.
К ней ластяся, как будто бы к родне,
Он с умиленья чуть не плачет
И под окном
Визжит, вертит хвостом
И скачет.
«Ну что, Жужутка, как живешь,
С тех пор как господа тебя в хоромы взяли?
Ведь помнишь: на дворе мы часто голодали.
Какую службу ты несешь?» —
«На счастье грех роптать,— Жужутка отвечает: —
Мой господин во мне души не чает;
Живу в довольстве и добре,
И ем и пью на серебре;
Резвлюся с барином; а ежели устану,
Валяюсь по коврам и мягкому дивану.
Ты как живешь?» — «Я,— отвечал Барбос,
Хвост плетью опустя и свой повеся нос: —
Живу по-прежнему: терплю и холод
И голод
И, сберегаючи хозяйский дом,
Здесь под забором сплю и мокну под дождём;
А если невпопад залаю,
То и побои принимаю.
Да чем же ты, Жужу, в случай попал
Бессилен бывши так и мал,
Меж тем как я из кояш рвусь напрасно?
Чем служишь ты?» — «Чем служишь! Вот прекрасно! —
С насмешкой отвечал Жужу: —
На задних лапках я хожу».

Как счастье многие находят
Лишь тем, что хорошо на задних лапках ходят!

Во время музыкального вступления на эстраду ставятся две табуретки, покрытые ковриком. На них полулежа располагается Жужутка. На шее у нее пышный бант, на лапках — модные прозрачные перчатки. Можно и не надевать Жужутке перчаток, а пусть лучше она займется маникюром. Будет любоваться своими коготками, подчищать их пилочкой.
Чтец стоит на авансцене слева.
Барбос находится справа, внизу у эстрады. На шее у него цепь, конец которой уходит за кулису. Цепь сделайте из обрезков жести, так, чтобы она гремела при каждом движении Барбоса.
Жужутка смотрит на Барбоса сверху вниз, он на нее снизу вверх. Он искренне рад тому, что ей удалось так хорошо устроиться. Он ей совсем не завидует. Он только хочет знать, в чем заключается ее работа. И только когда Жужутка становится на задние лапки и угодливо взвизгивает, демонстрируя свою «работу», Барбос сплевывает: «Тьфу!» — и отходит от нее подальше.

Стрекоза и муравей

Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела;
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза
Помертвело чисто поле;
Нет уж дней тех светлых боле,
Как под каждым ей листком
Был готов и стол и дом.
Все прошло: с зимой холодной
Нужда, голод настает;
Стрекоза уж не поёт:
И кому же в ум пойдет
На желудок петь голодный!
Злой тоской удручена,
К Муравью ползет она:
«Не оставь меня, кум милый!
Дай ты мне собраться с силой
И до вешних только дней
Прокорми и обогрей!» —
«Кумушка, мне странно это:
Да работала ль ты в лето?» —
Говорит ей Муравей.
«До того ль, голубчик, было?
В мягких муравах у нас
Песни, резвость всякий час,
Так, что голову вскружило».—
«А, так ты...» — «Я без души
Лето целое всё пела».—
«Ты всё пела? Это дело:
Так поди же, попляши!»

Чтец стоит слева. Слева же из глубины на авансцену выходит съежившаяся, дрожащая от холода Стрекоза. В руке она держит зонт, сделанный в виде большого пожелтевшего кленового листа на длинном стебле — ручке. После слов «зима катит в глаза» чтец подбрасывает вверх горсть мелко нарезанных белых бумажек, осыпая Стрекозу снегом. Стрекоза снимает лист со стебля и закутывается в него, как в платок. Слова «е зимой холодной нужда, голод настает; Стрекоза уж не поет» чтец произносит как вопрос; об-ращаясь к Стрекозе, подходит к ней и участливо кладет ей руку на плечо. Стрекоза отталкивает его и неожиданно грубо отвечает: «И кому же в ум пойдет на желудок петь голодный!» Все же чтецу ее жалко. Он показывает Стрекозе домик Муравья и знаками советует ей постучаться туда. Знаками же объясняет дорогу.
Стрекоза поплелась по авансцене. Вот она провалилась в сугроб и, очевидно, набрала полные туфли снега, потому что останавливается и, стоя то на одной ноге, то па другой, снимает туфельки, вытряхивает и снова надевает. Вот она добралась до домика Муравья. Можно использовать дверь, которая ведет из зрительного зала на сцену. На многих сценах есть такие двери. Но если нет, Стрекоза стучится прямо в стену, а Муравей выходит или выглядывает из-за края занавеса.
На Муравье рабочий фартук (неплохо черный клеенчатый), в руках молоток, пила или топор,— видно, приход Стрекозы застал его за работой. Ребята иногда осуждают Муравья за то, что он отказал Стрекозе в приюте и выгнал ее зимой на улицу. Но так уж написал Крылов — очевидно, Стрекоза, которую он имел в виду, заслуживала этого.
Мы постарались сделать Стрекозу такой, чтобы ее не было жалко: наша Стрекоза, не-смотря на свой жалкий вид, довольно-таки нахальное создание. Она и чтецу ответила грубо, и с Муравьем говорит требовательным, капризным тоном; в дверь прямо-таки забарабанила; не дожидаясь разрешения Муравья, лезет к нему в дом, так что Муравей вынужден легонечко взять ее за плечи и отвести от двери. Нет, такую Стрекозу зрителям не будет жалко!

Кот и повар

Какой-то Повар, грамотей,
С поварни побежал своей
В кабак (он набожных был правил
И в этот день по куме тризну правил
А дома стеречь съестное от мышей
Кота оставил.
Но что же, возвратись, он видит? На полу
Объедки пирога; а Васька-Кот в углу,
Припав за уксусным бочонком,
Мурлыча и ворча, трудится над курчонком.
«Ах ты, обжора! ах, злодей! —
Тут Ваську Повар укоряет: —
Не стыдно ль стен тебе, не только что людей?
(А Васька все-таки курчонка убирает.)
Как! быв честным Котом до этих пор,
Бывало, за пример тебя смиренства кажут,—
А ты... ахти, какой позор!
Теперя все соседи скажут:
«Кот Васька плут! Кот Васька вор!
И Ваську-де не только что в поварню,
Пускать не надо и на двор,
Как Волка жадного в овчарню:
Он порча, он чума, он язва здешних мест!»
(А Васька слушает да ест.)
Тут ритор мой, дав волю слов теченью,
Не находил конца нравоученью.
Но что ж? Пока его он пел,
Кот Васька все жаркое съел.

А я бы повару иному
Велел на стенке зарубить:
Чтоб там речей не тратить по-пустому,
Где нужно власть употребить.

На эстраде, там, где предполагается поварня, стоит табуретка, а на ней большая сковорода, прикрытая крышкой. Кот Васька залезает на эстраду, ходит вокруг сковороды. Приподнимает крышку, вдыхает пар от жаркого. Прикрывает сковороду, отходит, жалобно мяучит. Не выдерживает, бросается к сковороде, хватает ее и устраивается в укромном уголке «за уксусным бочонком» (вместо него можно перед началом басни положить на эстраду один из подходящих пеньков). Хорошо сделать двух «курчонков»: одного— целого и другого — уже объеденного Васькой, одни косточки. На Поваре белый поварской костюм, колпак, в руке поварешка. Вбегая, он на ходу утирает рот. Ни в коем случае не надо изображать повара пьяным, со спотыкающейся походкой, с несвязной речью. Очень некрасиво, когда ребята изображают пьяных. Кстати, в этой басне дело совсем не в том, что Повар «по куме тризну правил», а в его пристрастии к пустым, бесцельным разговорам и собственному красноречию. Набросившись сначала на Ваську с упреками, он в дальнейшем настолько увлекается своим ораторским искусством, что чуть ли не забывает о самом виновнике и обращается непосредственно к зрителям. Он подражает плохому оратору, воздевает руки к небу, размахивает поварешкой. Оробевший Васька постепенно смелеет: он спокойно, уже не прячась, продолжает есть и с невинным видом даже поддакивает Повару. В конце он ставит сковороду на табуретку, аккуратненько складывает в нее косточки, прикрывает крышкой и «умывается» лапкой.

Зеркало и обезьяна

Мартышка, в Зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Медведя толк ногой:
«Смотри-ка,— говорит: — кум милый мой!
Что это там за рожа?
Какие у нее ужимки и прыжки!
Я удавилась бы с тоски,
Когда бы на нее хоть чуть была похожа.
А ведь, признайся, есть
Из кумушек моих таких кривляк пять-шесть:
Я даже их могу по пальцам перечесть».—
«Чем кумушек считать трудиться,
Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» —
Ей Мишка отвечал.
Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.

Таких примеров много в мире:
Не любит узнавать никто себя в сатире.
Я даже видел то вчера:
Что Климыч на руку нечист, все это знают;
Про взятки Климычу читают,
А он украдкою кивает на Петра.

В этой басне участвуют не три исполнителя — чтец, Обезьяна и Медведь,— а пять: две Обезьяны, два Медведя и чтец. Догадались почему? Потому что, раздумывая о том, как показать в басне зеркало, мы решили сделать его живым: никакого зеркала, пи настоящего, ни бутафорского, па сцене не будет, а будут «отражения», двойники Обезьяны и Медведя. Нужно подобрать на роли Обезьяны и ее двойника двух девочек, но возможности одинакового роста, с одинаковыми волосами; лица могут быть и не очень похожи. Чтобы увеличить их сходство, используйте детали костюмов: на Обезьянах могут быть совершенно одинаковые сборчатые яркие юбочки, одинаковые большие банты в волосах. На мальчиках— Медведе и его отражении — одинаковые жилетки, одинаковые гребенки и трости в руках. А остальное сходство зависит от исполнения. Басня начинается еще до начала текста, и эта первая сценка идет под музыку, как танец. На эстраду сзади выскакивают Обезьяна и ее двойник и становятся друг против друга, боком к зрителю. Между ними, посредине эстрады, как будто находится большое, в рост Обезьяны, зеркало. Обезьяна подскакивает к зеркалу, видит там свое отражение и возмущается вторжением какой- то посторонней «рожи». Она пытается прогнать ее, но и с ней хотят поступить так же. Она отбегает от зеркала — и та, «чужая», отбегает. Эта притаилась, наблюдает издали—и та тоже. Обезьяна осторожно подбирается к зеркалу, чтобы подстеречь и наказать обидчицу,— и та тут как тут. Передразнивает ее, грозит ей... Во время репетиции вы найдете целый ряд смешных действий для Обезьяны: и как она протирает зеркало лапкой, и как, замахнувшись для удара, нечаянно ушибает палец и потом сосет его, и еще многое другое. Исполнительницы должны так натренироваться, чтобы движения обеих абсолютно совпадали. Учтите, что если первая Обезьяна двигает правой рукой или ногой, то ее отражение — левой, то есть так, как это получается в настоящем зеркале. Медведь подходит к зеркалу для того, чтобы причесаться и поправить галстук,— и его двойник вынимает в точности такую же гребенку. Разговор Обезьяны с Медведем идет без музыки. Только так зрители могут догадаться, кто настоящая Обезьяна и настоящий Медведь, а кто их отражения: настоящие говорят вслух, а их двойники только двигают губами.

Гуси

Предлинной хворостиной
Мужик Гусей гнал в город продавать;
И, правду истинну сказать,
Не очень вежливо честил свой гурт гусиный:
На барыши спешил к базарному он дню
(А где до прибыли коснется,
Не только там гусям, и людям достается).
Я мужика и не виню;
Но Гуси иначе об этом толковали
И, встретяся с прохожим на пути,
Вот как на мужика пеняли:
«Где можно нас, Гусей, несчастнее найти?
Мужик так нами помыкает
И нас, как будто бы простых Гусей, гоняет;
А этого не смыслит неуч сей,
Что он обязан нам почтеньем;
Что мы свой знатный род ведем от тех Гусей,
Которым некогда был должен Рим спасеньем.
Там даже праздники им в честь учреждены!» —
«А вы хотите быть за что отличены?» —
Спросил прохожий их. «Да наши предки...» — «Знаю
И все читал; но ведать я желаю,
Вы сколько пользы принесли?» —
«Да наши предки Рим спасли!» —
«Все так, да вы что сделали такое?» —
«Мы? Ничего!» — «Так что ж и доброго в вас есть?
Оставьте предков вы в покое:
Им поделом была и честь;
А вы, друзья, лишь годны на жаркое».

Баснь эту можно бы и боле пояснить —
Да чтоб Гусей не раздразнить.

Существует легенда о том, что однажды на Древний Рим напали враги. Ночью они тайно окружили город. Гуси услышали приближение врага и своим криком разбудили стражников, охранявших город, предупредив таким образом об опасности.

Вы слышали выражение «идти гуськом»? Оно и пошло «от гусей». Вот так, один за другим, гуськом, выходят на сцену важным «гусиным» шагом все участники. Они обходят сцену «змейкой», разворачиваясь длинной лентой, вытягивают шеи, сердито шипят на «мужика», который, покрикивая, погоняет их длинной хворостиной; так и норовят цапнуть его за руку. Хозяин озабоченно пересчитывает их, потом садится на пенек отдохнуть. Гуси тоже усаживаются на землю, занимая всю сцену. Прохожий вы ходит справа. Текст Гусей разделен между несколькими Гусями по числу фраз. Остальные поддакивают в конце каждой фразы: «га-га-га!» Последние реплики («Да наши предки...», «Да наши предки Рим спасли!» и «Мы? Ничего!») Гуси говорят хором. В конце басни хозяин поднимается, берет хворостину, заставляет гусей встать, и они, так же, как вначале, уходят за кулису, противоположную той, откуда вышли. Гусям можно сделать одинаковые высокие стоячие воротнички из плотной бумаги, подпирающие подбородок.

Квартет



Проказница Мартышка,
Осел,
Козел
Да косолапый Мишка
Затеяли сыграть Квартет.
Достали нот, баса, альта, две скрипки
И сели на лужок под липки —
Пленять своим искусством свет.
Ударили в смычки, дерут, а толку нет.
«Стой, братцы, стой! — кричит Мартышка: — погодите!
Как музыке идти? Ведь вы не так сидите.
Ты с басом, Мишенька, садись против альта,
Я, прима, сяду против вторы;
Тогда пойдет уж музыка не та:
У нас запляшут лес и горы!»
Расселись, начали Квартет;
Он все-таки на лад нейдет.
«Постойте ж, я сыскал секрет,—
Кричит Осел: — мы, верно, уж поладим,
Коль рядом сядем».
Послушались Осла: уселись чинно в ряд,
А все-таки Квартет нейдет на лад.
Вот пуще прежнего пошли у них разборы
И споры,
Кому и как сидеть.
Случилось Соловью на шум их прилететь.
Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье:
«Пожалуй,— говорят: — возьми на час терпенье,
Чтобы Квартет в порядок наш привесть:
И ноты есть у нас, и инструменты есть;
Скажи лишь, как нам сесть!» —
«Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье
И уши ваших понежней,—
Им отвечает Соловей.—-
А вы, друзья, как ни садитесь,
Всё в музыканты не годитесь».

Не так просто достать для этой басни те самые инструменты, о которых в них говорится. Сделать их из фанеры? Получатся не инструменты, а макеты, на которых нельзя играть. Ничего не было бы удивительного, что Квартет не получается! Лучше собрать то, что можно: гитару, балалайку, две домры. Не чтец, а Мартышка, хвастая, будет говорить: «Достали нот, баса, альта, две скрипки». Ну, а Мартышка и ее приятели могли и ошибиться — откуда им разбираться в музыкальных инструментах, они и смычки-то себе сделали из прутиков! Первой на сцену со свертком нот в руках выбегает Мартышка. Она ищет подходящую полянку, считает пни — как раз четыре, прекрасно! — и зовет остальных. Чтец представляет их зрителям, называя по именам. Похвастав нотами и инструментами, Мартышка рассаживает музыкантов на пеньки, раздает им ноты и вдруг спохватывается, что играть-то нечем. Тут каждый и раздобывает себе прутик. «И-и-и — раз!» — скомандовала, взмахнув прутиком, Мартышка, и все «ударили в смычки». Вначале музыканты в восторге от своей музыки, но, взглянув на чтеца, который заткнул уши и отбежал от Квартета подальше, соображают, что получается что-то не то.
По ходу действия Квартет пересаживается несколько раз, и для каждой новой мизансцены используйте все возможности: и авансцену, и эстраду, и перестановку пней.
Конечно, настоящие пни в настоящем лесу передвинуть не так просто, но в «басенной стране» все возможно. Мартышка и Медведь залезают играть даже на деревья.
С инструментами нужно обращаться бережно. Даже в самый разгар споров не вздумайте с досады швырнуть их на землю, или грубо дергать струны, или драться ими.
И Мартышка, и Медведь, и Осел, и Козел — существа, в сущности, добродушные. Они не столь разозлены своим неуспехом, сколь огорчены. И Соловей (он отвечает им с дерева) говорит с ними не пренебрежительно, а вполне вежливо и даже сочувственно.

Осел и соловей


Осел увидел Соловья
И говорит ему: «Послушай-ка, дружище!
Ты, сказывают, петь великий мастерище:
Хотел бы очень я
Сам посудить, твое услышав пенье,
Велико ль подлинно твое уменье?»
Тут Соловей являть свое искусство стал:
Защелкал, засвистал
На тысячу ладов, тянул, переливался;
То нежно он ослабевал
И томной вдалеке свирелью отдавался,
То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.
Внимало всё тогда Любимцу и певцу Авроры;
Затихли ветерки, замолкли птичек хоры
И прилегли стада.
Чуть-чуть дыша, пастух им любовался
И только иногда,
Внимая Соловью, пастушке улыбался.
Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом,
«Изрядно,— говорит: -— сказать неложно,
Тебя без скуки слушать можно;
А жаль, что незнаком
Ты с нашим петухом:
Еще б ты боле навострился,
Когда бы у него немножко поучился».
Услыша суд такой, мой бедный Соловей
Вспорхнул и — полетел за тридевять полей.

Избави Бог и нас от этаких судей.

Самое трудное в этой басне — исполнение роли Соловья. А ведь как будто и слов никаких Соловью не дано, и делать ему особенно нечего — сиди на дереве и пой. Что петь, догадаться нетрудно: конечно, любимого всеми «Соловья» композитора Алябьева. Но вот как петь, если не удастся найти на роль Соловья девочку или мальчика, которые могли бы пропеть или художественно просвистать эту мелодию? Неужели Соловью под эту музыку, исполняемую пианисткой за сценой, открывать рот, делая вид, что он поет? Конечно, нет. Лучше сделать так: пусть Соловей поет, но не вслух, а про себя. Для этого ему не понадобится «открывать рот», а нужно лишь очень внимательно слушать музыку, чувствовать ее. Он может даже дирижировать себе чуть-чуть, легкими движениями, «петь руками». Он дирижирует и оглядывает все кругом и своими «поющими» руками как бы указывает зрителям на все то, о чем поет: на небо, на землю, на травы и цветы, на всю природу, которую он любит. А ведь в этом и заключается песня Соловья. Соответствующее освещение тоже поможет создать настроение: на сцене летняя ночь, над деревом взошла луна. Басня начинается так. Когда на сцене стемнело и раздалось пение Соловья (его самого вначале не видно), осторожно выходит чтец и затаив дыхание слушает. Раздаются тяжелые шаги, музыка смолкает, чтец оборачивается. «Осел...» — с досадой объявляет он и тут же с нежностью добавляет: «...и Соловей». После требования Осла Соловей на дереве и исполняет тот трудный кусок, о котором мы говорили. В середине его пения на сцену с одной стороны тихо выходят, обнявшись, три девочки, с другой — два мальчика: они тоже пришли послушать Соловья. После того как Соловей «вспорхнул и — полетел за тридевять полей», все они оборачиваются к зрителям и со вздохом говорят: «Избави Бог и нас от этаких судей».

Цветы

В отворенном окне богатого покоя,
В фарфоровых, расписанных горшках,
Цветы поддельные, с живыми вместе стоя,
На проволочных стебельках
Качалися спесиво
И выставляли веем красу свою на диво.
Вот дождик начал накрапать.
Цветы тафтяные Юпитера тут просят:
Нельзя ли дождь унять;
Дождь всячески они ругают и поносят.
«Юпитер! — молятся: — ты дождик прекрати;
Что в нем пути,
И что его на свете хуже?
Смотри, нельзя по улице пройти:
Везде лишь от него и грязь, и лужи».
Однако же Зевес не внял мольбе пустой,
И дождь себе прошел своею полосой.
Прогнавши зной,
Он воздух прохладил; природа оживилась,
И зелень вся как будто обновилась.
Тогда и на окне
Цветы живые все
Раскинулись во всей своей красе
И стали от дождя душистей,
Свежее и пушистей.
А бедные Цветы поддельные с тех пор
Лишились всей красы и брошены на двор,
Как сор.

Таланты истинны за критику не злятся:
Их повредить она не может красоты;
Одни поддельные цветы
Дождя боятся.

Конец предыдущей басни получился как будто не совсем вежливым по отношению к зрителям: словами «Избави Бог и нас от Этаких судей» как. бы сделан намек... Чтобы рассеять это впечатление, последней басней в спектакле мы показываем «Цветы». На эстраде стоят три девочки с большими, грубо и аляповато раскрашенными бумажными цветами в руках. Девочки изображают искусственные цветы, они чувствуют себя очень красивыми и гордо поглядывают вокруг. Перед ними, на нижней ступеньке эстрады, скрестив руки и опустив головы, сидят три другие девочки, скромные и незаметные. Это еще не распустившиеся живые цветы. Дождик изображается в музыке, на высоких нотах. Жалобные фразы надо поделить между тремя поддельными цветами. Во время дождя со всеми цветами происходит превращение: поддельные цветы никнут и под конец падают у девочек из рук, а сами девочки незаметно удаляются с эстрады. Живые цветы, наоборот, постепенно «распускаются»: вот каждая подняла 'голову, выпрямила спину, раскрылась одна рука, протянулась другая, и у каждой девочки в руках очутился настоящий цветок. Если настоящих цветов достать будет нельзя, придется взять искусственные, но сделан-ные изящно, со вкусом. Чтец подходит к девочкам, они протягивают ему свои цветы, он берет их, составляет букет и нюхает.
Перед заключительным четверостишием на сцену выходят все участники спектакля в пионерских галстуках. Они выстраиваются справа и слева от чтеца с цветами, оказавшегося в центре. «Таланты истинны за критику не злятся»,—- говорят те, что стоят слева. «Их повредить она не может красоты», — говорят те, что стоят справа. И все вместе кончают:
«Одни поддельные цветы Дождя боятся».
Этими словами все как бы прощаются с публикой, как бы говорят ей: «Мы не обижаемся, когда нас критикуют; справедливая критика нам только поможет, и мы будем вам за нее благодарны».

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования