Общение

Сейчас 547 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

H. В. Гоголь

Ночь перед Рождеством


Инсценировка Т. П. Андреевой

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Саша.
Миша, его младший брат.
Вакула, кузнец.
Оксана.
Черт.
Солоха.
Пацюк.
1-й запорожец,
2-й запорожец.
Царица.
Одарка.

Перед занавесом.

Сидит Саша и читает толстую книгу. Входит Миша.

Миша. Саша, что ты читаешь?
Саша (читает). Отстань! Гоголя.
Миша. Интересно?
Саша. Очень. Не мешай.
Миша. А про что?
Саша. «Ночь перед рождеством».
Миша. Сказка?
Саша. Ну да. Сказка. Отвяжись!
Миша. А про что в сказке?
Саша (вздыхает). Вот неотвязный! Про кузнеца Вакулу. Как он на черте с Украины в Петербург летал.
Миша. Почитай мне. Ну пожалуйста!
Саша. Ладно уж. Слушай да помалкивай.

Миша усаживается на скамеечку у ног Саши.

(Читает.) «Последний день перед рождеством прошел. Зимняя ночь наступила: глянули звезды, месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру. Морозило сильнее, чем с утра, но зато было так тихо, что скрип мороза под сапогом слы-шался за полверсты. Еще ни одна толпа парубков не показывалась под окнами хат, месяц один только заглядывал в них украдкою, как бы вызывая принарядившихся девушек выбежать скорее па скрипучий снег...»
За тюлевым занавесом на сцене желтый, как от керосиновой лампы, свет освещает Оксану, принаряжающуюся перед ручным зеркальцем.
Оксана. Что людям вздумалось расславлять, будто я хороша? Лгут люди, я совсем не хороша! Разве черные брови и очи мои так хороши, что уже равных им нет и на свете? Что тут хорошего в ртом носе, и в щеках, и в губах? Будто хороши мои черные косы? Ух, их можно испугаться вечером: они, как длинные змеи, перевились и обвились вокруг моей головы. Я вижу теперь, что я совсем не хороша! (Отодвигает несколько от себя зеркало, вскрикивает.) Нет, хороша я! Ах, как хороша! Чудо!

Тихо входит Вакула.

Вакула. Чудная девка! И хвастовства у нее мало! С час стоит, глядясь в зеркало, и не наглядится и еще хвалит себя вслух.
Оксана (обернувшись, увидела кузнеца и вскрикнула). Зачем ты пришел сюда? Разве хочется, чтобы выгнала за дверь лопатою?
Вакула. Не сердись на меня! Позволь хоть поговорить, хоть поглядеть на тебя!
Оксана. Кто же тебе запрещает? Говори и гляди. (Садится на лавку.)
Вакула. Позволь и мне сесть возле тебя?
Оксана (оттолкнув его). Поди прочь! Ты пахнешь дымом. Я думаю, меня всю обмарал своею сажею. (Отходит от него и снова охорашивается перед зеркалом.) Правда ли, что твоя мать ведьма?
Вакула. Что мне до матери? Ты у меня и мать, и отец, и все, что ни есть дорогого на свете!
Оксана. Видишь, какой ты!.. Однако ж дивчата не приходят... Что б это значило? Мне становится скучно!
Вакула. Так тебе весело с ними?
Оксана. Да уж веселее, чем с тобою. А! Кто-то стукнул. Верно, дивчата. (Ушла.)

Вакула (один). Чего мне больше ждать? Она издевается надо мною. Ей я так же дорог, как перержавевшая подкова.

Входят Оксана и Одарка.

Оксана. Одарка! У тебя новые черевики. Ах, какие хорошие! И с золотом! Хорошо тебе, Одарка, у тебя такой человек, который все тебе покупает, а мне некому достать такие славные черевички.
Вакула. Не тужи, моя ненаглядная Оксана! Я тебе достану такие черевики, какие редкая панночка носит.
Оксана. Ты? Посмотрю я, где ты достанешь такие черевики, которые могла бы я надеть на свою ногу! Разве те самые, которые носит царица?
Одарка (смеется).. Видишь, каких захотела!
Оксана. Да! Будь свидетельницей: если кузнец Вакула принесет те самые черевики, которые носит царица, то вот мое слово, что выйду тотчас же за него замуж!
Вакула. Прощай, Оксана! Дурачь, кого хочешь, а меня не увидишь больше на этом свете!
Одарка. Куда, Вакула?
Вакула. Прощайте! Даст Бог, увидимся на том свете, а на этом уже не гулять нам вместе. Не поминайте лихом!

Свет за тюлем гаснет.

Саша (читает). «Тут через трубу Вакуловой хаты клубами повалил дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле. Это была Солоха, мать Вакулы. Она поднялась так высоко, что одним только черным пятнышком мелькала вверху. Вдруг с противной стороны показалось другое пятнышко, увеличилось, стало растягиваться, и уже было не пятнышко, а просто — черт.
Мороз все увеличивался, и вверху сделалось так холодно, что черт перепрыгивал с одного копыта на другое и дул себе в кулак, желая сколько-нибудь отогреть мерзнувшие руки. Ведьма сама почувствовала, что холодно, несмотря на то что была тепло одета, а потому, поднявши руки кверху, отставила ногу и, приведши себя в такое положение, как человек, летящий на коньках, не сдвинувшись ни одним суставом, спустилась по воздуху, будто по ледяной покатой горе, и прямо — в трубу».

За тюлем зажигается красный с синим свет. Из-за кулис на метле выскакивает Солоха и натыкается на стоящие на полу мешки. За ней выскакивает на сцену Черт.

Солоха. Мешки Вакула принес, пусть же сам и вынесет!
Черт (прыгнул к Солохе). Пожалуйте ручку.
Солоха (протягивая ему руку). Нате!
Черт (целует руку). Ох!
Вакула (за сценой). Отвори!
Черт. Стучит кто-то?
Вакула (еще сильнее). Отвори!
Черт. Это кузнец! Слышишь, Солоха? Куда хочешь девай меня.
Солоха. Полезай в мешок. (Уходит.)

Черт лезет в мешок. Свет за тюлем гаснет и тут же снова зажигается.
Черта уже нет. Входит Вакула.

Вакула. Неужели не выбьется из ума моего эта негодная Оксана? Не хочу думать о ней, а все думается. И, как нарочно, о ней одной только. Отчего это так, что дума против воли лезет в голову? (Задумался. Увидел мешки.) Зачем тут лежат эти мешки? Их давно бы пора убрать отсюда! Завтра праздник, а в хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их в кузницу. (Хочет поднять мешок.) Кой черт! Мешки стали как будто тяжелее прежнего. Тут, верно, положено еще что-нибудь, кроме угля. Дурень я! Я и позабыл, что теперь мне кажется все тяжелее. Скоро буду от ветра валиться. Что я за баба! Не дам никому смеяться над собой! Хоть десять таких мешков — все подниму. Что, в самом деле? Как будто уже все пропало. Попробую еще одно средство: пойду к пузатому запорожцу Пацюку. Он, говорят, знает всех чертей и все сделает, что захочет. (Взваливает на себя мешок.)

Свет за тюлем гаснет.

Саша. «Черт запрыгал в мешке от радости, но кузнец, подумав, что он как-нибудь зацепил мешок и произвел сам это движение, ударил по мешку кулаком и, встряхнув его на плечах, отправился к пузатому Пацюку. Этот пузатый Пацюк был точно когда-то запорожцем, но выгнали его или он сам убежал из Запорожья, Этого никто не знал».

За тюлем загорается желтый свет. Пацюк сидит и ест галушки из стоящей на кадушке миски. За его спиной появляется В а к у л а с мешком
за плечами.

Вакула (кланяясь). Я к твоей милости пришел, Пацюк!

Пацюк поднял голову и снова начал есть галушки.

Ты, говорят, не во гнев будь сказано...— я веду об этом речь не для того, чтобы тебе нанесть какую обиду,— приходишься немного сродни черту.

Пацюк поднял голову и снова начал есть галушки.

К тебе пришел, Пацюк. Дай Боже тебе всего, добра всякого в довольствии, хлеба в плепорции. Пропадать приходится мне, грешному! Ничто не поможет мне на свете. Что будет, то будет. Приходится просить помощи у самого черта.

Пацюк поднял голову и снова начал есть галушки.

Что ж, Пацюк, как мне быть?
Пацюк. Когда нужно черта, то и ступай к черту. (Продолжает есть галушки.)
Вакула (кланяясь). Для того-то и пришел к тебе: кроме тебя, думаю, никто не знает к нему дороги.

Пацюк молчит и доедает галушки.

Сделай милость, человек добрый, не откажи. Расскажи хоть, как, примерно сказать, попасть на дорогу к нему.
Пацюк. Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами.
Вакула. Что? (Опускает мешок.) Что он говорит?

Свет гаснет, и, когда вновь зажигается синий свет, ни Пацюка, ни кадушки уже нет, а Черт сидит на Вакуле.

Черт. Это я, твой друг, все сделаю для товарища и друга! (В левое ухо.) Денег дам сколько хочешь. (В правое ухо.) Оксана будет сегодня же наша.
Вакула. Изволь! За такую цену готов быть твоим.
Черт (смеется). Ну, Вакула, ты знаешь, что без контракта ничего не делают.
Вакула. Я готов! У вас, я слышал, расписываются кровью; постой же, я достану в кармане гвоздь. (Заложив руку за спину, хватает Черта за хвост.)
Черт (смеясь). Вишь, какой шутник! Ну полно, Вакула, побаловал и хватит.
Вакула. Постой, голубчик! (Стаскивает Черта со спины за хвост.) Будешь ты у меня знать, как подучивать на грехи добрых людей! (Садится Черту на спину.)
Черт (жалобно стонет). Помилуй, Вакула, все, что для тебя нужно, все сделаю, отпусти только душу на покаяние!
Вакула. А, вот каким голосом запел! Теперь я знаю, что мне делать. Вези меня сей же час на себе! Слышишь? Да несись, как птица!
Черт. Куда?
Вакула. В Петербург, прямо к царице!

Свет за тюлем гаснет.

Саша. «И кузнец обомлел от страха, чувствуя себя поднимающимся в воздух. Сначала поднялся он от земли на такую высоту, что ничего не мог видеть внизу, и пролетел, как муха, под самым месяцем, так что если бы не наклонился немного, то зацепил бы его шапкою. Однако ж немного спустя он ободрился и уже стал подшучивать над чертом. Все было светло в вышине. Воздух в легком серебряном тумане был прозрачен. И вдруг заблестел перед ним Петербург, весь в огнях».

Зеленый свет за тюлем освещает Черта и Вакулу у него на спине.

Черт. Прямо ли ехать к царице?
Вакула. Нет, страшно. Тут где-то, не знаю, пристали запорожцы, которые проезжали осенью через Диканьку. Они ехали из Сечи с бумагами к царице; все бы таки посоветоваться с ними. Эй, сатана! Полезай ко мне в карман да веди к запорожцам!

Темнота. Зажигается желтый свет. Сидят два запорожца.

Вакула (кланяясь до земли). Здравствуйте, панове! Помогай Бог вам, вот где увиделись!
1-й запорожец. Что там за человек?
Вакула. А вы не спознали? Это я, Вакула, кузнец. Когда проезжали осенью через Диканьку, то погостили, дай Боже вам всякого здоровья и долголетия, у меня без малого два дня. Я новую шину тогда поставил на переднее колесо вашей кибитки.
2-й запорожец. А! Это тот самый кузнец, который малюет важно.
1-й запорожец. Здорово, земляк. После потолкуем с тобой, земляк, побольше.
2-й запорожец. Теперь же мы едем к царице.
Вакула. До царицы? А будьте ласковы, панове, возьмите и
меня с собою!
1-й запорожец. Тебя? Что ты будешь там делать? Нет, не можно!
2-й запорожец. Мы, брат, будем с царицей толковать про свое.
Вакула. Возьмите! (Наклонясь к своему карману.) Черт, проси! (Ударяет по карману.)

Черт пискнул.

2-й запорожец. Возьмем его, в самом деле?
1-й запорожец. Пожалуй, возьмем!

Свет за тюлем гаснет.

Саша. «Чудно снова показалось кузнецу, когда понесся он в огромной карете, качаясь на рессорах, когда с обеих сторон мимо него бежали четырехэтажные дома и мостовая, гремя, казалось, сама катилась под ноги лошадям. Карета остановилась перед дворцом. Запорожцы вышли, вступили в великолепные сени и начали подыматься на блистательно освещенную лестницу. Робко следовал за ними кузнец, опасаясь на каждом шагу поскользнуться на паркете. Прошли три залы. Вдруг запорожцы пали на землю и закричали в один голос. Кузнец, не видя ничего, растянулся и сам со всем усердием на полу».

Запорожцы и стоящая перед ними царица освещаются ярким светом за тюлем.



Запорожцы и Вакула. Помилуй, мамо! Помилуй! Царица. Встаньте.
Запорожцы и Вакула. Не встанем, мамо! Не встанем! Умрем, а не встанем!
Царица. Встаньте — я велю!

Запорожцы и Вакула встают.

Светлейший обещал познакомить меня с моим народом, которого я до сих пор еще не видела. Чего хотите вы?
Вакула (про себя). Теперь пора! Царица спрашивает, чего хотите! (Ей.) Ваше царское величество, не прикажите казнить, прикажите миловать! Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевики, что на ногах ваших? Я думаю, ни один швец ни в одном государстве на свете не сумеет так сделать! Боже ты мой, что, если бы моя жинка надела такие черевики!
Царица. Если тебе так хочется иметь такие башмаки, то это не трудно сделать. (Обернувшись за кулисы.) Принесите ему сейчас же башмаки, самые дорогие, с золотом. (К запорожцам.) Хорошо ли вас здесь содержат?
1-й запорожец. Та спасибо, мамо! Провиант дают хороший...

Из-за кулис протягиваются руки в белых перчатках, с подушкой, на которой лежат царицыны башмаки.

Царица (Вакуле). Возьми себе мои черевики, добрый человек.
Вакула. Спасибо, мамо! (Кланяется и отходит с башмаками в сторону к занавесу.)
Царица (к запорожцам). Значит, провиант дают хороший?
2-й запорожец. Хороший, хотя бараны здешние совсем не то, что у нас на Запорожье.
Вакула (у самого занавеса нагнулся к карману и стукнул по нему кулаком). Черт! Вынеси меня отсюда скорее!

Свет за тюлем гаснет.

Саша. «Еще быстрее в остальное время ночи несся черт с кузнецом назад, и мигом очутился Вакула около своей хаты. Тут, схвативши хворостину, отвесил он черту три удара, и бедный черт припустился бежать. После сего Вакула вошел в сени, зарылся в сено и проспал до утра».

Золотистый свет за тюлем освещает Оксану.

Оксана. Что, если он в самом деле ушел и никогда не вернется в село? Что, если он в самом деле решился на что-нибудь страшное? Чего доброго! Он же так любил меня...
Вакула (появляясь). Погляди, какие я тебе принес черевики!
Оксана (радостно вскрикивает). Ай!
Вакула. Те самые, которые носит царица.
Оксана. Нет, нет! Мне не нужно черевиков! Я и без черевиков тебя люблю!

Свет за тюлем гаснет.

Занавес.

Советы исполнителям

Инсценировка рассчитана на такой кружок школьной самодеятельности, в котором и ребят немного, и, может быть, нет костюмов, декораций, оборудованной сцены. Если бы даже пришлось устраивать спектакль просто в классе или дома в комнате, то и тогда можно было бы его поставить.
Что же нужно для постановки спектакля?
Несколько отступя от задней стены сцены или комнаты повесьте белую занавеску (можно из сшитых простынь). За этой занавеской будут переодеваться и ждать своего выхода на сцену исполнители. Там же будут спрятаны необходимые по ходу действия вещи: скамейки, мешки, бочка и миска.
Вместо занавеса можно повесить одеяла или другой подходящий материал. Занавес нужно повесить на таком расстоянии от задней белой занавески, чтобы между ними оставалась площадка для игры — сцена.
Перед занавесом справа или слева (как удобнее в данном помещении) нужно поставить кресло для Саши, а у его ног — маленькую скамеечку для Миши.
Освещение нужно устроить так, чтобы у Саши была особая лампочка со своим выключателем, а свет на сцене включался бы отдельно от нее. Когда Саша говорит, он зажигает свою лампочку, когда начинается действие на сцене, гасит. Если нельзя устро-ить отдельный выключатель, можно использовать карманный фонарик, переносный электрический ночничок — что легче будет достать.
Пока Саша читает и занавес закрыт, на сцене горит свет. Там устанавливаются вещи и занимают свои места исполнители. Затем свет гасится, в темноте раздвигается занавес, и, когда снова зажигается свет, действующие лица уже стоят и сидят на своих местах.
Когда кончилось действие, свет гасится, в темноте закрывается занавес. Саша зажигает лампу и продолжает читать. Как только он заговорил, на сцене за закрытым занавесом включают свет и начинают перестановку декораций для следующей картины.
Саша и Миша в начале спектакля выходят на свои места не из-за занавеса, а из зрительного зала. Когда же спектакль окончился, Саша гасит свою лампу и уходит с Мишей за занавес на сцену.
Освещается зрительный зал, и зрители видят пустое кресло перед закрытым занавесом. Спектакль окончен.
Чтобы во время спектакля не было никакого замешательства, необходимо точно распределить все обязанности по перестановке декораций. Эти перестановки нужно несколько раз прорепетировать, добиваясь четкой и бесшумной работы. На сцене не должно быть ни одного постороннего человека: всё делают сами исполнители. Когда вы добьетесь полной слаженности в перестановках, можно считать техническую сторону спектакля готовой: перед глазами зрителей все, «как в сказке», неожиданно возникает из темноты, сцена за сценой сменяются без малейшей задержки.
Если будет возможность достать марлю (вместо тюля), то непосредственно за занавесом натягивается во всю сцену второй занавес (в нашей инсценировке это называется «тюлевый занавес»). Когда за марлевым занавесом свет погашен, а сидящие перед марлей Саша и Миша освещены своей лампочкой, то из зрительного зала не будет видно, что делается на сцене за марлей. Там же будет достаточно светло от Сашиной лампочки, для того чтобы делать перестановку к следующей картине. Когда же Саша свою лампочку погасит и на сцене свет будет зажжен, то сквозь марлю зрители увидят все происходящее там. Марлевый занавес открывается только раз — после слов Саши: «...как бы вызывая принарядившихся девушек выбежать скорее на скрипучий снег».
Занавес закрывается, только когда Саша с Мишей уходят в темноте со сцены.
Зрелище через марлю как бы в тумане создает впечатление сказочности происходящего. Если же менять на сцене цвет освещения, то зрелище станет еще более фантастическим.
Лучше всего этого можно достигнуть, освещая сцену проекционным фонарем и меняя перед его объективом светофильтры из цветного целлофана. Ставится проекционный фонарь за занавесом, перед которым сидит Саша, чтобы фонарь не был виден зрителям. С помощью такого фонаря можно достичь впечатления полета Вакулы на черте. Делается это так. Черт стоит на четвереньках на скамейке. Вакула, оседлав его, становится ногами тоже на скамейку. Они, не двигаясь, ведут свой разговор: круг света из фонаря освещает сквозь синий или зеленый целлофан только Вакулу на черте, оставляя в темноте скамейку. Если при этом прожектору придать вращательное движение, то колебание теней на освещенном белом заднике создаст впечатление полета.
Чтобы проще и быстрее делать перестановки, надо обходиться возможно меньшим количеством вещей.

Широкая скамейка без спинки (или две составленные скамейки). На ней сидят Вакула с Оксаной в первой и последней сценах и запорожцы, когда к ним приходит Вакула.
Кадушка. Ее можно сделать из перевернутой табуретки, обив фанерой, картоном или газетами, наклеенными в несколько слоев. На ней у Пацюка стоит миска с галушками, а до того, обернутая в материю, она изображает один из мешков, который Вакула вы-волакивает из хаты; та же кадушка может служить сиденьем для царицы, если она закрывает ее своими юбками и мантией.

Мешок с чертом. В пустой мешок нужно наложить топорщащиеся вещи; например, ветки кустарника. Мешок должен быть достаточно тяжел, чтобы лежал на спине у В акулы, не соскальзывая при движениях.

Царицыны черевички. На обыкновенные туфли можно сделать чехольчики из «золотой» или «серебряной» бумаги (например, из оберток чая). Их подают Вакуле завязанными в яркий шелковый платок. Когда он поставит их перед Оксаной на скамейку и развяжет, направьте на них свет, чтобы они блестели.

Сложнее дело обстоит с костюмами.

Костюм Оксаны. Белая блузка с украинской вышивкой. Если такой нет, нашейте на грудь и рукава белой блузки четырехугольные куски белой же материи, раскрашенной (растрафареченной) под украинскую вышивку. На шею наденьте бусы. Косы оберните вокруг головы и завяжите сзади разноцветными лентами, спадающими на спину и через плечи на грудь. Черную или синюю юбочку надо подпоясать красным или зеленым шарфом — кушаком.

Костюм Солохи. Солоха одета так же, как и Оксана, но на голове платок, завязанный сзади, на затылке.

Костюм Одарки. Коричневое пальто, подпоясанное красным кушаком. Голова повязана светлым или пестрым платком. На ногах блестящие (резиновые) сапожки.

Костюм царицы. Платье (по возможности шелковое) с обтягивающим фигуру лифом и очень широкой, пышной юбкой до полу. Через плечо голубая лента, и на ней на груди «бриллиантовая» звезда. На шее «драгоценное» ожерелье. Прическа с высоким зачесом надо лбом и с локонами на висках, волосы сильно напудренные, маленькая корона на прическе (драгоценностями могут служить елочные украшения). В руках может быть веер. На одно плечо наброшен яркий длинный плащ (можно взять скатерть), стелющийся по полу.

Костюм Пацюка. Белая рубашка с украинской вышивкой, или просто на грудь белой рубашки нашивается лоскут, разрисованный под украинскую вышивку. Рубашка заправлена в синие широкие шаровары, подпоясана широким матерчатым кушаком яр-кого цвета. На ногах сапоги.

Костюм Вакулы. Коричневое (или серое) дамское пальто, подпоясанное широким красным матерчатым кушаком. В руках серая барашковая шапка. Шаровары. Сапоги.

Костюм запорожцев. Одеты так же, как Пацюк, но на одно плечо накинуто дамское яркое пальто (зеленое, красное), так, чтобы нельзя было рассмотреть фасон.

Костюм черта. Гоночный конькобежный или тренировочный черный костюм. На, лбу привязаны рожки из картона, сзади пришит хвост — обшитая черной материей бечевка.

Чтобы правильно сыграть каждую из ролей, нужно хорошо помнить всё, что сказано о данном действующем лице у Гоголя как от автора, так и от лица других персонажей. Главное внимание обращайте не на внешнее сходство, а на правильную передачу харак-тера действующего лица.
Очень ответственны роли Саши и Миши. Чтобы зрители не заскучали, Саша должен ярко представить себе (вообразить) всю гоголевскую повесть и постараться прочесть ее так, чтобы слушатели, в свою очередь, живо представляли себе все происходящие события, а Миша должен стараться внимательно слушать Сашу.
Слушать собеседника (партнера) — значит представлять себе то, о чем он говорит. Тогда и отвечать ему словами своей роли становится легче.
Было бы хорошо использовать в инсценировке украинские песни.
Так, например, Оксана, принаряжаясь перед зеркальцем, может петь веселую песенку.
Когда Вакула скажет: «Ты у меня и мать, и отец, и все, что ни есть дорогого на свете», с улицы, из-за сцены, донесется хоровая песня, которая продолжается до слов Оксаны: «Вот мое слово, что выйду тотчас же за него замуж!»
Запорожцы до того, как входит к ним Вакула, могут петь протяжную песню.
В последней картине после слов Оксаны: «Он же так любил меня...» — издали слышится песня Вакулы. Постепенно она приближается, и Вакула входит с песней, ставит узел на скамью, развязывает его. Развязав, перестает петь и говорит: «Погляди, какие я тебе принес черевики!..»
После слов Оксаны: «Я и без черевиков тебя люблю!» — за сценой вдруг грянула плясовая песня. Оксана и Вакула подхватили песню и пустились в пляс.

От художника

Для облегчения оформления спектакля мы предлагаем вам воспользоваться распространенным в театре приемом передачи целого через деталь, через символ.
Очень типичное украшение украинской хаты — расшитое полотенце, рушник. Такой рушник может стать символом всей хаты. Точно так же лепной орнамент в стиле барокко — символ дворца царицы.
Распишите красками под украинскую вышивку кусок холста и закрепите его перед «орнаментом», выполненным тем же способом.
В перемене при закрытом занавесе «рушник» снимается, открывая «орнамент», когда же действие переносится опять в хату, «рушник» навешивается снова.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования