Общение

Сейчас 727 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Н. В. Гоголь

Мертвые души

Сцены из драматической композиции М. А. Булгакова

У НОЗДРЕВА

В доме Ноздрева. Яркий день. На стене — сабли, два ружья и портрет Суворова.
Ноздрев с Чичиковым стоят у окна.

Ноздрев. Ну, я тебе покажу свое владенье. Вон граница. Все, что ты видишь по эту сторону, все это мое. И по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и все, что за лесом, все мое. Вот на этом поле такая гибель зайцев, что земли не видно. Я сам, своими руками, поймал одного за задние ноги. (Подходит к столу, вооружается колодой.) Ну, для препровождения времени держу триста рублей банку.
Чичиков (садится). А, чтоб не позабыть. У меня к тебе просьба.
Ноздрев. Какая?
Чичиков. Дай прежде слово, что исполнишь.
Ноздрев. Изволь.
Чичиков. Честное слово?
Ноздрев. Честное слово.
Чичиков. Вот какая просьба: у тебя есть, чай, много умерших крестьян, которые еще не вычеркнуты из ревизии?
Ноздрев. Ну, есть. А что?
Чичиков. Переведи их на меня, на мое имя.
Ноздрев. А на что тебе?
Чичиков. Ну да мне нужно.
Ноздрев. Ну, уж верно что-нибудь затеял? Признайся, что?
Чичиков. Да что ж затеял? Из этакого пустяка и затеять ничего нельзя.
Ноздрев. Да зачем они тебе?
Чичиков. Ох, какой любопытный! Ну просто так, пришла фантазия.
Ноздрев. Так вот же. До тех пор, пока не скажешь, не сделаю.
Чичиков. Ну, вот видишь, вот уже и нечестно с твоей стороны. Слово дал, да и на попятный двор.
Ноздрев. Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю, пока не скажешь, на что.
Чичиков (тихо). Что бы такое сказать ему?.. Гм... (Громко.) Мертвые души мне нужны для приобретения весу в обществе...
Ноздрев. Врешь, врешь...
Чичиков. Ну, так я ж тебе скажу прямее: я задумал жениться, но нужно тебе знать, что отец и мать невесты — преамбициозные люди...
Ноздрев. Врешь, врешь...
Чичиков. Однако ж это обидно, почему я непременно лгу?

Надвигается туча, на сцене темнеет.

Ноздрев. Ну, да ведь я знаю тебя, ведь ты большой мошенник. Позволь мне это сказать тебе по дружбе. Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил на первом дереве. Я говорю тебе это откровенно, не с тем, чтобы обидеть тебя, а просто по-дружески говорю.
Чичиков. Всему есть границы. Если хочешь пощеголять подобными речами, так ступай в казармы.

Пауза.

Не хочешь подарить, так продай.
Ноздрев. Продать? Да ведь я знаю тебя, ведь ты дорого не дашь за них.
Чичиков. Эх, да ты ведь тоже хорош! Что они у тебя — бриллиантовые, что ли?
Ноздрев. Ну, послушай, чтобы доказать тебе, что я вовсе не какой-нибудь скалдырник, я не возьму за них ничего. Купи у меня жеребца, я тебе дам их в придачу.
Чичиков. Помилуй, на что ж мне жеребец?
Ноздрев. Как — на что? Да ведь я за него заплатил десять тысяч, а тебе отдаю за четыре.
Чичиков. Да на что мне жеребец?
Ноздрев. Ты не понимаешь. Ведь я с тебя возьму теперь только три тысячи, а остальную тысячу ты можешь уплатить мне после.
Чичиков. Да не нужен мне жеребец, Бог с ним.
Ноздрев. Ну, купи каурую кобылу.
Чичиков. И кобылы не нужно.
Ноздрев. За кобылу и за серого коня возьму с тебя только две тысячи.
Чичиков. Да не нужны мне лошади.
Ноздрев. Ты их продашь, тебе на первой ярмарке дадут за них втрое больше.
Чичиков. Так лучше ж ты их сам продай, когда уверен, что выиграешь втрое.
Ноздрев. Мне хочется, чтобы ты получил выгоду.
Чичиков. Благодарю за расположение, не нужно каурой кобылы.
Ноздрев. Ну, так купи собак. Я тебе продам такую суку, просто мороз по коже подирает. Брудастая, с усами, собака... Шерсть стоит вверх, как щетина, бочковатость ребер уму непостижимая! Лапа вся в комке, земли не заденет!
Чичиков. Да зачем мне собака с усами? Я не охотник.
Ноздрев. Ну, тогда купи у меня щенка. Вот щенок! Краденый. Ни за самого себя не отдавал хозяин! Я ему сулил каурую кобылу, которую, помнишь, выменял у Хвостырева? (Подходит к окну, кричит.) Порфирий!

Порфирий появляется в окне со щенком в руках.

Ты, однако же, не сделал того, что я тебе говорил, и не подумал вычесать его?
Порфирий. Нет, я его вычесывал.
Ноздрев. Отчего же блохи?
Порфирий. Не могу знать. Из брички поналезли.
Ноздрев. Врешь, врешь! И не воображал чесать. Я думаю, дурак, своих же напустил. Посмотри, Чичиков, какие уши!

Чичиков подходит к окну.

Ha-ко, на-ко, пощупай рукой!
Чичиков (щупает). Доброй породы.
Ноздрев. А нос? Чувствуешь, какой холодный?
Чичиков. Хорошее чутье.
Ноздрев. Настоящий мордаш! Порфирий, отнеси его! (Чичикову.) Если не хочешь собак, купи у меня шарманку.
Чичиков. Да зачем мне шарманка? Ведь я не немец, чтобы, тащася по дорогам, выпрашивать деньги.
Ноздрев. Да ведь это не такая шарманка, как носят немцы. Это орган. Вся из красного дерева...

Вдали начинает погромыхивать.

Я тебе дам шарманку и мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей в придачу.
Чичиков. А я в чем поеду?
Ноздрев. Я тебе дам другую бричку. Ты ее только перекрасишь, будет чудо-бричка!
Чичиков. Эх, тебя неугомонный бес как обуял!
Ноздрев. Бричка, шарманка, мертвые души...
Чичиков. Не хочу.
Ноздрев. Отчего же ты не хочешь?
Чичиков. Не хочу, да и полно.
Ноздрев. Экой ты, право, какой! С тобой, как я вижу, нельзя, как водится между хорошими друзьями и товарищами!.. Такой, право! Сейчас видно, что двуличный человек!
Чичиков. Да что же я, дурак, что ли? Ты посуди сам, зачем же приобретать вещь, решительно для меня ненужную?
Ноздрев. Ну, уж, пожалуйста, не говори. Теперь я очень хорошо тебя знаю. Такая, право, ракалья! Ну послушай, хочешь, метнем банчик? Я поставлю всех умерших на карту, шарманку тоже.
Чичиков. Ну, метать банк — это значит подвергаться неизвестности.
Ноздрев. Отчего же неизвестности? Никакой неизвестности. Будь только на твоей стороне счастье, ты можешь выиграть чертову пропасть! (Мечет.) Экое счастье! Экое счастье! Так и колотит! Вон она!..
Чичиков. Кто?
Ноздрев. Проклятая девятка, на которой я все просадил! Чувствовал, что продаст, да уж, зажмурив глаза, думаю себе: «Продавай, проклятая!» Не хочешь играть?
Чичиков. Нет.
Ноздрев. Ну, дрянь же ты! Я думал было прежде, что ты хоть сколько-нибудь порядочный человек. А ты никакого не понимаешь обращения. Хотел было даром отдать мертвые души, теперь черта лысого получишь! Хоть три царства давай, не отдам! (Кричит в окно.) Порфирий! Ступай скажи конюху, чтоб не давал овса лошадям его! Пусть их едят одно сено. Лучше бы просто на глаза не показывался!
Чичиков (обидевшись, кричит в окно). Селифан! Подавай! (Берет картуз.)
Ноздрев. Постой! Ну послушай, сыграем в шашки! Выиграешь — все твои! Ведь это не в банк, тут никакого не может быть счастья или фальши. Ведь это не карты, где сплошной обман и жульничество. Тут все от искусства... Я даже тебя предваряю, что совсем не умею играть.
Чичиков (про себя). Сем-ка я, в шашки я игрывал недурно, а на штуки ему здесь трудно подняться. (Громко.) Изволь, так и быть, в шашки сыграю.
Ноздрев. Души идут в ста рублях.
Чичиков. Довольно, если пойдут в пятидесяти.



Ноздрев. Нет, что же за куш — пятьдесят? Лучше уж в эту сумму я включу тебе какого-нибудь щенка средней руки или золотую печатку к часам.
Чичиков. Ну, изволь.
Ноздрев. Сколько же ты мне дашь вперед?
Чичиков. Это с какой стати? Я сам плохо играю.

Играют.

Ноздрев. Знаем мы вас, как вы плохо играете...
Чичиков. Давненько не брал я в руки шашек...
Ноздрев. Знаем мы вас, как вы плохо играете...
Чичиков. Давненько не брал я в руки шашек...
Ноздрев. Знаем мы вас, как вы плохо играете...
Чичиков. Давненько не брал я в руки... Э… э… это что? Отсади-ка ее назад!
Ноздрев. Кого?
Чичиков. Да шашку-то! А другая?.. Нет, с тобой нет никакой возможности играть! Этак не ходят — по две шашки вдруг!
Ноздрев. Отчего же по две? Это — по ошибке, одна подвинулась нечаянно. Я ее отодвину, изволь.
Чичиков. А другая откуда взялась?
Ноздрев. Какая другая?
Чичиков. Вот пробирается в дамки!
Ноздрев. Вот тебе на! Будто и не помнишь!
Чичиков. Ты ее только теперь пристроил. Ей место вон где!
Ноздрев. Как — где место? Да ты, брат, как я вижу, сочинитель.
Чичиков. Нет, брат, это, кажется, ты сочинитель, да только неудачный.
Ноздрев. За кого же ты меня почитаешь? Стану я разве плутовать?
Чичиков. Я тебя ни за кого не почитаю, но только играть с этих пор никогда не буду. (Смешал шашки.)
Ноздрев. Нет, ты не можешь отказаться! Игра начата! Ты должен кончить партию! Это ничего, что ты смешал шашки, я помню все ходы!
Чичиков. Нет, я с тобой не стану играть!
Ноздрев. Сейчас буду тебя бить! Так ты не хочешь играть? Отвечай мне напрямик!
Чичиков. Если б ты играл, как прилично честному человеку, но теперь не могу.
Ноздрев. А, так ты не можешь! А, так ты не можешь! Подлец! Когда увидел, что не твоя берет, так не можешь! Я заставлю тебя играть! Сейчас буду бить! (Свистит.) Пожар! Скосырь! Черкай! Северга! (Свистит.)

Слышен собачий лай.

Бейте его! Порфирий! Павлушка!! Бить! (Бросается на Чичикова, тот прячется от него.) Порфирий! На приступ! Ура! (Свистит.)

Удар грома.

Занавес.

У КОРОБОЧКИ

Гроза. За закрытым занавесом раздается сильный стук. Перед занавесом пробегает Фетинья.

Голоса за занавесом:

Фетинья. Кто стучит?
Чичиков. Пустите, матушка, с дороги сбились.
Фетинья. Кто вы такой?
Чичиков. Дворянин, матушка.
Фетинья (бежит через просцениум обратно). Матушка, дворянин.
Коробочка. Ну, впусти.

Занавес открывается.

Комната Коробочки. Стол, на нем — самовар и чайная посуда, стулья.
Коробочка сидит в кресле. Входит Чичиков.

Чичиков. Извините, матушка, что побеспокоил неожиданным приездом.
Коробочка. Ничего, ничего. В какое-то время Бог вас принес! Гром такой... Вишь, сумятица какая... Чайку выпьете, батюшка?
Чичиков. Недурно, матушка.
Коробочка. А с чем прихлебнете чайку? Во фляжке — фруктовая.
Чичиков. Недурно, матушка, хлебнем и фруктовой. А позвольте узнать вашу фамилию... Я так рассеялся...
Коробочка. Коробочка, коллежская секретарша.
Чичиков. Покорнейше благодарю. Фу... Фу... Сукин сын!
Коробочка. Кто, батюшка?
Чичиков. Ноздрев, матушка. Знаете?
Коробочка. Нет, не слыхивала.
Чичиков. Ваше счастье.
Коробочка. Блинцов, батюшка. Прошу покорно закусить.
Чичиков. А имя, отчество?
Коробочка. Настасья Петровна.
Чичиков. Хорошее имя. У меня тетка родная, сестра моей матери, Настасья Петровна. У вас, матушка, блинцы очень вкусны.

Гром.

Коробочка. А ваше имя как? Ведь вы, я чай, заседатель?
Чичиков. Нет, матушка, чай, не заседатель. А так ездим по своим делишкам.
Коробочка. А, так вы покупщик? Как же жаль, право, что я продала мед купцам так дешево. Ты бы, отец мой, у меня, верно, его купил?
Чичиков. А вот меду и не купил бы.
Коробочка. Что ж другое, разве пеньку?
Чичиков. Нет, матушка, другого рода товарец. Скажите, у вас умирали крестьяне?
Коробочка. Ох, батюшка, осьмнадцать человек! И умер такой все славный народ. Кузнец у меня сгорел.
Чичиков. Разве у вас был пожар, матушка?
Коробочка. Бог приберег. Сам сгорел, отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чересчур выпил, синий огонек пошел от него. Истлел, истлел и почернел, как уголь. И теперь мне выехать не на чем. Некому лошадей подковать.
Чичиков. На все воля божья, матушка. Против мудрости божьей ничего нельзя сказать. Уступите-ка их мне, Настасья Петровна.
Коробочка. Кого, батюшка?

Чичиков. Да вот этих-то всех, что умерли.
Коробочка. Да как же уступить?
Чичиков. Да так просто. Или, пожалуй, продайте, я вам за них дам деньги.
Коробочка. Я, право, в толк не возьму. Нешто хочешь ты их откапывать из земли?
Чичиков. Э, матушка... Покупка будет значиться только на бумаге, а души будут прописаны, как бы живые.
Коробочка (перекрестясь). Да на что ж они тебе?
Чичиков. Это уж мое дело.
Коробочка. Да ведь они же мертвые.
Чичиков. Да кто же говорит, что они живые? Вы за них платите, я вас избавлю и от хлопот, и от платежа да еще сверх того дам вам пятнадцать рублей ассигнациями. Ну, теперь ясно?
Коробочка. Право, не знаю, ведь я мертвых никогда еще не продавала.
Чичиков. Еще бы! Это скорей походило бы на диво, если бы вы их кому-нибудь продали.

Пауза.

Так что же, матушка, по рукам, что ли?
Коробочка. Право, отец мой, никогда еще не случалось продавать мне покойников. Живых-то я уступила отцу протопопу, двух девок по сту рублей каждую, и очень благодарил.
Чичиков. Да не в живых дело. Я спрашиваю мертвых.
Коробочка. Да ведь меня только и останавливает, что они мертвые. Может быть, ты, отец мой, меня обманываешь, а они... того... они больше как-нибудь стоят?
Чичиков. Послушайте, матушка. Эк какие вы! Что же они могут стоить! На что они нужны?
Коробочка. Уж это точно, правда. Уж совсем ни на что не нужны.
Чичиков. А вы берете ни за что пятнадцать рублей, ведь это же деньги! Ведь они на улице не валяются. Ну, скажите, матушка, почем вы продали мед?
Коробочка. По двенадцати рублей за пуд.
Чичиков. Ну, матушка, взяли греха на душу — по двенадцати не продали. Ну, все равно, ну ведь то — мед, а это — ничто! А я вам ни за что плачу, и не двенадцать рублей, а пятнадцать рублей, да и не серебром, а синими ассигнациями!
Коробочка. Право, я боюсь на первых порах не понести бы как-нибудь убытку. Лучше уж я маненько повременю, авось понаедут купцы, я и применюсь к ценам.
Чичиков. Страм, страм, матушка! Просто страм! Кто ж станет покупать их? Ну, какое употребление он может из них сделать?
Коробочка. А может, в хозяйстве-то как-нибудь под случай понадобятся?
Чичиков. Мертвые — в хозяйстве? Эк, куда хватила! Воробьев пугать по ночам в огороде?
Коробочка. С нами крестная сила! Какие ты страсти говоришь!
Чичиков. А куда же еще? Куда вы их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь кости и могилы, все вам останется. Ну, так что же? Отвечайте, по крайней мере.

Пауза.

О чем вы думаете, Настасья Петровна?
Коробочка. Право, я все не приберу, как мне быть. Лучше я вам пеньку продам.
Чичиков. Да что ж пенька? Помилуйте, я вас прошу совсем о другом, а вы мне пеньку суете.

Пауза.

Так как же, Настасья Петровна?
Коробочка. Ей-богу, товар такой странный, совсем небывалый.
Чичиков (трахнув стулом). Чтоб тебя черт!..
Коробочка. Ох, не припоминай его, Бог с ним! Ох!.. Еще третьего дня всю ночь мне снился, окаянный. Такой гадкий привиделся, а рога-то длиннее бычачьих!
Чичиков. Я дивлюсь, как они вам десятками не снятся! Из одного христианского человеколюбия хотел!.. Вижу, бедная вдова убивается, терпит нужду, да пропади и околей со всей вашей деревней!..
Коробочка. Ах, какие ты забранки пригинаешь!
Чичиков. Да не найдешь слов с вами, право, словно какая-нибудь, не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама не ест, и другим не дает!
Коробочка. Да чего ж ты рассердился так горячо? Знай я прежде, что ты такой сердитый, я б не прекословила. Изволь, я готова отдать за пятнадцать ассигнацией.
Чичиков. Фу, черт... (Утирает пот.) В городе какого-нибудь поверенного или знакомого имеете, которого могли бы уполномочить на совершение крепости?
Коробочка. Как же? Протопопа отца Кирилла сын служит в палате.
Чичиков. Ну, вот и отлично! (Пишет.) Подпишите. (Вручает деньги.)
Коробочка. Только, отец мой, прошу тебя, ты не обидь меня.
Чичиков. Не обижу, матушка, не обижу. Ну, прощайте, матушка. (Уходит.)
Коробочка (долго крестится). Батюшки! Пятнадцать ассигнацией. В город надо ехать... Узнать, почем ходят мертвые души?.. Фетинья! Фетинья! вели закладывать!

Занавес.

У ПРОКУРОРА

За занавесом слышен звон дверного колокольчика.

Занавес открывается.

Комната голубого цвета. Попугай качается в кольце. Влетает Софья Ивановна. Анна Григорьевна встает ей навстречу.

Анна Григорьевна. Я слышу, кто-то подъехал! Да думаю себе, кто бы мог так рано? Параша говорит: вице-губернаторша, а я говорю: ну, вот опять приехала дура надоедать!

Целуются.

Софья Ивановна. Вы знаете, Анна Григорьевна, с чем я приехала к вам?
Анна Григорьевна. Сюда, сюда... вот в этот уголочек! (Усаживает гостью на диванчик.) Вот так, вот так... вот вам и подушка... Я уже хотела сказать, что меня нет дома!
Софья Ивановна. Вы послушайте только, что я вам открою! Ведь это история, сконапель истуар!
Анна Григорьевна. Ну, ну!
Софья Ивановна. Вообразите, приходит сегодня ко мне протопопша, отца Кирилла жена, и что б вы думали... наш-то, приезжий, Чичиков, каков? А?
Анна Григорьевна. Как? Неужели он и протопопше строил куры?!
Софья Ивановна. Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры! Вы послушайте только, что рассказала протопопша! Совершенный роман! Приезжает к ней бледная, как смерть, помещица Коробочка и рассказывает. В глухую полночь раздается у Коробочки в воротах стук ужаснейший и кричат: «Отворите, отворите, не то будут выломаны ворота!..»
Анна Григорьевна. Ах, прелесть, так он за старуху принялся! Ах, ах, ах!..
Софья Ивановна. Да ведь нет, Анна Григорьевна, совсем не то, что вы полагаете!

Резкий колокольчик.

Анна Григорьевна. Неужели вице-губернаторша приехала? Параша, кто там?
Макдональд Карлович (входя). Анна Григорьевна… Софья Ивановна... (Целует дамам руки.)
Анна Григорьевна. Ах, Макдональд Карлович!
Макдональд Карлович. Вы слышали?
Анна Григорьевна. Да как же! Вот Софья Ивановна рассказывает...
Софья Ивановна. Вообразите себе только, является вооруженный с ног до головы... Как Ринальдо Ринальдини...
Макдональд Карлович. Чичиков?
Софья Ивановна. Чичиков. И требует: продайте, говорит Коробочке, все души, которые умерли...
Макдональд Карлович. Ай-яй-яй...
Софья Ивановна. Коробочка отвечает очень резонно. Говорит, я не могу продать, потому что они мертвые. Нет, говорит, не мертвые. Кричит, не мертвые! Это мое дело знать!.. Если бы вы знали, как я перетревожилась, когда услышала все это!
Макдональд Карлович. Ай-яй-яй...
Анна Григорьевна. Что бы такое могли значить эти мертвые души? Муж мой говорит, что Ноздрев врет!

Софья Ивановна. Да как же врет? Коробочка говорит — я не знаю, что мне делать?! Заставил меня подписать какую-то фальшивую бумагу и бросил на стол ассигнациями пятнадцать рублей...
Макдональд Карлович. Ай-яй-яй... (Неожиданно целует руки дамам.) До свиданья, Анна Григорьевна, до свиданья, Софья Ивановна.
Анна Григорьевна. Куда же вы, Макдональд Карлович?
Макдональд Карлович. К Прасковье Федоровне. (От двери.) Здесь скрывается что-то другое — под мертвыми душами! (Уходит.)
Софья Ивановна. Я, признаюсь, тоже... А что ж, вы полагаете, здесь скрывается?
Анна Григорьевна. Мертвые души...
Софья Ивановна. Что? Что?
Анна Григорьевна. Мертвые души...
Софья Ивановна. Ах, говорите, ради бога!
Анна Григорьевна. Это просто выдумано для прикрытия. А дело вот в чем: он хочет увезти губернаторскую дочку!
Софья Ивановна. Ах, Боже мой! Уж этого я бы никак не могла предполагать.
Анна Григорьевна. А я, как только вы открыли рот, сейчас же смекнула, в чем дело!

Колокольчик.

Софья Ивановна. Каково же после этого институтское воспитание! Уж вот невинность!
Анна Григорьевна. Жизнь моя, какая невинность! Она за ужином говорила такие речи,— признаюсь, у меня не хватило духу произнести их!
Сысой Пафнутьевич (входя). Здравствуйте, Анна Григорьевна! Здравствуйте, Софья Ивановна!
Анна Григорьевна. Сысой Пафнутьевич, здравствуйте.
Сысой Пафнутьевич. Слышали про мертвые души? Что за вздор, в самом деле, разнесли по городу?
Софья Ивановна. Какой же вздор, Сысой Пафнутьевич, он хотел увезти губернаторскую дочку!
Сысой Пафнутьевич. Ой-ой-ой!.. Но как же Чичиков, будучи человек заезжий, мог решиться на такой пассаж? Кто мог помогать ему?
Софья Ивановна. А Ноздрев?
Сысой Пафнутьевич (хлопнув себя по лбу). Ноздрев! Ну да!
Анна Григорьевна. Ноздрев! Ноздрев! Он родного отца хотел продать или лучше — проиграть в карты!

Резкий колокольчик.

Сысой Пафнутьевич. До свиданья, Анна Григорьевна. До свиданья, Софья Ивановна.

В дверях сталкивается с входящим прокурором.

Прокурор. Куда же вы, Сысой Пафнутьевич?
Сысой Пафнутьевич. Некогда, некогда, Антипатор Захарьевич. (Выбегает.)
Прокурор. Софья Ивановна... (Целует руку.)
Анна Григорьевна. Ты слышал?
Прокурор. Что еще, матушка?!
Софья Ивановна. Он думал увезти губернаторскую дочку!
Прокурор. Господи...
Софья Ивановна. Ну, душечка Анна Григорьевна, я еду, я еду!
Анна Григорьевна. Куда?
Софья Ивановна. К вице-губернаторше.
Анна Григорьевна. И я с вами! Я не могу, я так перетревожилась! Параша! Параша!

Обе дамы исчезают. Слышно, как прогрохотали дрожки.

Прокурор (один). Что ж такое в городе делается?

Занавес.

СОВЕТЫ ИСПОЛНИТЕЛЯМ

Мы предлагаем вам поставить три картины из инсценировки замечательного советского писателя М. А. Булгакова. Эта инсценировка сделана им специально для Московского Художественного Академического театра, где она уже много лет идет с неизменным успехом. Спектакль был поставлен под художественным руководством К. С. Станиславского режиссером В. Г. Сахновским и сыгран прекрасными мастерами МХАТа. Мы хотим познакомить вас с небольшими отрывками из книги В. Г. Сахновского «О спектакле «Мертвые души» и из книги «Станиславский на репетиции» В. О. Топоркова, великолепного исполнителя роли Чичикова. Это и послужит вам руководством к постановке предложенных сцен.

Из книги В. Г. Сахновского:

«...Известно, что Чичиков был не слишком толст, не слишком тонок; что по мнению одних, он даже смахивал на Наполеона, что он обладал замечательным свойством поговорить с каждым, как знаток того, о чем он приятно беседовал. Известно, что у Павла Ивановича есть особое обаяние, которым он преодолел две катастрофы, которые повалили бы иного с ног навсегда. Но главное, что характеризует Чичикова,— это его страстное влечение к приобретательству. Стать, что называется, «человеком с весом в об-ществе», будучи «человеком сан фасон», без роду и племени, который носится «как барка какая-нибудь среди свирепых волн», — вот основная задача Чичикова. Добыть себе прочное место в жизни, не считаясь ни с чьим и ни с каким интересом, общественным и частным,— вот в чем заключено сквозное действие Чичикова.
«И все, что ни отзывалось богатством и довольством, производило на него впечатление, непостижимое им самим»,— пишет о нем Гоголь. Отцовское наставление — «Береги и копи копейку» — пошло ему впрок. Им не владели скряжничество или скупость. Нет, ему мерещилась впереди жизнь со всякими достатками: экипажи, дом, отлично устроенный, вкусные обеды. «Все сделаешь и все прошибешь на свете копейкой»,— завещал Павлу Ивановичу его отец.
Он усвоил это на всю свою жизнь. «Самоотвержение, терпение и ограничение нужд показал он неслыханное». Так написал Гоголь в его биографии (глава XI).
...Чичиков приходит, чтобы отравлять. Есть зло, которое катится по Руси, как Чичиков на тройке. Какое это зло? Оно вскрывается в каждом по-своему. На яд Чичикова в каждом из тех, с которыми он ведет свои дела, есть своя реакция. Чичиков ведет одну линию, но у него новая роль с каждым действующим лицом.
...Чичиков, Ноздрев, Собакевич и другие герои «Мертвых душ» — это не характеры, а типы. В этих типах Гоголь собрал и обобщил многие схожие характеры, выявляя во всех них общий жизненно-социальный уклад...
...Задача актера, играющего Ноздрева, одна: найти себе жертву и ее обработать. Выходить на сцену актер-Ноздрев должен с одной задачей: как бы сегодня приятно провести время...
...Дамы. В скучный город, где нет никаких развлечений, приехала знаменитость и встряхнула всю жизнь. Задача — ошеломить друг друга новостями и сенсациями...»

Из книги В. О. Топоркова «Станиславский на репетиции»:

«...Вспоминаю репетицию сцены «Чичиков у Ноздрева». Яркая, темпераментная сцена встречи двух жуликов. Это первая неудача Чичикова, имеющая для него роковые последствия. ...Ноздрев, почувствовав, что у его гостя есть какие-то предложения к нему, выпроваживает своего зятя, остается с Чичиковым с глазу на глаз, и вот два жулика начинают ловить друг друга. Едва только Ноздрев услышал о желании Чичикова купить «мертвых», как забросал его всевозможными предложениями реализации этого дела: то он предлагал их в подарок, но с тем, чтобы Чичиков приобрел у него по дешевке розового жеребца, или каурую кобылу, или собаку, наконец, щенка и т. д., то предлагал их в обмен на бричку или по-помещичьи метнуть на них «банчок». Чичиков от всего отказывался, приведя этим в бешенство Ноздрева, и, наконец, обидевшись за нанесенное ему оскорбление, думал выскользнуть из цепких лап Ноздрева и выбраться из его поместья. Но не тут-то было. Распаленный, азартный игрок, Ноздрев не мог так легко расстаться со своей жертвой. Он предложил ему сыграть партию в шашки:
— Это не то что карты, где все жульничество и обман, а здесь все от уменья.
Чичиков соблазнился, тем более, что знал свое большое мастерство в этой игре, и сел играть, поставив сто рублей против всех ноздревских мертвых душ...»
Дальше В. О. Топорков описывает сложный ход репетиций сцены игры в шашки. Эта сцена долго не удавалась. Константин Сергеевич Станиславский разными путями вел актеров в поисках нужного ключа к сцене.
«...В конце концов было установлено: Ноздрев мог иметь до двух сот умерших крестьян, числящихся живыми, т. е. тех, какие и нужны были Чичикову. Заложив их в случае выигрыша в опекунском совете по двести рублей за душу, он получил бы сорок тысяч на-личными деньгами».
Станиславский (Топоркову): «Вы теперь понимаете, какую игру вел Чичиков? Рискуя ста рублями, он мог выиграть сорок тысяч рублей, то есть целое состояние. Вот что прежде всего со всей отчетливостью вам надо понять. Вы чувствуете, что значило для него каждое движение шашки и каково ему было пережить, когда этот великолепный куш сорвался из-за шулерской игры Ноздрева!»
...Мы уже углубились по-серьезному в нашу шашечную игру, внимательно следим за каждым движением друг друга, и потому самое сиденье наше на стульях неспокойно. В этом уже ощущалась напряженность внимания двух азартных игроков, их ритм, а наиг-ранное внешнее спокойствие в произнесении фраз: «Давненько не брал я шашек в руки», «Знаем, как вы плохо играете в шашки», еще более подчеркивало подлинные переживания двух игроков».
А теперь о репетициях сцены у Коробочки. Эту сцену В. О. Топорков играл с замечательной актрисой МХАТа М. П. Лилиной.
«...Станиславский очень остроумно уподобил сцену «Чичикова у Коробочки» починке какого-то странного часового механизма. Часовщик (Чичиков), прекрасно знающий свое дело, пытается заставить действовать этот механизм, но каждый раз в последний момент, когда пускается маятник, от неизвестных причин пружина с треском распускается, и все надо начинать сначала.
Чичиков, как опытный мастер, не теряя самообладания, спокойно опять начинает ставить на место мельчайшие детали механизма, подвинчивает винтики вплоть до рокового момента, когда раздается треск и пружина вновь распускается до полного ослабления. Вооружась терпением, Чичиков снова начинает работу, и так до бесконечности, пока, наконец, выведенный из терпения, в припадке злобы не швырнул их со всего размаха об пол... и часы неожиданно пошли.
Часовой механизм находится в голове Коробочки, и вся действенная задача Чичикова заключается в том, чтобы проникнуть в глубь этого механизма, понять, в чем там неисправность, и устранить все неполадки, мешающие Коробочке понять Чичикова.
Коробочка искренне хочет продать мертвые души, ей это выгодно, но она боится продешевить, пропустить исключительный случай обогащения, попасть впросак. От Чичикова она старается понять не то, что он фактически говорит, а то, о чем он умалчивает, его «подтекст». Таким образом, на всю сцену для Коробочки одна простейшая задача — только бы не попасть впросак, не продешевить. Для этого ей нужно хорошенько разгадать Чичикова, выпытать его точные намерения. Коробочка, конечно, дура дубиноголовая, как ее обзывает Чичиков. Однако просто дурость как таковую сыграть нельзя, а вот та бесплодная активность Коробочки, ее внутреннее внимание к разрешению несуществующих сложностей и будут наиболее ярко передавать ее дубиноголовость. Для актрисы здесь нужно прежде всего обрести это подлинное внима-ние к поступкам и действиям своего партнера».
Далее Топорков пишет, как трудно было актерам найти это полное внимание друг к другу, как постепенно подводил их к этому Станиславский и как, наконец, на одной из репетиций удалось добиться цели:
«...Дальше сцена пошла, как по рельсам. Мы задавали друг другу вопросы, старались разгадать мысли и намерения друг друга, обмануть один другого, запугать, уговорить, разжалобить, нападали друг на друга с остервенением, отступали, отдыхали и вновь вступали в борьбу. Во всех наших действиях были логика, целесообразность, убежденность в важности всего происходящего и направленность внимания только на партнера. Мы не думали о зрителе. Нас абсолютно не интересовал вопрос, хорошо ли мы играем. Мы были заняты своим делом. Мне нужно было во что бы то ни стало заставить работать сложный и непонятный механизм, находящийся в голове Коробочки. И только этого я и добивался. Мы ничего особенного не делали. Все было просто, без всяких комических трюков, а между тем немногочисленные зрители во главе со Станиславским буквально сползали от хохота на пол. Константин Сергеевич доходил до колик. Мне кажется, в этот момент мы были очень близки к Гоголю...»
Из этих описаний репетиций «Мертвых душ» мы вам предложили лишь небольшие выдержки, в которых раскрываются характеры, задачи и особенности поведения действующих лиц в данных сценах. Это и послужит вам режиссерским руководством для их постановки.
Но в первую очередь поможет вам сам Гоголь: внимательно перечитав в его поэме эти сцены, вы найдете много интересных подробностей поведения героев, вам станут ясней мотивировки их поступков.
Это особенно важно потому, что в инсценировке Булгакова почти отсутствуют ремарки, подсказывающие физическое действие, реакцию на слова партнера и т. д., а у Гоголя всё это описано ярко, детально и обстоятельно.
Оформление этих сцен совсем несложно. Не ставьте только лишней, не нужной по ходу действия мебели и реквизита.
Одеть исполнителей также не будет трудно. У дам платья длинные, почти до пола, с высокой талией и широкими юбками. Можно надеть под платье 2-3 нижние юбки в сборку или сшить нижнюю юбку из марли и накрахмалить ее. Коробочка может быть в домашнем чепце, платье темное, на плечах шаль.
У мужчин галстуки мягкие, завязаны бантом или повязаны под воротничком наподобие шарфа, а концы воротничков подняты вверх. В решении костюмов и оформления вам помогут иллюстрации к «Мертвым душам», которые вы найдете во многих изданиях нормы Гоголя. Может быть, вы сможете получить в библиотеке и книгу «Н. В. Гоголь в портретах, иллюстрациях, документах», изданную в 1953 году издательством «Учпедгиз». В этой книге вы увидите множество рисунков и картин отличных художников ко всем произведениям Гоголя.

ОТ ХУДОЖНИКА

Художник своей работой в театре помогает актерам, режиссеру и зрителям выявить самую существенную мысль спектакля.
Попытайтесь в своем оформлении сделать не только удобную для игры площадку, не только передать признаки места действия и эпохи, но и вынести свою оценку — социальную характеристику героев и среды.
С этой целью воспользуйтесь языком преувеличений, тем более что здесь вы имеете дело с сатирой.
Можно представить, например, и такое решение, какое приведено в иллюстрациях к этой инсценировке.
Под большим карнизом, напоминающим шляпу императора, раскрываются картинки — характеристики помещичьего и провинциального городского быта самодержавной России.
В доме Ноздрева, кутилы и мота,— пустота; в доме скопидомной Коробочки — склад всевозможного добра; за окном дома одного из «отцов города», блюстителя власти, прокурора,— следы запущенности и беспорядка.
По приведенным иллюстрациям нетрудно разобраться, как все Это сделать, каким образом осуществить смену декораций.
Разумеется, еще лучше, если решение будет придумано и выполнено вами по-своему.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования