Общение

Сейчас 277 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

БОРИС ГОДУНОВ
Сцена из драмы

Корчма на Литовской границе

Действующие лица

Григорий
Мисаил
Варлаам
(бродяги-чернецы)

1-й пристав.
2-й пристав.
Хозяйка корчмы.

Хозяйка
Чем-то мне вас потчевать, старцы честные?
Варлаам
Чем Бог пошлет, хозяюшка. Нет ли вина?
Хозяйка. Как не быть, отцы мои! сейчас вынесу.
(Уходит.)
Мисаил
Что ж ты закручинился, товарищ? Вот и граница Литовская, до которой так хотелось тебе добраться.
Григорий
Пока не буду в Литве, до тех пор не буду спокоен.
Варлаам
Что тебе Литва так слюбилась? Вот мы, отец Мисаил да я, грешный, как утекли из монастыря, так ни о чем уж и не думаем. Литва ли, Русь ли, что гудок, что гусли: всё нам равно, было бы вино... да вот и оно!..
Мисаил
Складно сказано, отец Варлаам.
Хозяйка (входит)
Вот вам, отцы мои. Пейте на здоровье.
Мисаил
Спасибо, родная, Бог тебя благослови.

Монахи пьют; Варлаам затягивает песню: «Как во городе было во Казани...»

Варлаам (Григорию)
Что же ты не подтягиваешь, да и не потягиваешь?
Григорий
Не хочу.
Мисаил
Вольному воля...
Варлаам
А пьяному рай, отец Мисаил! Выпьем же чарочку за шинкарочку... Однако, отец Мисаил, когда я пью, так трезвых не люблю; ино дело пьянство, а иное чванство; хочешь жить, как мы, милости просим — нет, так убирайся, проваливай: скоморох попу не товарищ.
Григорий
Пей да про себя разумей, отец Варлаам! Видишь, и я порой складно говорить умею.
Варлаам
А что мне про себя разуметь?
Мисаил
Оставь его, отец Варлаам.
Варлаам
Да что он за постник? Сам же к нам навязался в товарищи, неведомо кто, неведомо откуда,— да еще и спесивится...
(Пьет и поет: «Молодой чернец постригся».)
Григорий (хозяйке)
Куда ведет эта дорога?
Хозяйка
В Литву, мой кормилец, к Луёвым горам.
Григорий
А далече ли до Луёвых гор?
Хозяйка
Недалече, к вечеру можно бы туда поспеть, кабы не заставы царские да сторожевые приставы.
Григорий Как, заставы! что это значит?
Хозяйка
Кто-то бежал из Москвы, а велено всех задерживать да осматривать.
Григорий (про себя)
Вот тебе, бабушка, Юрьев день!
Варлаам
Эй, товарищ! да ты к хозяйке присуседился. Знать, не нужна тебе водка, а нужна молодка; дело, брат, дело! у всякого свой обычай; а у нас с отцом Мисаилом одна заботушка: пьем до донушка, выпьем, повторим и в донушко поколотим.
Мисаил
Складно сказано, отец Варлаам...
Григорий
Да кого ж им надобно? Кто бежал из Москвы?
Хозяйка
А господь его ведает, вор ли, разбойник — только здесь и добрым людям нынче прохода нет — а что из этого будет? ничего; ни лысого беса не поймают: будто в Литву нет и другого пути, как столбовая дорога! Вот хоть отсюда свороти влево да бором иди по тропинке до часовни, что на Чеканском ручью, а там прямо через болото на Хлопино, а оттуда на Захарьево, а тут уж всякий мальчишка доведет до Луёвых гор. От этих приставов только и толку, что притесняют прохожих да обирают нас бедных. (Слышен шум.) Что там еще? ах, вот они, проклятые! дозором идут.
Григорий
Хозяйка! нет ли в избе другого угла?

Хозяйка
Нету, родимый! Рада бы сама спрятаться. Только слава, что дозором ходят, а подавай им и вина, и хлеба, и неведомо чего — чтоб им издохнуть, окаянным! чтоб им...

Входят приставы.

Пристав
Здорово, хозяйка!
Хозяйка
Добро пожаловать, гости дорогие, милости просим.
Один пристав (другому)
Ба! да здесь попойка идет; будет чем поживиться. (Монахам.) Вы что за люди?
Варлаам
Мы божии старцы, иноки смиренные, ходим по селениям да собираем милостыню христианскую на монастырь.
Пристав (Григорию)
А ты?
Мисаил
Наш товарищ...
Григорий
Мирянин из пригорода; проводил старцев до рубежа, отселе иду восвояси.
Мисаил
Так ты раздумал...
Григорий (тихо)
Молчи.
Пристав
Хозяйка, выставь-ка еще вина — а мы здесь со старцами попьем да побеседуем.
Другой пристав (тихо)
Парень-то, кажется, гол, с него взять нечего; зато старцы...
Первый
Молчи, сейчас до них доберемся.— Что, отцы мои? каково промышляете?
Варлаам
Плохо, сыне, плохо! ныне христиане стали скупы; деньгу любят, деньгу прячут. Мало Богу дают. Прииде грех велий на языцы земнии. Все пустилися в торги, в мытарства; думают о мирском богатстве, не о спасении души. Ходишь, ходишь; молишь, молишь; иногда в три дни трех полушек не вымолишь. Такой грех! Пройдет неделя, другая, заглянешь в мошонку, ан в ней так мало, что совестно в монастырь показаться; что делать? с горя и остальное пропьешь; беда, да и только. — Ох, плохо, знать пришли наши последние времена...
Xозяйка (плачет)
Господь помилуй и спаси!

В продолжение Варлаамовой речи первый пристав значительно всматривался в Мисаила.

Первый пристав
Алеха! при тебе ли царский указ?
Второй
При мне.
Первый
Подай-ка сюда.
Мисаил
Что ты на меня так пристально смотришь?
Первый пристав
А вот что: из Москвы бежал некоторый злой еретик, Гришка Отрепьев, слыхал ли ты это?
Мисаил
Не слыхал.
Пристав
Не слыхал? ладно. А того беглого еретика царь приказал изловить и повесить. Знаешь ли ты это?
Мисаил
Не знаю.
Пристав (Варлааму)
Умеешь ли ты читать?
Варлаам
Смолоду знал, да разучился.
Пристав (Мисаилу)
А ты?
Мисаил
Не умудрил Господь.
Пристав
Так вот тебе царский указ.
Мисаил
На что мне его?
Пристав
Мне сдается, что этот беглый еретик, вор, мошенник — ты.
Мисаил
Я! помилуй! что ты?
Пристав
Постой! держи двери. Вот мы сейчас и справимся.
Хозяйка
Ах они, окаянные мучители! и старца-то в покое не оставят!
Пристав
Кто здесь грамотный?
Григорий (выступает вперед)
Я грамотный.
Пристав
Вот на! А у кого же ты научился?
Григорий
У нашего пономаря.
Пристав (дает ему указ)
Читай же вслух.
Григорий (читает)
«Чудова монастыря недостойный чернец Григорий, из роду Отрепьевых, впал в ересь и дерзнул, наученный диаволом, возмущать святую братию всякими соблазнами и беззакониями. А по справкам оказалось, отбежал он, окаянный Гришка, к границе Литовской...»
Пристав (Мисаилу)
Как же не ты?
Григорий
«И царь повелел изловить его...»
Пристав
И повесить.
Григорий
Тут не сказано повесить.
Пристав
Врешь: не всяко слово в строку пишется. Читай: «изловить и повесить».
Григорий
«И повесить. А лет ему, вору Гришке, от роду... (смотря на Варлаама) за пятьдесят. А росту он среднего, лоб имеет плешивый, бороду седую, брюхо толстое...»

Все глядят на Варлаама.

Первый пристав
Ребята! здесь Гришка! держите, вяжите его! Вот уж не думал, не гадал.
Варлаам (вырывая бумагу)
Отстаньте, сукины дети! Что я за Гришка? — как! Пятьдесят лет, борода седая, брюхо толстое! нет, брат! молод еще надо мною шутки шутить. Я давно не читывал и худо разбираю, а тут уж разберу, как дело до петли доходит. (Читает по складам.) «А лет ему от роду... двадцать».— Что, брат? где тут пятьдесят? видишь? двадцать.
Второй пристав
Да, помнится, двадцать. Так и нам было сказано.
Первый пристав (Григорию)
Да ты, брат, видно, забавник.

Во время чтения Григорий стоит потупя голову, с рукой за пазухой.

Варлаам (продолжает)
«А ростом он мал, грудь широкая, одна рука короче другой, глаза голубые, волоса рыжие, на щеке бородавка, на лбу другая». Да это, друг, уж не ты ли?

Григорий вдруг вынимает кинжал; все перед ним расступаются, он бросается в окно.

Приставы
Держи! держи!
Все бегут в беспорядке.

Советы исполнителям
Написанная прозой сцена в корчме представляет собой настоящий образец драматической поэзии. Верный эпохе в целом и раскрывающий с ясностью каждый отдельный характер, язык ее требует к себе проникновенного внимания со стороны исполнителей.
Предводителем всей тройки бродяг-чернецов является Варлаам. Вырвавшись на волю из монастыря, он с жадностью наслаждается этой волей. Сама речь его, пересыпанная народными присловиями и прибаутками, выражает эту его по-своему понимаемую свободу. В подлинной народной песне, которую вложил в его уста Пушкин, раскрывается его натура, бродяжья, гульливая, ничего общего не имеющая с мирным и скучным монастырским укладом. Весь он жирный, как бы написанный масляными красками: фигура с большим брюхом, широкая бородища, огромные руки — не с тростью, не с посохом, а с увесистой дубиной,— басистый голос.
Немногословный, тихий, щупленький Мисаил является как бы его «теноровым» подголоском. Он робок и суетлив; наверное, без Варлаама он никогда не отважился бы на побег из монастыря — тот уговорил и соблазнил его. Он чувствует себя хорошо и уверенно за мощной спиной своего покровителя, которому то и дело поддакивает и который почти не дает раскрыть ему рта.
Приставший к бродягам Григорий, сменив монашескую рясу на «мирское» платье, тоже жадно дышит вольным воздухом, но по-другому, чем бездумные и бездомные бродяги. Ему нужно осуществить свой грандиозный, полный риска замысел. Сегодня у него самый решительный день: удастся или не удастся перебежать через границу— от этого зависит вся его жизнь. Он взволнован, говорит резкими, отрывистыми фразами, уже видит в близком будущем осуществление своей мечты и не считает ровней себе никого из случайных попутчиков и встречных. Он готов каждую минуту к борьбе, смотрит несколько исподлобья, по-волчьи, но готов на любую маскировку, на любое предательство.
Остальные действующие лица сцены хоть занимают в ней менее значительное место, но обрисованы во всей своей несложной психологии выпукло и ярко.
Хозяйка — еще не старая женщина, очевидно вдова. За ее показной веселостью и радушием скрывается множество забот: она живет запретными, незаконными делами— торгует контрабандой. С профессиональной бойкостью и ласковостью соединяются в ней непрерывная настороженность, готовность в любую минуту спрятать свой товар, прикинуться несчастной, постараться разжалобить тех, кого выгодно.
Приставы к выполнению своих прямых обязанностей относятся совсем равнодушно. Для них прежде всего важна собственная мошна. Царский указ для них — только средство выжать из встречных «мзду» в свою пользу. Между приставами первый бойчее и более привык разными способами запугивать и выжимать деньги; второй играет примерно такую же роль, как Мисаил при Варлааме. Непригодность приставов к настоящему делу — комическая черта во всей сцене. Они неграмотны — указ им «рассказывали», — заставляют читать его самих обвиняемых. Когда же дело доходит до прямого исполнения обязанностей, когда надо схватить Григория, они разбегаются в крайнем испуге.
На сцене должно быть светло. Играть ее можно «в сукнах», вставив в них на первом плане с одной стороны дверь, с другой — окно. Посредине сцены следует поставить простую беленую печь, которую можно сделать из двух фанерных щитов, поставленных под углом; стенки печи должны быть ниже высоты сцены и только на углу частично доведен доверху (получится печная труба). Поставленная таким образом печь даст возможность прятаться за нее и Обегать ее кругом при переполохе (появление приставов и побег Григория). Из-за печи хозяйка выносит вино с закуской. Между печью и окном — стол, приставленный к скамье под печью; другая скамья— под окном: Григорий, разглядывающий в окно близлежащую местность, должен быть несколько отдален от бродяг.
Если нет возможности выполнить все указанное оформление, лучше поставить одну печь, а где находятся окно и дверь, зритель поймет по ходу действия. Если окна на сцене нет, то побег Григория надо делать через дверь.
Костюмы в этой сцене несложные. У чернецов — рясы, скуфейки на головах. Хозяйка в очень простом крестьянском платье (рубаха, сарафан с передником, платок на голове, на ногах сапоги). Приставам надо придать устрашающе воинственный вид. На их кафтаны надо нашить сходящиеся на груди полосы одинакового цвета. Они обвешаны оружием: шашки на поясах (обычные шашки или сделанные из фанеры надо обернуть цветной материей и ею же замаскировать рукояти), за поясом кинжалы, в руках бердыши — топорики на шестах в человеческий рост, которые также легко сделать из фанеры. Все это оружие, однако, остается без употребления, и даже неизвестно, умеют ли приставы им пользоваться.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования