Общение

Сейчас 410 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Композиция предназначена для полифонического (многоголосого) исполнения чтецами, чтецким хором в сопровождении музыки.
Богатство поэтических ритмов, интонаций, настроений театр звучащего слова стремится переложить на многокрасочную палитру человеческих голосов.
Представьте себе актера, владеющего десятками выразительных средств. Каждая строка, слово — иная интонация, окраска, высота тона, ритм, темп. Попытаемся его звуковую палитру разложить на отдельные краски-голоса, с тем, чтобы они вновь соединились в зрительном зале в единую картину.
Хор и солисты должны стать одним исполнителем с многообразными художественными приемами.
Каждой строфе, строке можно найти свою тембровую окраску. После баса ярко звучит сопрано или альт. После нежного голоса свежо воспринимается голос с мужественными интонациями. Это очень увлекательная задача для режиссера и всех исполнителей — подбирать различные сочетания голосов. Исполнитель с глухим, тусклым тембром голоса, которому нельзя было бы поручить целое стихотворение, может оказаться незаменимым в многоголосом чтении (это дает возможность привлечь в спектакль всех желающих).
Голоса чтецов можно соединять по два, по три и т. д. Они могут объединяться по сходству (два баса, два альта) и по контрасту (бас, сопрано). Могут звучать одновременно и с отставанием (отклик, эхо, подголосок).
Богаты и разнообразны возможности речевого хора. Он может быть, как в примере с «Вакхической песней», образом человеческого многоголосия. Таков хор в первой кантате композиции («Люди друг к другу зависть питают...»).
Звучание хора придает произведению монументальность, передает мощь эпической картины («Ее лесов безбрежных колыханье...», «Родина»).
В стихотворении «Не смейся над моей пророческой тоскою...» (кантата «Предсказание») поэт говорит о предчувствии близкой гибели. Хор басов воплощает образ судьбы, солист — образ поэта.
«Я знал: удар судьбы...» — бесстрастно произносят басы начало строки.
«Я знал: удар судьбы меня не обойдет»,— взволнованно подхватывает солист (высокий голос).
«Я знал, что голова...» — мерно читает мужской хор, затихая к концу строки.
«Я знал, что голова, любимая тобою, с твоей груди на плаху перейдет»,— резко перебивает солист.
Голос судьбы грозен и бесстрастен. Голос поэта — боль, страдание.
Рассмотрим «инструментовку» стихотворения «Когда волнуется желтеющая нива».
Несколько женских голосов тихо поют романс «Горные вершины» Рубинштейна.
Мягко вступает чтецкий хор: «Когда волнуется желтеющая нива...» (хор произносит строку в три такта — три «порыва ветра»: «когда волнуется», «желтеющая», «нива», а не шесть ударений ямба).
Басы: «И свежий лес шумит при звуках ветерка...» Сквозь аллитерации СВЖ, ЛСШ, ЗВ, BE и ассонансы И-Е-Э-И, Э-Э-У-И слышится шорох листьев и пение ветра. А в первой строфе хор подчеркнет аллитерации ВЛН, ЖЛ, НВ — «ВОЛНЫ нивы».
Как резкое эмоциональное пятно звучит на этом фоне голос альта: «И прячется в саду малиновая слива...»
Вступает хор, как бы потопляя это яркое пятно в густой зелени и тени («Под сенью сладостной зеленого листка...»)
Пауза. Голоса певцов задумчиво говорят о покое долин. Вступает высокий женский голос:

Когда росой обрызганный душистой.
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой...

Краска избранного голоса должна внести «серебристые» тона в чтецкую палитру.
Стихотворение Лермонтова устремлено к финалу — эмоциональной, вершине. Хор, чтецы, музыка нагнетают то чувство, которое должен разрешить солист, читающий последнюю строфу: «Тогда смиряется души моей тревога...»
Хор певцов гармонично завершает тему:

Подожди немного,
Отдохнешь и ты.

Музыка наполняет паузы и дает глубину подтексту.
Выбор голосов и их сочетания определяются всякий раз замыслом режиссера и составом исполнителей. Голоса людей неповторимы не только в тембровом отношении. Героические строки вы предполагали отдать басу, но ваш бас гораздо лучше читает нежные строки, тогда как сильный, резкий альт справляется с поставленной задачей. Бас же исполнит ту реплику, что предназначалась высокому сопрано.
При распределении строк необходимо учитывать рядом звучащие голоса, добиваясь красоты контрастов (каждый голос должен манерой исполнения, высотой, тембром отличаться от соседних). На следующей стадии работы актеры должны внимательно вслушиваться в чтение друг друга, чтобы стихотворение не рассыпалось на отдельные строфы и строки.
Отметим, что женские голоса обладают гораздо более разнообразной палитрой звучания. Три, пять, восемь женских голосов, сменяя друг друга, могут создавать яркие контрасты.
Мужские же голоса, даже разных тембров, поставленные рядом, звучат неярко. Их хорошо перемежать женскими голосами.
Какие бы яркие эффекты ни отыскал постановщик, необходимо, чтобы в итоге все голоса слились в единый оркестр, все звуковые находки стали красками единой картины.

* * *

В спектакле могут быть заняты семь-восемь человек, а могут двадцать, тридцать и более. В первом случае те же исполнители должны быть певцами, образовывать речевые и певческие группы.

МАНЕРА ИСПОЛНЕНИЯ

Чтение. В театре поэтического слова драматическое действие отсутствует. Образы лермонтовской лирики возникают лишь в воображении зрителей.
Актеру не нужно воплощаться в своего героя (в авторское «Я»), подобно актеру драмы. В этом случае исполнитель заслоняет своими эмоциями чувства поэта и мешает воспринимать стихи.
Чтец должен внимательно вслушиваться в поэтические ритмы, стремясь передать содержание стихотворения через его музыкальную структуру (специфику фонетического звучания, аллитерации и ассонансы).
Хорошей школой для исполнителей может быть прослушивание в звукозаписи чтения стихов большими поэтами: Блоком, Есениным, Маяковским, Ахматовой, Багрицким и другими.
Важнейшее правило для актера полифонического театра — все время ощущать себя участником единого действия, независимо от того, читает ли он сольные строки, хоровые или не произносит ни слова. Актеры должны быть эмоционально едины, иначе у спектакля не будет цельности, а у участников не будет радости совместного творчества.
Кроме того, зритель видит всех стоящих на сцене, не отличает главных и второстепенных актеров. Каждый участник либо усиливает контакт между чтецами и залом, либо разрушает его.

Музыка. Музыка не только фон, но и один из равноправных голосов в спектакле. Этот голос участвует в повествовании, объединяет актеров, формирует эмоции в зрительном зале.
Музыкальный голос может гармонически сливаться с голосом чтеца. Бурная мелодия Бартока и созвучные ей стихи в Прологе; светлая мелодия романса «Горные вершины» и стихотворение «Когда волнуется желтеющая нива...».
Музыка может контрастировать с чтением. В отрывке «Я знал одной лишь думы власть» чтец должен передать «пламенную страсть», порыв к миру, где люди «вольны, как орлы». Голос же певца говорит о покое: «Я б хотел забыться и заснуть...» Перед воображением слушателя разыгрывается яркий драматический конфликт двух лермонтовских начал.
Любые сочетания музыки и слова требуют кропотливой работы.
Необходимо, чтобы исполнители дополняли друг друга. Для этого чтец должен пропускать акцентированные, громкие звуки и читать в местах затихания музыки или музыкальных паузах. Те же задачи стоят и перед музыкантом.
Чтец должен слиться с музыкой, должен поверить, что именно в этих звуках воплощаются чувства, образы, о которых он говорит. Порой он должен подвести к этим образам и уступить место музыке. Порой музыка предваряет его.
«Ласкаю я в душе старинную мечту»,— читает солист (четвертая кантата). Музыкальная мелодия воссоздает в воображении зрителя «погибших лет святые звуки». И лишь тогда звучат строки о вечерних аллеях, туманах над полями.
В прологе ярко звучит тема судьбы. Чтец произносит несколько строк, замирает. Музыка разворачивает перед зрителем воображаемую картину трагедии поэта. Подхватив эмоциональную волну музыки, чтец говорит о нависшей секире.
В картине «Сон» звучание хора должно создать ощущение нереальности происходящего. Актеры поют чуть слышно. Ощущение странности создают диссонирующие звуки. Так же странно звучит то начинающаяся, то обрывающаяся мелодия, которую исполняет певица. Именно на стыке музыки и слова рождаются ассоциации, возникают смысловые связи. После рассказа о дуэли звучит голос певицы: «В синем небе...». Это и эмоциональное разрешение драматического рассказа, и начало новой темы: «Он был рожден для них, для тех надежд...» И скорбь о том, что эти надежды не сбылись. А еще возможно, что эта мелодия и есть та песня матери, о которой вспоминает поэт.
Исполнители должны знать все эти смыслы. Пусть и в других частях композиции они ищут и открывают связи музыкальных и поэтических мотивов.

Некоторые практические замечания.

Если в композиции написано: «звучит музыка»,— следует понимать, что музыка, то солируя, то переходя в фон, звучит до того места, где сказано: «музыка затихает».
Постановщики, естественно, могут внести музыку в те эпизоды, где она отсутствует, и, наоборот, снять ее там, где им представляется это разумным. Предложенные тут мелодии при иной трактовке или из-за отсутствия указанных нот можно заменить. Постановщик может прибегнуть к звукозаписи, хотя нам кажется, что лучше воспринимаются живые голоса и фортепиано. Можно использовать различные сочетания: одни эпизоды озвучить голосами певцов, а другие — грамзаписью. Можно ввести гитару, скрипку и любые другие инструменты.

Поэт. Ведущий актер, условно названный Поэт, воплощает в себе образ главного героя спектакля. Не следует уподоблять его внешний облик Лермонтову. Это солист, ведущий партию Поэта. Эту роль может исполнять девушка, что подчеркнет условность персонажа. Его сценическое пространство как бы отделено невидимой чертой. Никто не вступает на его площадку, и он не пересекает своей границы (кроме случаев, указанных в композиции). Он может быть одет иначе, чем другие актеры. В противовес музыкально-поэтическому чтению остальных его слово и жест могут быть несколько ближе игре драматического актера. Иногда он начинает строку, которую затем перехватывают у него другие исполнители. В этом случае его роль подобна роли киноактера, который размышляет, когда «за кадром» звучит его голос. Последняя ситуация вообще характерна для его роли, так как по замыслу он единственная личность со своими переживаниями и мыслями, а другие актеры лишь голоса этих мыслей и чувств.

Живые картины. Эти картины достаточно условны: их названия, «роли» даны актеру для того, чтобы он правильно ощущал себя на сцене. Для зрителя они являются лишь неким эмоциональным и декоративным фоном. Нет необходимости, чтобы он буквально «прочитывал» их (это — «светская толпа», это — «матери» и так далее). Картина организует композицию фигур на сцене, помогает воспринимать спектакль зрительно.
Первая кантата открывается песней матери. Три актрисы сидят в центре сцены, читают мерно, одновременно. Другие девушки стоят полукругом сзади и сбоку от чтецов, некоторые на возвышении, склонившись над солистами, двое юношей стоят по сторонам, склонив колено, на лицах улыбки. Такие картины должны быть трогательны и чуть ироничны (наивно, если актер всерьез ощущает себя «музой» или «небесным ангелом»).
Вторая кантата начинается беседой Поэта и Друга. На словах Поэта «одна странная легенда» как бы оживают, пробуждаются остальные актеры, до этого неподвижно стоявшие в глубине сцены. Они медленно движутся к стоящей справа на авансцене скамье. Одни садятся на скамью, другие располагаются свободной группой вокруг — рассказчики и слушатели «в старом замке». Они смотрят вдаль, фигуры неподвижны. Когда раздается музыка, сопровождающая стихотворение «Зачем я не птица», актеры проходят на авансцену, соединяются в группы по нескольку человек и замирают. Заканчивается кантата, музыка еще звучит. Медленно уходят два стоящих впереди актера, затем еще один, двое и так далее. Словно рассеиваются видения. Поэт остается один.
«Сон» — самая сложная из всех картин композиции. Актеры тесной группой стоят на подмостках разной высоты (в глубине сцены справа). Головы резко повернуты в стороны. Они замирают. От поз, музыки, остановившихся глаз должно исходить ощущение ирреальности: «сон», «видение». Во второй картине сна («Бал») актеры в странно замедленном танце, похожем на замедленную съемку, заполняют сцену и замирают (танцующие и беседующие пары). Несколько «юных жен, увенчанных цветами», окружают героиню, сидящую на авансцене (далеко от Поэта). Вновь смена картины. Актеры так же медленно возвращаются в позицию первой мизансцены.

Интермедия. Интермедии резко перебивают поэтический настрой спектакля. Цель их двоякая: они отражают конфликт поэта со светской «чернью» и дают зрителю эмоциональную разрядку, служа своего рода антрактом. Не следует опасаться облегченности содержания интермедий, ибо тема «поэт и толпа» глубоко и серьезно прозвучит во многих стихах. Интермедии доносят также отзвук каких-то светских интриг, рисуя положение в свете Лермонтова-человека.

Оформление сцены. В глубине сцены справа строятся подмостки. Это могут быть хоры, лесенки, кубы. В худшем случае просто несколько банкеток. Одни актеры стоят на них, другие сидят, третьи стоят на сцене.
Слева на авансцене площадка Поэта. Это может быть помост или специально обозначенная часть сцены. На декоративном заднике могут быть размещены изображение Лермонтова и условные образы его поэзии. Декоративные кулисы могут оформлять и площадку Поэта (какой-нибудь легкий рисунок, лира, ветвь).
Оформление должно быть строгим, однотонным, ибо главное в театре поэзии — звучащее слово.

СХЕМЫ ОФОРМЛЕНИЯ СЦЕНЫ



Спектакль может быть усложнен введением проектора.
Например, в первой кантате читается письмо поэта. Звучит голос певицы... Большие музыкальные паузы. На экране портреты Лермонтова, его рисунки. Картин должно быть немного, чтобы не отвлекать от поэтической мысли.

Костюмы должны быть просты. Они могут не иметь единого покроя, но должны быть в единой черно-белой гамме. Всякие другие цвета будут отвлекать внимание.

Свет. В поэтическом театре, где отсутствует сценическое действие, свет играет большую роль. Он переключает внимание зрителя с одних актеров на других, с общих планов (массовая сцена) на частные. Создает драматизм и настроение.
Постановщик ограничен технической оснащенностью своей сцены. Тот минимум, на который мы рассчитываем,— один или два софита, освещающие сцену из зала, и управление включением света на самой сцене. Софиты могут быть заменены кинопроекторами, эпидеоскопами, что менее удобно.
При отсутствии софитов необходимо включить все возможное освещение, чтобы лица актеров были хорошо видны. Необходимо помнить, что главное — контакт исполнителя со слушателем. Луч должен концентрировать внимание зрителя.
Почти все время освещена площадка Поэта. При недостатке света можно поставить Поэту столик и настольную лампу.
Софиты дают возможность создавать цветовой луч. Так «Бу иное пиршество» может быть дано в красном цвете. Певица, исполняющая романс «Ангел», может быть освещена желтым (золотистым) лучом. В синеватой полумгле может протекать «Сон». Несколько раз может меняться цветовая палитра при освещении сцен в кантате «Странник» (сказка, диалог, «Зачем я не птица?»). Так же в разных цветах может быть дана картина «Русалка» и «Колыбельная» в первой кантате, «Воспоминание» в четвертой и т. д.
Иногда при исполнении больших стихотворений (например, «Думы») луч света может медленно перемещаться по лицам актеров, задерживаясь то на одном, то на другом, вне зависимости от того, кто читает в это время.
Если весь спектакль идет при полном освещении (отсутствуют софиты), то актеры, не участвующие в данном эпизоде, или уходят со сцены, или располагаются в глубине сцены, где стоят и сидят группами. Глаза устремлены в глубину зрительного зала, позы неподвижны. Эмоционально актер не выключается из спектакля.

Построение композиции. Основные мотивы. В основу композиции положена тема, характерная для всей лермонтовской поэзии,— конфликт между героической личностью, сознающей свое высокое назначение, и светом, «завистливым и душным для сердца вольного». Эта тема начинается в Прологе и проходит сквозь все шесть кантат.
Лейтмотив первой кантаты — «моя душа, я помню, с детских лет чудесного искала». И одновременно поэт ощущает чуждость окружающего его мира. Так рождается мотив второй кантаты — «гонимый миром странник».
Но поэт-странник обретает родину в единении с природой и народными началами. Это тема третьей кантаты — «Родина».
Все эти начала: любовь к России крестьянской, жажда воли, уход от корыстных интересов, от внешнего во внутренний, духовный мир — ставят поэта в оппозицию к современному ему дворянскому обществу.
Тема четвертой кантаты — бунт, обличение высшего света и одиночество. Отсюда переход к следующей части — «Осмеянный пророк». Поэт, избравший «кремнистый путь», осознает неизбежность трагедии.
Шестая кантата рассказывает о предощущении гибели и завершается стихотворением «Смерть поэта».
Финал композиции рисует поэта таким, каким он остается жить в нашем сознании, говорит о красоте и бессмертии его поэзии.

Пролог. Лейтмотив спектакля рисует образ поэта-мятежника. Параллельно ему звучит просветленная мелодия Палестрины. Она — выражение другого лермонтовского начала: стремления к надзвездным высям, к идеалу красоты («струя светлей лазури», «ландыш серебристый», «тихая песня»).

Первый эпиграф — содержание спектакля: исследование души человеческой. В нем сконцентрирован лермонтовский подход к жизни: поэт-романтик погружается в пучины мятежного человеческого духа, гордо противопоставляет его всему внешнему, казенному, чуждому существованию личности.

Второй эпиграф — коллизия: поэт и чернь.

Первое стихотворение «На буйном пиршестве...» — прообраз спектакля: поэт-пророк, живущий в мире духовном, и праздная чернь, прожигающая жизнь.

Дуэль. Гроза грохочет над миром. Гибнет поэт. Это постановка темы — завязка. Что за судьба? Почему так страшно, откровенно это убийство? Отрывок должен читаться жестко, без эмоций, но с внутренним напряженным осознанием происходящего.

Первая кантата. «Песня матери» — связка между Прологом и первой кантатой.

Финал: люди света завидуют друг другу. Поэт завидует звездам.

Вторая кантата — продолжение первой: и романтическая Шотландия, и горные выси — это побег в мир своей мечты от чуждого окружения.
Внешне полярные темы второй и третьей кантат по сути близки. Пафос противопоставления России народной России голубых мундиров определял обе темы.

Четвертая кантата. Это наиболее крупная часть, она полнее рисует конфликт поэта с обществом и может стать основой отдельного спектакля (с какими-либо заимствованиями из других частей).
Мотивы бунта в ней сменяются мотивами скорби. Настроения тревоги — Просветлениями.

Пятая кантата. Интермедия переводит тему избранничества в тему отверженности.

Шестая кантата. Все стихи этой части связаны темой предощущения ранней гибели.

Финал «Смерть поэта» — ораторская речь. Стихи о Пушкине переосмысляются как рассказ о гибели его преемника.

Седьмая кантата. Эта часть подобна заключительным кадрам фильма о гибели любимого героя.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования