Общение

Сейчас 508 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

НА УРОКАХ О.И. ПЫЖОВОЙ

Вступление

Известная советская актриса и режиссёр О. И. Пыжова более сорока лет своей жизни отдала воспитанию молодых актёров. Среди её учеников по Государственному институту театрального искусства имени А. В. Луначарского и Всесоюзному институту кинематографии много теперь уже известных артистов театра и кино: Р. Нифонтова, В. Тихонов, Н. Мордюкова, Ю. Белов, Н. Румянцева, Л. Куравлёв, Т. Носова, Т. Сёмина, В. Фёдорова, С. Морозов и другие. Её воспитанники нацио-нальных студий ГИТИСа организовали у себя на родине новые театры, а самые первые ученики стали корифеями своей национальной сцены.
Пыжова начала свою творческую жизнь как актриса Художественного театра. Её непосредственными учителями были К. С. Станиславский и Вл. И. Немирович-Данченко. Вся её дальнейшая деятельность актрисы, режиссёра и педагога связана с именем Станиславского, с его открытиями в искусстве. Теоретические положения учения Пыжова впитала вместе с исполнительским опытом актрисы, и советы учителя и партнёра по сцене Станиславского стали весьма органичными для её актёрской индивидуальности. Учение Станиславского о театре, о жизни в искусстве сформировало её художественное мировоззрение, определило её профессиональные требования и стало её личным убеждением.
Будучи уже известным в стране педагогом, Пыжова часто любила и говорить что она не боится ошибок, не боится вольно или невольно отступить от «заповедей» своего учителя — весь её творческий аппарат актрисы и педагога настроен, если так можно сказать, по системе Станиславского
Предлагая своим ученикам прежде всего открыть и воспитать и индивидуальность, Пыжова верна принципам и опыту своих великих учителей. Она вовсе не стремится к тому, чтобы её ученики только «усвоили» положения системы. Доверие, привязанность и уважение Станиславскому, Немировичу-Данченко, Вахтангову приходят к её ученикам как любовь к своей профессии, преданность искусству и умением, работать.
Станиславский писал: «Ничто не может запечатлеть и передать потомству те внутренние ходы чувства, те сознательные пути к вратам Лесе о ч нательного, которые одни только и составляют истинную основу театра. Это — область живой традиции. Это — факел, который может передан из рук в руки, и не со сцены, а лишь путём преподавания».
Подлинные познания приходят к артисту только в практике, свой собственный путь в искусство каждый ученик открывает для себя сам. Поставить перед ним ясные, «заразительные» цели, научить добиваться этих целей, собственно, и есть воспитание, педагогика.
Искусство педагогики, если о нём говорить как о высоком призвании, безусловно отлично от искусства и профессии режиссёра даже том случае, когда педагогикой занимается прекрасный режиссёр.
Педагогика — это прежде всего воспитание творческой личности, когда в месте с профессиональным умением работать над ролью, участвовать в спектакле к ученику приходит глубокое и пристрастное понимание жизни. Душевное равнодушие, обывательское отношение к театру, холодность и недоброжелательность к партнёру — всё это для тех, кто исповедует школу Станиславского, становится непреодолимым препятствием на пути к творческим успехам. Человеческие взаимосвязи, живое дыхание общения, своеобразный взаимный контроль важны не сами по себе, не ради атмосферы, это необходимая платформа для построения творческого процесса. Анализ роли постоянно сопряжён с разговорами о жизни, о сегодняшнем дне, о наших взглядах на то или иное явление; одним словом, работа над образом требует не только таланта, но и своего, личного, определённого отношения к проблемам, поставленным автором. Чтобы сыграть Гамлета надо иметь право судить о том, кто такой Гамлет. Для Пыжовой, ученицы и партнёрши Станиславского, высокая профессиональная подготовленность молодого артиста обязательно связана, неразрывна с качествами творческой личности.
У многих из тех, кто приходит обучаться актёрскому делу, ещё долго живёт убеждение, что у настоящего артиста всё должно получаться сразу, что работа актёра, если есть талант, — это приятное времяпрепровождение, весёлое, лёгкое, и что роли хорошо играются без каких-либо затрат. Кстати, этот взгляд на труд актёра распространён среди людей, занимающихся в самодеятельных театральных коллективах. Даже готовясь стать профессиональным артистом, молодой человек иногда долгое время остаётся в уверенности, что он смог бы сыграть любую роль.
...Заканчивался первый год обучения. Позади остались упражнения на внимание, одиночные этюды, этюды с партнёрами и т. д. Работа над какой-нибудь показанной студентами сценкой нередко переходила в интересный общий разговор о жизни. Ученики, казалось, разделяли убеждения и привязанности своих учителей в области искусства. А по тому, как делались упражнения и этюды, учителя могли судить, что нормы «школы» вполне усваиваются их учениками. Одним словом, работа на курсе шла так, как ей и положено, и скоро должен был наступить момент, когда ученики начнут подготавливать отрывки из литературных произведений.
И всё-таки как проверить, стало ли то, чему их обучали на протяжении почти целого года, личным запасом каждого? Повлияло ли на их вкусы, интересы то, что они узнали об искусстве театра, стал ли Станиславский их другом и советчиком или остался книжным авторитетом?
Пыжова предложила следующее: пусть каждый возьмёт любую роль любой отрывок, оденется и загримируется согласно своим представлениям и сыграет так, как ему хочется.
Наступил день показа. В отпечатанной на машинке программке значились роли лучшего мирового репертуара. Здесь были и «Отелло», финальная сцена трагедии, и «Коварство и любовь», сцена Луизы и леди Мильфорд, и «Дядя Ваня», сцена объяснения Елены Андреевны и Астрова, и далее всё в этом роде. Некоторые, считая свои сценические и возможности особенно богатыми, взяли по две, по три роли.
Настроение царило приподнятое. Всё, что игралось в тот день на учебной сцене, в большинстве случаев даже подтверждало сценическую одарённость исполнителей, было по-своему «театрально», но никакого отношения не имело ни к личному опыту исполнителей, ни к жизни, ни тем более к авторам, чьи имена значились в программке. Оделённые друг от друга невидимой стеной, исполнители оказались как бы загипнотизированными своим представлением о том, что такое играть на сцене.
Казалось, что всё забыто: беседы, не раз возникавшие на занятиях по тому или другому поводу, пусть ещё начальные, но вполне определённые навыки обучения. Показ обнаружил, что студенты оставались но власти распространённого убеждения о ненужности обучения для актёра.
Этот показ можно было оценить по-разному. Можно было бы, отметив наиболее удачные работы и стихийно получившиеся места, сказать, что умение к артисту приходит постепенно, и если сейчас ученики многому ещё не придают значения, то позднее это придёт — они
научатся пользоваться полученными знаниями. Наконец, можно было пожурить исполнителей, сказав, что они должны были сделать попытку использовать в своей работе хотя бы то немногое, что они уже знают. Так чаще всего и поступают педагоги.
Но Пыжова повела себя иначе. Для неё в этом показе открылись исполнительские мечты её студентов. И она решила дать бой. Умышленно преувеличив «грехи» своих учеников, она заговорила, быть может, о самом главном и самом необходимом для любого художника. Она считала, что наступил момент, когда её воспитанникам уже пора к искусству театра отнестись ответственно, разобраться в том, ради чего они пришли на сцену.
После обсуждения, на котором участники показа обменялись друг с другом комплиментами, Пыжова сказала, что сегодня она впервые в истинном свете увидела тех, с кем уже достаточно долго работает.
— Всё ваше творчество старомодно, допотопно, неряшливо. С одной стороны, вы не овладели новой техникой, а с другой — вы не знаете и не хотите знать, что такое жизнь. Для себя я делаю вывод — год педагогического труда пропал бесследно, и тут неважно, хорошо или плохо вы делали упражнения. Вам, конечно, интересно узнать, как вы играли... Да, вы поразили моё воображение... И знаете чем? Тем, что Станиславский вам совсем не нужен. Я вряд ли смогу вас чему-нибудь научить, У вас другой взгляд на театр и на сценическое искусство. И у вас совсем другие цели. Из вашего показа я поняла, что больше всего на свете вы хотите жить легко, не только в искусстве, но и вообще. Что это значит? Прежде всего то, что вы не уважаете самих себя. Можно ли, например, сразу брать три отрывка классического репертуара? Так может поступить только развязный невежда! Кто вам сказал, что можно играть большие роли и быть малограмотными? Сегодня я поставила под сомнение вашу способность быть актёрами, потому что для меня артист — это прежде всего душевно богатый, интересный человек, которому есть что сказать, подумайте об этом серьёзно.
Чтобы получить право выступать на этой площадке, надо уметь по настоящему нажить роль. Многие наши девушки на глазах превратились «шикарных» провинциальных актрис моей молодости. Я вижу, некоторым понравилось то, что нам сегодня показали. Вы считаете это «театрально выразительным», «актёрскими достижениями» и т. д., я же все расцениваю как дурной вкус и желание не очень-то тратить себя в искусстве. К следующему уроку вам не нужно готовить скучных и интересных для вас этюдов, цели которых вы не понимаете. В следующий раз, когда мы встретимся, вы скажете мне, как вы собираетесь дальше жить в искусстве. Я должна поверить в серьёзность ваших намерений.
Эту резкую, гневную отповедь мастера, пожалуй, можно было бы поставить эпиграфом ко всей педагогической деятельности Пыжовой, где так самобытно, ярко и талантливо проявила себя её творческая индивидуальность. Прирождённый воспитатель, мастер своего дела, она с удивительной прозорливостью умела угадать назревающую опасность И сделать её для всех очевидной. Наступал момент — а в такие моменты как раз и обнаруживается дар педагога-руководителя, — когда Пыжова решительно и смело превращала в неблагополучие то, что ещё час назад казалось бесспорным приобретением или, во всяком случае, не вызывало никакого беспокойства.
В своих учениках она хотела видеть единомышленников в искусстве, оценивая показ самостоятельных работ, Пыжова как бы постами на их перед необходимостью сделать широкий выбор. Если ученик и с до конца доверяет школе и сценические банальности ему дороже подлинных открытий, его нельзя научить профессии актёра — таково было её глубокое убеждение.
Для всех подлинных мастеров, кто не ставит перед собой в искусством не лишь формальные цели, всегда было особенно важно установить гонкие, но неразрывные связи между искусством и жизнью, между личностью и талантом. Не надо думать, что эти связи элементарны, легко укладываемы в моральные нормы и что существует некое обязательное равновесие между талантом и добрыми качествами человека.
Путь в искусстве всегда труден не только тем, что художнику предстоит много работать, прежде чем отдать на суд зрителей своё творение, но ещё и потому, что художник постоянно предъявляет счёт своей личности, своему вкусу, своим убеждениям. И узость интересов, внутренняя опустошённость, духовная дряблость могут оказаться серьёзным препятствием в деле творчества. Тем, кто исповедует учение Станиславского, одинаково дороги и принципы новой актёрской техники, и те этические нормы, которые, собственно, и придают истинную заразительность театральному искусству
*****
Материалом для этой книги послужили записи, сделанные на уроках актёрского мастерства профессора Ольги Ивановны Пыжовой в молдавской студии ГИТИСа.
Автор не ставит перед собой задачу отразить во всей полноте и сложности процесс обучения и воспитания молодого актёра. Опустив, может быть, и важные, но общие моменты обучения, автор стремится передать неповторимый, индивидуальный почерк мастера-педагога, считая, что только ощущение непосредственного, живого процесса его работы с учащимися поможет заново открыть уже как будто известные положения.
Знакомство с личностью мастера, с его творческой лабораторией, рассказ о том, какие требования предъявляет Пыжова к художнику сцены, будут весьма интересны тем, кто связал свою жизнь с режиссурой и театральной педагогикой, а также и актёрам, вдумчиво относящимся к профессии, стремящимся к совершенствованию своего мастерства.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования