Общение

Сейчас 409 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


КАК ЖЕ НАПИСАНО У АВТОРА?

Еще в связи с разговором об «Отелло» легко может возникнуть вопрос о границах трактовки произведения режиссером.
Должен заметить, что, во-первых, трактовка является совершенно неизбежной. Спектакля без трактовки не существует.
Нет спектакля, в который можно было бы ткнуть пальцем и сказать: поставлено в точности, как у автора.
Вот этого многие борцы с трактовками и интерпретациями никак не в состоянии усвоить. А между тем, если вдуматься в этот вопрос: что такое спектакль, поставленный «как у автора написано»?
Во-первых, одно представление спектакля всегда немного отличается от другого. Не бывает двух абсолютно одинаковых спектаклей. Так какое из сотни представлений одной постановки сыграно точно «по автору»? Ах, каждое из ста, с небольшими вариациями? Так ведь вот эти вариации — уже и есть трактовка.
Или вот какое из нескольких «Горе от ума», поставленных Малым театром за всю его историю — точно «по Грибоедову»? А ведь они все разные, хотя практически каждое подпадает под то, что мы привыкли именовать классическим театром.
Таким образом, разница между спектаклями и даже отдельными представлениями одного и того же спектакля всегда существует, вопрос лишь в границах этой разницы, они могут быть шире, а могут быть и уже.
Кроме того, что мы имеем в виду, говоря «как у автора»? Что автор нам лично рассказал, как должно быть? Но нет же, мы говорим о некоем собирательном образе, который возникает у нас при суммировании нескольких из нижеперечисленных факторов:
-    нашего собственного впечатления от пьесы при ее прочтении
прежних спектаклей или их видеофрагментов, фотографий и так далее
-    наших представлений о той или иной эпохе, в которую происходит действие.
Наверное, этот список можно еще чем-нибудь пополнить, но мысль моя и без того ясна: мы приписываем автору наш собственный взгляд на произведение. И зритель ничем в этом не отличается от режиссера.
Поэтому приходя смотреть спектакль — мы идем в гости к определенному театру, к определенному режиссеру, определенной труппе. Мы приходим, чтобы они поделились с нами своим, именно своим взглядом на Шекспира или Островского. Если нам эта чужая точка зрения не интересна и мы полагаем, что наш взгляд — единственно возможный и верный, лучше в такие гости тогда не ходить, а сесть в кресло, включить торшер и открыть томик Чехова или Мольера.
Тут важны еще два нюанса.
Хорошо, когда у Бернарда Шоу в пьесах очень подробные ремарки, да еще есть к некоторым произведениям подробные, всё объясняющие предисловия автора. А вот у Шекспира ремарки почти отсутствуют, и даже разделение его пьес на акты произвели уже после смерти великого Барда. Значит, в точности шекспировского театра нам не увидеть.
Да и что значит «шекспировского»? Мы не так уж и много знаем о театре той эпохи.
Долгое время людей учили, что место действия в английском театре эпохи Шекспира обозначали воткнутым в сцену указателем, на котором была соответствующая надпись. Но потом кто-то из ученых опомнился: если огромная часть публики была неграмотной, для кого этот указатель? Теперь это, ранее бесспорное, утверждение считается многими исследователями ошибочным.
И далее. В театре «Глобус» актеры играли пьесы Шекспира в костюмах своей эпохи, даже если речь в произведении шла о Древней Греции. Как этому подражать сегодня? Надеть костюмы эпохи королевы Елизаветы Первой? Или современные костюмы, нашей эпохи? И то, и другое — следование Шекспиру.
Более того, представление, что для пьесы о Древнем Риме нужно надевать тогу, появилось гораздо позже, чем представление, что на сцене нужно быть в костюме своего времени. Так что традиции и новации в этом вопросе решительно перемешаны у нас и стоят в наших головах не на своих местах. Именно историзм костюмов и этнографическая точность являются новаторством, а их осовременивание и перенос на любые события антуража родной для того или иного театра страны независимо от места и времени действия пьесы — это древнейшее обыкновение.
Не вчера родилось и изменение театрами сюжета пьесы с учетом представлений сегодняшнего дня.
Замечательный профессор ГИТИСа, ныне — увы! — уже покойный Илья Петрович Ильин, преподававший у нас историю зарубежной литературы и теорию драмы, рассказывал на занятиях о постановке «Отелло» на французской сцене эпохи классицизма. В момент, когда мавр готов был задушить Дездемону, в спальню врывался посланник дожа Венеции с криком «Что ты делаешь, варвар?!» (ах, с какой иронией и изяществом Илья Петрович цитировал эту фразу по-французски!).
Посол предотвращал убийство, разоблачал все козни Яго, а Отелло, заливаясь слезами, раскаивался. Потому что не допускал французский театр той эпохи удушения прямо на сцене, особенно, если речь идет об удушении европейской женщины «варваром»-африканцем.
Есть и еще одно. Все мы знаем, как непросто выразить на словах тонкие нюансы своих чувств и мыслей. Сделать это на бумаге — ничуть не проще. Таким образом, существует одно произведение, которое у автора в голове, и рядом с ним существует второе — в изданной им книге. Уже между этими двумя есть немалая разница. Потом, если пьесу читает режиссер — у него возникает в голове свое, третье, произведение. И потом он пытается через четвертое, пятое, шестое и так далее произведения (возникшие в восприятии артистов, художника, художника по костюмам, художника по свету, композитора или автора музыкального оформления и так далее) передать его зрителю, но лишь способствует рождению уже некоей 38-й версии, точнее — множества из десятков и сотен версий, возникающих каждый вечер в голове каждого отдельного человека из общего числа зрителей, заполняющих зал театра.
А еще если пьеса написана на другом языке! У нее ведь появляется еще один автор — переводчик!
Не сомневаюсь, что Шекспир точно знал, каков по внешности Кассио или, скажем, Монтано. Но нам он это не сообщил и мы додумываем за него. Не может же Кассио выходить на сцену театра без волос, потому что у Шекспира не указана его прическа! То есть, можно надеть на Кассио лысину-накладку, но ведь и про отсутствие волос ничего в пьесе не сказано!
В общем, каждый новый акт передачи творческой информации ведет к потерям. Поэтому их просто необходимо восполнять самостоятельной работой каждого следующего звена: переводчика, режиссера, актера, зрителя...
И театры их восполняют. Причем консерваторы и так называемые хранители традиций ничуть не менее активно, чем новаторы. Например, мы регулярно видим принципиальное несогласие театров, которые считаются оплотом классики, с авторами пьес в вопросах возраста персонажей. 25-летнего Треплева в «Чайке» может играть актер за сорок. Пожилые дамы выходят в образах Аркадиной и Раневской.
Я не имею ничего против этого. Если актриса отвечает режиссерскому замыслу и играет так, что убеждает в этом замысле зал, завоевает его своей заразительностью — какая мне разница, сколько ей лет? Но тогда уж, господа ревнители классики, не надо заикаться о том, что кто-то переписывает Тургенева или Горького. Возраст персонажа — одна из ключевых его характеристик. Одни и те же поступки юноши и взрослого человека смотрятся по-разному. Помню «Чайку» в одной из цитаделей классики. Вместо страстного поцелуя Тригорина и Заречной в конце третьего действия, писатель смущенно-шаловливо чмокал Нину в щечку. Еще бы, ведь народному артисту СССР было под семьдесят, тогда как у Чехова Тригорину «сорок будет еще не скоро».
Повторюсь: я не против этого, пусть каждый распределяет роли по своему вкусу. Но мне странно и стыдно, когда потом режиссеры, худруки и актеры этих театров прикидываются защитниками мировой и отечественной драматургии от новомодных течений.
Поэтому трактовка неизбежна, вопрос в степени ее радикализма. А эта степень может быть разной, поэтому и нужны самые разные театры, чтобы каждый зритель мог найти несколько близких своим эстетическим пристрастиям мест на театральной карте.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования