Общение

Сейчас 607 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


«ВРАГ НАРОДА». ПОИСК ФОРМАЛЬНОГО РЕШЕНИЯ

Очень трудно было найти правильную форму для спектакля по «Врагу народа». Бытовой театр, подробная реалистическая среда затемняли смысл, отвлекали внимание от внутреннего действия. Показывать, условно говоря, ростбиф, который был за обедом, и вообще новый дом доктора оказалось не только бесполезным, но и вредным делом.
Вопрос о форме находился в связи и с другим вопросом: переносим ли мы действие пьесы в современную Россию или остаемся в Норвегии 1882 года?
Я решил попробовать третий вариант. Мы не пытаемся внешне абстрагироваться от возникающих ассоциаций и параллелей и играть норвежцев позапрошлого века. Я вижу и даже подчеркиваю в программке прямую связь между скандинавской пьесой 1882 года и, например, крылатой фразой известного российского политика Григория Явлинского, сказанной в 2007 году и вынесенной мной в эпиграф: «Не стыдно быть в меньшинстве, стыдно быть в стаде».
Но я не хочу и приспосабливать Ибсена к современности, эту работу по соотнесению материала с нашей жизнью сделает для себя каждый зритель сам, без особого труда.
Важно не выявление (лобовое или нарочито кокетливо-туманное) современности риторики «Врага народа», важно выявление актуальности схем и вопросов, освещенных в пьесе.
Важно, что журналист зависит от издателя-акционера. Важно, что Ховстад вынужден соглашаться на желтизну в газете, чтобы ее охотнее читали и заодно впитывали бы его политические суждения. Важно, что фогт явился поздно вечером в редакцию, чтобы защитить брата от разоблачения — он всерьез верит, что тот затеял всю историю, чтобы сбить цену на акции водолечебницы и купить их по дешевке, никакой веры в искренность чьих-либо намерений в политике нет здесь и в помине, и этот цинизм, это ложное предубеждение, определяющие действия героев, чрезвычайно современны.
Поэтому дело далеко не только в том, чтобы в лоб (или, напротив, завуалированно) рассказать зрителю про «потрясающую тупость наших властей». И не только в том, чтобы воскликнуть «И эти канцелярские батраки могут довести честного человека до такого положения!». И не только для того, чтобы фру Стокман сказала то, что говорят многие в нашей стране, оправдывая свое смирение перед злом: «Мало ли на свете неправды, с которой приходится мириться!»
Дело еще и в тех механизмах, которые порой внезапно вовлекают в политику людей, прежде совершенно аполитичных. В тех механизмах, которые потом людей из политики и выбрасывают. В скрытом, но существенном противоречии между теми, кому нужно решение конкретной проблемы — и теми для кого эта проблема лишь одна из «тем» в оппозиционной риторике, с определенным и довольно кратким сроком годности. Дело и в том, как люди начинают жить, «под собою не чуя страны». В том, как внутри общества, между людьми происходит раскол.
Эти схемы превосходно исследованы в пьесе «Враг народа» Генриком Ибсеном в 1882 году. Теперь они должны быть выявлены для зрителя театром. Но как?
Моя версия ответа: вне быта, вне следования эпохе, вне демонстративного осовременивания.
С одной стороны, хотелось максимально много внимания и актеров, и зрителей, сосредоточить на тексте Ибсена, на движении мысли. Ведь «Враг народа» — это практически образцовая драма идей. Весьма характерно, что герои этой пьесы практически не сбиваются на личные выпады, они почти всегда отвечают друг другу по существу дела, их конфликт позиционный, мировоззренческий и мироповеденческий, а не человеческий в полном смысле слова, очищенный от естественных во всяком живом общении эмоций.
И при этом текст очень риторичен, в нем много пафоса, патетики, он порой кажется внешне устаревшим и слишком витиеватым. Текста просто очень много, наконец.
Его трудно освоить актеру до полноценного органического присвоения (даже по тематике, и по самой лексике, хозяйственно-политической), пафос и конфликтность тянут актеров к крику, к наигрышу, а это ведет и к утрате мысли, и к утрате вот этого очень важного и полезного, как ни странно, схематизма пьесы.
Актеры и их персонажи в этом спектакле должны были стремиться к самоконтролю (лишь с отдельными эмоциональными вспышками, контрастно подчеркивающими то, как старательно и долго герои держат себя в руках). Большинство персонажей апеллируют к разуму доктора, к рациональному восприятию действительности, а его эмоции в свою очередь постоянно приостанавливаются все новыми и новыми оценками событий.
Попытавшись сперва сделать «нормальный», «обычный» спектакль, я потерпел на этом пути поражение. Создание бытового, реалистического пространства на сцене рассасывало суть происходящего, размывало ее. Пришлось остановиться и задуматься над тем, где именно была допущена ошибка.
И вот, через некоторое время я решил вернуться к репетициям «Врага народа» — но теперь отбросить всё лишнее, просто сесть за стол и взять в руки тексты. Формой спектакля стало «чтение по ролям». Понемногу в нужных местах стали, однако, возникать и необходимые мизансцены, строго отобранные передвижения по площадке и реквизит.
Возврат за стол, да еще «навсегда», не прошел гладко, актеры трудно привыкали к такому пути. Услышав об этом предложении, потерял интерес к материалу исполнитель главной роли, он ушел из работы.
В дальнейшем нас тоже подстерегали трудности. Кто-то дисциплинированно выучил текст, сохранив листы с ролью лишь формально, — и неожиданно для себя столкнулся с проблемой пафоса и захлестывающего актерского темперамента. Кто-то, наоборот, освобожденный от необходимости знать текст точно, наизусть — теряет порой вместе с этой необходимостью концентрацию, начиная просто старательно читать по бумажке.
В почти полном отсутствии активного крупного физического действия (и в отсутствии музыки!) стало ясно, насколько трудно держать мысль, не ставить точки, не ронять темп спектакля и ритм внутри сцен, попадать в партнера.
Я очень благодарен урокам педагога по сценической речи нашей мастерской в ГИТИСе Ирины Анатольевны Автушенко, они сильно меня выручали в работе с актерами.
В итоге, спектакль далеко не всегда идет ровно, бывают трудные моменты и потери, но все же понемногу существование на площадке в такой форме актерами осваивается.
Круглый стол и «заседание» за ним сделали более понятными и объяснимыми риторику и книжный пафос, так как возникла некая параллель с шпаргалками для выступлений политиков, с заготовками их спичрайтеров.
Бумага стала основным реквизитом спектакля. Статья доктора, результаты анализов воды, письмо из столицы, документы, подписания которых добивается от доктора фогт, воззвание к домохозяевам, разъяснение для горожан, которое фогт приносит в газету... Всё то море писанины, с которым сталкивается каждый, встречаясь с государственными процедурами.
Главное: этим обилием текстов задается ракурс нашего взгляда — мы идем по сюжету, сверяясь с текстом Ибсена, как турист идет по незнакомому городу, периодически вглядываясь в его карту, чтобы наметить правильный маршрут.
Это чтение по ролям, воспроизведение текста ролей, их оценок, их действий. Как реконструкция, или следственный эксперимент, когда преступник, привезенный на место преступления, воспроизводит схематически свои действия, частью иллюстрируя, частью погружаясь в воспоминание по- настоящему.
При внешней простоте форма оказалась сложной, не прощающей потери внимания, требующей партнерства, слаженности актеров, как музыкантов в оркестре. Здесь, в случае чего, практически невозможно спасти ни одну сцену своим личным одиночным рывком. Наоборот, оказалось необходимо сохранять сдержанность формы и двигаться вперед, стараясь работать вместе и помогая повисшему партнеру своей точностью аргументации и пристроек, а не пытаясь закрыть его своим выплеском эмоций.
И еще надо сказать несколько слов о форме зала, схеме рассадки зрителей, которая тоже определилась решением «Врага народа» как чтения по ролям.
Я принципиально отказался от того, чтобы усадить актеров рядком на сцену, как делают обычно на читках.
Раз уж речь идет о дискуссии, о драме идей, о выявлении схем, зафиксированных Ибсеном в пьесе, я выстроил круглый стол, а точнее — овал из 12 столов, чтобы усадить за них актеров и как бы первый ряд зрительного зала. Потом, когда я стал планировать в спектакле движение актеров по площадке в наиболее острых местах — решил попробовать «перемешать» между собой места для зрителей и актеров. Это требует от актеров не только тщательно следить за мельчайшими элементами мимики, но и встречаться со зрителями глазами, отрываясь от текста, находить точки такого диалога с ними, апеллировать к сидящим рядом с ними людям.
Еще один ряд зрительских мест охватывает овал ) стола полукругом. Таким образом, получилась площадка для примерно 30-35 зрителей и 6 актеров, с закрытой, почти герметичной круговой структурой, внутри которой все оказываются как бы участниками разговора или, по крайней мере, его свидетелями.
Когда зрители поворачивают голову от героя к герою, для них упорядочивается и структурируется процесс восприятия тех позиций и логики, на которой стоит тот или иной персонаж, потому что изменение положения головы, ее поворот становятся чем-то вроде переключения.
«Враг народа» — живой спектакль, надеюсь, что он – продолжит идти и будет меняться к лучшему.
Не планируя пока обращаться в дальнейшем к такой форме, как «чтение по ролям» или литературный театр, я тем не менее очень рад, что один такой опыт есть в моей профессиональной биографии, он оказался для меня очень полезным и поучительным.
Несмотря на внешнюю скупость этой работы (да и вообще, на ее несовершенство), этот спектакль в целом отражает мое представление об одном из направлений, по которому можно пытаться двигаться в независимом театре, стремясь воплощать мечты и реализовать свой замысел как можно более определенно, пускай и при минимальных постановочных возможностях.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования