Общение

Сейчас 356 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

У современного зрелища нет целостных законов. Изменение форм зрелища говорит об изменении личностной воли, имеющей творческий импульс в ту или другую сторону. Здесь важно видеть цель — ради чего совершаются принципиальные изменения. Многие, если не всякие, художественно–эстетические системы, театральные в том числе, развиваясь логическим путем, приходят к саморазрушению, отказываясь от меры своей условности, определяемой законом жанра, впадая при этом в другую условность, по сути ничего не меняя.
Одежда сцены–коробки — одна из таких условностей или правил, которые театр, едва успев создать, упорно пытается отменить. Но, ведь, можно оставить коробку голой, можно выкрасить ее в черный цвет, — от этого она все равно не перестанет быть. Ибо условность может существовать только на основе реальности, а не вместо нее. Даже, парализовав созерцательную волю зрителя, нельзя лишить его свободы закрыть глаза или ущипнуть себя за ухо. Монументальный театральный текстиль (одежда сцены), располагающийся на границе реальности и иллюзии, принадлежит одновременно двум театральным областям. Во–первых, как вид мягкой декорации — это раздел сценографии. Во–вторых, в силу своей утилитарности, — область театрального дизайна. В биполярных искусствах, таких как архитектура и дизайн, помимо эстетической ценности, объективно присутствует утилитарная функция. Именно биполярность позволяет архитектуре становиться основой синтеза, а дизайну дает способность целостно раскрывать его. В монументальном театральном текстиле как форме дизайна объективно присутствует способность к организации синтеза. Одновременно он несет серьезную символическую нагрузку как вид сценографии, физически расположенный на границе реальной жизни и вымысла.
Одежда сцены не только отделяет игровую площадку от места размещения зрителей по линии занавеса, она отделяет символическое пространство игры от реального пространства жизни по всем граням коробки–сцены, не уничтожая или растворяя, а, напротив, художественно формируя ее границу.
Из всех видов одежды сцены наиболее полную функционально–символическую нагрузку несет портальный занавес, располагаемый по «священной границе» зеркала сцены. Именно ему в интерьере отводится роль объединителя среды в единое целое. Эта роль бывает удачно исполнена, когда мышление художника, создающего одежду сцены, одинаково ориентировано в обоих направлениях — и функциональном, и образно–символическом.
Опыты показывают, что монументальный текстиль не преображает, а полностью меняет пространство сцены. Здесь очень многое зависит от того, из какого материала сшит генеральный занавес. В последнее время плотный натуральный шелк с гобеленовой текстурой из толстой ровницы стал самым театральным материалом. В нем как бы заложена образная многоликость благодаря матовой поглощающей поверхности, активно реагирующей на изменение света. Хлопчатобумажный атлас с предельно глубокой амплитудой светотени от черноты до зеркального блеска, с очень большой глубиной тонального контраста, хотя и требует большой осторожности в обращении, но весьма эффектен в черном пространстве. Хлопчатобумажный бархат, давно известный как театральный материал, обладает большим количеством необходимых качеств — свето–звукоизоляция, мягкая драпировка. Цветовая гамма современных бархатов очень богата. С ее помощью можно добиваться буквально акварельных переходов на поверхности занавеса.
Приемы декоративной разработки занавеса в техническом отношении широко известны, однако способ и качество их использования зависят от творческой воли художника. Занавес может стать образной увертюрой, открывающей драматическое действие. Он может поддерживать архитектурно–живописный стиль зрительного зала. Он может психологически концентрировать зрительское восприятие на предстоящем действии. Более того, он может стать целостным выражением концептуальной идеи театра.
При изготовлении поплановых занавесов наиболее эффективен натуральный шелк средней плотности (туаль). Он не мнется, легко драпируется, хорошо держит форму. Роспись на туали в сочетании с внутренней подсветкой создает эффект витража, но при этом суперзанавес не становится прозрачным. Изображенное на туали пространство можно погасить и увести в даль, либо высветить и приблизить. Высвечивая отдельные фрагменты суперзанавеса, можно создавать многослойное пространство.
Поплановые занавесы из тонких натуральных шелков при освещении изнутри как бы поностью исчезают, оставляя в пространстве только живую роспись. Но прямое лобовое освещение превращает их в глухую непроницаемую стену. Этот эффект, используемый во время чистых перемен и при разработке последующих мизансцен, осмыслен художником глубоко символически. Загадка привлекательности символизма заключается в «узнаваемости» форм, в мышлении «по подобию», свойственном человеческому сознанию. Поэтому декоративная роспись поплановых занавесов по необходимости может сочетать и пейзажную живописность, и глубокую символичность.
Драпировка всей одежды сцены композиционно закладывается художником на уровне эскиза, а в исполнении жестко фиксируется, зашивается в карман или кокетку. С точки зрения конструкции этот момент очень важен. Так, кулиса с глубокой складкой создает эффект многомерности пространства. Уменьшая глубину складки по последовательности планов, можно увеличить иллюзию глубины пространства. Усилить этот эффект можно с помощью цветовой растяжки кулис. Используя этот прием, художник выстраивает асимметричное игровое пространство, одну часть его зрительно удаляя, а другую приближая.
Занавес последнего плана (задник), в функционально–символическом смысле нагружен гораздо больше, чем генеральный занавес. Если последний, озаглавив зрителю спектакль, исчезает на время действия, то задник, постоянно работает на актера, создает ему запас глубины пространства.
Французский занавес, подвешенный как задник, совсем не нейтрален. Это не условная даль, а глухая плоская стенка, которая зрительно уменьшает пространство сцены. Функцию условной дали отлично исполняет пейзажный задник. Но, поскольку перспективная композиция в условиях пространства сцены может непредсказуемо меняться, живописно–перспективные построения носят предельно символический характер. Так вода, изображенная на заднике, воспринимается всегда текущей в пространство сцены, и т.п.
При разработке драпированных задников за основу взято ритмическое членение «французских занавесов», соразмерное человеку. Но композиция строится архитектонично порталу и развивается в глубину. Абсолютная символическая нейтральность таких композиций, изменение их до полного растворения сценическим светом и цветом, делает их выразительные возможности функционально неограниченными.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования