Общение

Сейчас 416 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Проблема фактуры - вещь древняя. Первый человек был создан из горсти пыли, другой - из его плоти, отличной от фактуры земли и при всем том, результат был одинаков «Сотворил Бог человека, мужчину и женщину, сотворил их» (Быт.1.27). Важен был образ, а не фактура.
Мне кажется, я почти уверена, что наше тяготение к театру (порою губительное, как дудка Крысолова) есть стремление вспомнить первоначальную нашу красоту. Чеховское «если бы знать, если бы знать...» можно перевести как «„если бы вспомнить!» Оттого-то мы отдыхаем во сне и в театре, что как бы вступаем на тропу, которая приведет нас к Дому и к Себе.
Возможно, созданный в утешение кочевому ветхозаветному народу первый ветхозаветный же походный храм Скиния был подобен театру, где все декоративное убранство и действо напоминало об утраченном саде Эдемском, о месте, где Творец напрямую общался с человеком. В клубах благовоний проплывали священники, подобные ангелам в льняных одеждах. Светильники-семисвечники, состоящие из ствола и шести ветвей, украшенные цветами миндаля и гранатовыми яблоками, изображали Древо жизни. Макет Скинии, этого храма-шапито, был показан Моисею на горе Синай. Тогда же ему подробнейшим образом были перечислены материалы, фактуры, рисунки, утварь из сверкающих золота, серебра и меди (часто сочетающихся вместе), краски - все оттенки пурпура от нежно-розового до малиново-фиолетового и синего (что-то от симфонии и драмы заката, когда происходят борьба и примирение всех этих пурпурных, червленых, голубых, синих), способные вызвать у человека самое сильное впечатление от зрелищной красоты. Синими и красными были два слоя кож, наброшенных вместо крыши. Голубыми, пурпурными и испещренными (узорчатыми) были многочисленные шерстяные завесы, на которых главным изобразительным мотивом был херувим. Они составляли стены гигантского храма-шатра. Херувимы как бы порхали по складкам матерчатых стен, иногда колеблемых ветром. Восторгали завесы из виссона - ткани, которую иначе называли «сотканный воздух»: она была почти абсолютно прозрачной, ибо паутинно тонкие льняные нити для нее скручивали пальчики пятилетних девочек. И была еще одна Завеса - занавес, отделяющий Святая Святых от остального пространства храма. Это был пестротканый ковер, толщиной в мужскую ладонь. Как понять такую гигантскую толщину Завесы? Как ограждение от таинственной, порой смертоносной силы Ковчега Завета? Или уже тогда было предопределено мощнейшее, неослабевающее за тысячелетия впечатление, когда эта Завеса сама собой «раздалась» в момент смерти Спасителя. (Лук.23.45).
Допускаю, что нашему глазу, привыкшему к пышности на сцене, изощренная роскошь и все это убранство древних показались бы слишком простыми, бедными. Пусть так. Но представляется, что в явлении красоты на сцене должно быть чувство сновидения. Оно может быть и в «Жизели» и «Тихих зорях». О нем сказал в боговдохновенных словах Шекспир: «Мы созданы из вещества того же, что наши сны». И если театр на сцене является образцом бытия на земле, где все сделано из вещества снов, то все ясно и с проблемой фактуры: чем она менее понятна, чем более загадочна, тем лучше.
И пусть художники хранят свои тайны. А другим, да будет стыдно повторять чужие выдумки. Хотя это, верно, дилетантское рассуждение. Настоящий охотник ловит все живое.
Правду сказать, в руках охотников живое, как правило, умирает. Так давно уже стала мертвой живая вода на сцене. Мне просто физически совестно видеть настоящую воду, эксплуатируемую на подмостках в очередной раз - в качестве ли декоративной фактуры или мэтафо- ры. В афишах старинного японского театра, когда хотели привлечь публику художественным мастерством труппы, писали: «Спектакль играется без применения настоящей воды». Дескать, у нас сыграют так, что вы поверите, будто пьют, наливают и проливают настоящую воду, умываются и даже тонут в ней. А сейчас какое-то насилие, извращение происходит с водой на сцене. В одном «Макбете» нежные фрейлины выходили в болотных сапогах, в каждом из которых хлюпало по ведру воды. Этой водой обливались, умывались, ее даже пили. Я догадываюсь, что это «кино не для всех», а для очень многих, потому так многим и нравится. Между тем, примером тому, сколь прекрасна бывает вода на сцене - волшебный водопад в финале «Бури» Цейтлина и Харикова (хотя сделан из какого-то полиэтилена). Благодатный, проливающийся счастьем дождь в «Острове рабов» Стреллера и Фриджерио - просто какое-то чудо искусства (а создается какими-то кристалликами). «Все настоящее на сцене фальшиво» - говорил наш главный аксакал К. С. Станиславский. И старик прав на все времена, потому что в нем было много художественной крови.
Очень наскучила фактура обнаженного мужского тела на драматической сцене. Конечно, этот прием - дань моде, но, ведь, он не заменяет актерского мастерства, каким бы красавцем не оказался обнаженный на подмостках. Как меня когда-то удивил знаменитый Ольбрыхский, когда в роли Гамлета он обнажил свой торс! Зачем? Я сразу стала вспоминать, что Ольбрыхский хороший спортсмен, думать о том, какой бы классный натурщик из него получился, и Гамлет как-то отодвинулся. Подумалось, что актер разделся, не зная, как играть Гамлета, чтобы спрятаться за ширмой своих накачанных мышц. И это была голая правда.
Зачем оголяться хорошим актерам, порой даже и не совсем молодым? Сцена не кино, где обнаженные люди на пленке - уже не совсем материальны и в некотором смысле - фантомы. Масса натуральных мышц на сцене всегда слегка напоминает, если не мясную лавку, то уж стадион, по меньшей мере. Тут вспомним древних греков. Они любовались телами своих спортсменов, даже ставили им идеализированные памятники. Но на античной сцене всякие там Ясоны и Приамы играли в длинных и закрытых костюмах, да еще в масках, чтобы голосом своим и скупым жестом актер передал в обобщенной изобразительной форме главное: мысль и внутреннее переживание героя. И у нас спортсмены показывают великолепную внешность на соревнованиях. Есть мужские стриптиз-клубы, есть театры, где правят бал дитяти порока. Пусть расцветает каждый цветок! Но к чему такие штучки настоящим актерам. Ведь жизнь театра давно доказала, что «умственные и душевные» вещи, которыми, как правило, насыщены мужские роли, могут с помощью некоей одухотворенности своего тела выразить только артисты балета. Да и то не всегда. Здесь, на мой взгляд, наблюдается болезнь художественного ряда.
Еще одно мое наблюдение. Когда сюжеты из Писания или Шекспира разыгрываются в современных антураже и костюмах, то это, вопреки чаяниям, не сближает времена, а, как правило, делает древний мир каким-то плоским. Как подчас восхищает, изумляет, когда на сцене люди в старинных костюмах, на своем старинном, подчас приподнятом языке высказывают то, что занимает наш ум и сейчас, А в другом случае непонятно: зачем Гамлеты в джинсах или Порции в платьях для дискотек пользуются вычурными словами, чтобы высказать известные мысли. Иное дело такие находки, как в «Короле Лире», поставленном Питером Бруком, когда костюмы были сшиты из кожи современной выделки, но с использованием старинного кроя. Эту потрясающую идею, конечно, потом растащили, опошлили... А целиком современные костюмы ХХ века в Шекспире используются так давно, и так часто, что этот прием с полным правом можно назвать старомодным. На этот крючок ловятся и художники и зрители по привычке, забывая, что между старомодным и современным такая же пропасть, как между старомодным и старинным. Когда же в шекспировском, шиллеровском, чеховском спектаклях старинное производит впечатление современного и при этом трогает не только ум, но и сердце, тогда происходит чудо театра. Мне это полностью удалось испытать, пожалуй, только дважды - когда мы с художником Дургиным делали костюмы и декорации в первом варианте «Трех сестер» у Эфроса и у него же «Ромео и Джульетту». Про костюмы к «Ромео и Джульетте» критик Берковский написал, что герои одеты «не в костюмы ренессансного стиля, а как бы в сам Ренессанс». Я на всю жизнь запомнила этот комплимент. Конечно, с тех пор, как кутюрье, нарушив конвенцию (вроде Паниковского), стали вместо костюмов для людей придумывать фактически театральные костюмы для манекенщиц, художникам театра пришлось трудно. Но они одолели эти трудности с такой мощью, что сейчас в театре наступила эпоха художника по костюму. И хотя я сама в какой-то мере принадлежу к этому племени, ситуация, когда костюм становится самоцелью, мне представляется немного опасной.
Может быть, художникам по костюмам в театре пора перевести дыхание в жесткой охоте за разяще оригинальным, «накрученным»? Перестать оглядываться на Пако Рабана и Ко. Обратить внимание на прекрасное простое. Метерлинк в «Сокровище смиренных» говорит, какое потрясающее по красоте зрелище, когда старик, задумавшись, сидит, положа руки на маленький столик. Там же поэт говорит о смиренной молчаливой красоте живых цветов. Может быть, и на них надо смотреть чаще. ( Но не в букетах с бантами и в бумажных оборках).
«Посмотрите на лилии - обратился однажды Христос к своим ученикам - как они растут: не трудятся, не прядут, но, говорю вам, что и Соломон во славе своей не одевался так, как всякая из них» (Лук.ХII 27.28). Эти маленькие желтые лилии веками рвали поломники, но цветы дожили и до нас. Мы можем видеть Его любимые цветы и должны прочувствовать, что красоту этих цветов Иисус прелпочитал изощренным нарядам царя, отличавшегося в веках от всех умом, вкусом, богатством.
И еще, возможно самое интересное. Когда Тот, Кто говорит: «Я путь и истина», предлагает одеваться, как лилии, не приоткрывает ли он что-то и о Себе. Не случайно бытует предание, что одежда Христа с самого Рождества росла вместе с ним, подобно цветку чудесным образом. А, может быть, Его одежда росла вместе с ним, иносказательно, но тоже достаточно потрясающим образом. Помните, когда палачи, согласно обычаю, хотели разорвать Его хитон (обычный хитон-рубаху шили из прямых полос), они не смогли этого сделать.
Хитон Иисуса был каким-то особенным, не сшитым, а сотканным сверху. И палачи «так сказали друг другу, не станем раздирать его, а бросим о нем жребий» (И. ХIХ 23.24), сообразив, что разорвав хитон, безнадежно погубят его. Потому, что не тканый он был, а вязаный.

Существует готическая миниатюра, на которой Мадонна вяжет на спицах красный хитон.

Она ведь была воспитана в храме как замечательная рукодельница. В семье Иосифа она пряла пурпурную и червленую шерсть для Завесы. По преданию, за свою работу она получила похвалу, а может быть, и немного этой шерсти. Вот и связала из нее своему младенцу первую рубашечку, а потом распускала, подвязывала до тех пор, пока эта одежда не стала длинным красным хитоном. В древности все странствующие проповедники носили яркую заметную одежду. Но только Один, носящий такую, смог однажды преобразить свой видавший виды хитон в одежды, сотканные из того самого света, в которые одевался безгрешный Адам. Здесь уместно вспомнить картину Кранаха (неподдающуюся репродуцированию), где тела Адама и Евы ощутимо созданы из некоего сгустившегося света. А в ремарке сценария одной средневековой мистерии в сцене Преображения настоятельно требуется: «Пусть актер, исполнитель роли Христа наденет белоснежный хитон, самый белый, какой только можно будет найти». Возможно, автор полагал, что только белый цвет может передать нужное в данной сцене божественное свечение. Кусочки же, которые считаются частицами подлинного хитона Иисуса Христа, описываются очевидцами как буро-красные.

Алла Чернова

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования