Общение

Сейчас 499 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Глава I ТЕАТРАЛЬНОСТЬ И ДРАМАТИЗМ

Речевые действия персонажей драмы обладают особой активностью, часто превышающей ту, которая присущи поведению людей в первичной реальности. Это вызывается несколькими причинами.
Во-первых, диалоги и монологи персонажей, составляющие в драматическом произведении сплошную линию, оказываются пространными и многочисленными, а потому склонны восприниматься как художественное преувеличение. В большинстве житейских ситуаций люди проявляют себя в речевом и мимическом поведении эпизодически! Яркие, впечатляющие высказывания и жесты обычно немногочисленны и разбросаны во времени. Свои радости и горести люди нередко переживают молча и неподвижно, психологическая подоплека большей части их реплик и движений присутствующим бывает малопонятна. Театрально-драматическая же форма властно требует от действующих лиц постоянного и впечатляющего самовыражения. Драматургу и его герою нужно, как правило, значительно больше слов, чем располагает к тому изображаемая ситуация. Формы драматического изображения поэтому неминуемо расходятся с формами самой жизни. Это отмечалось неоднократно. Л. Толстой усматривал неестественность драмы в том, что все говорят долго и их слушают. По суждению Вяч. Иванова, «ведение диалога» (то есть сплошное говорение.— В. X.) менее свойственно действительности, нежели выгодно «при освещении рампы».
Во-вторых, на диалоги и монологи героев драмы ложится особая смысловая нагрузка, от которой обычно свободны высказывания людей в реальной жизни и словесные действия героев эпических произведений. Воспроизводя главным образом речевое поведение персонажей в изображаемой ситуации, монологи и диалоги в драме выполняют и другие функции, «не предусматриваемые» логикой происходящего. Они информируют читателя и зрителя о внешней обстановке действия и событиях, которые не показаны непосредственно (высказывания хоров и их корифеев, вестников и наперсниц в античной и классицистической драме: прямые обращения героев к зрителям с пояснениями к действию в «эпических драмах»), а также об интеллектуальных и психологических мотивах поведения персонажей (монологи действующих лиц, произносимые ими в одиночестве: реплики «в сторону»).
И, наконец, в-третьих, высказывания героев драмы предназначены для произнесения со сцены. А для театра характерна значительная пространственная дистанция между играющими актерами и отделенными рампой зрителями. Эта дистанция, необходимая чисто формально, так сказать, технически, вместе с тем во многом определяет сущность сценического искусства — как его особую силу, так и некоторую ограниченность. Недаром дистанцию между актером и зрителем называют торжественной! «В театре, — писал П. Брук,— на протяжении нескольких столетий сложилась традиция помещать актера па некотором расстоянии от зрителей, на специальной замкнутой с трех сторон площадке, украшенной декорациями, освещать актера особым образом, раскрашивать ему лицо, уве-личивать его рост, и все это для того, чтобы убедить невежественную публику в том, что он избранник божий и его искусство священно. Что это, форма выражения нашей по-чтительности? Или мы просто боимся, что вблизи при полном свете публика увидит нечто, чего она не должна видеть?».
Как бы пи отвечать па эти иронические вопросы, главное, о чем здесь сказал П. Брук, сомнений не вызывает: игра театрального актера, рассчитанная на ее восприятие в обширном пространстве зрительного зала, настойчиво требует «крупности», эффектности, броскости как в области физических движений, так и в сфере речевого интонирования. При отсутствии этих качеств исполнения актер рискует остаться не понятым, не увиденным н не услышанным большинством зрителей. «Театр требует... преувеличенных широких линий как в голосе, в декламации, так и в жестах»,— писал Н. Буало. Подобные мысли впоследствии высказывались и обосновывались в работах Дидро и Коклена-старшего. Вот что рассказывал К. С. Станиславский о собственном опыте декламации на развалинах театра в Помпее: «Чем больше я чувствовал свое бессилие в беспредельном пространстве открытого театра, тем больше хотелось помочь себе криком, движениями и мимикой, тем больше чувствовалась необходимость в котурнах, чтобы быть крупнее, в рупоре, чтобы быть слышнее, в утрированной дикции, чтобы быть понятнее, в резких масках и в преувеличенной жестикуляции, чтобы быть выразительнее. И я понял на опыте, что при таком голосовом и физическом надрыве, которого требовали условия спектаклей античного театра, возможно было только во все горло докладывать слова роли и со всем напором мышц представлять ее...
Но для того, чтоб представлять, нужна соответствующая манера... интерпретации. И чем больше аудитория театра, тем заметнее, а следовательно, и грубее должны были быть условности представления»8.
Сценический психологизм нашего столетия, сведя традиционные преувеличения интонации и жеста к минимуму, все же их не устранил. «Актерам,— пишет Л. Эфрос,— иногда приходится действительно форсировать свой голос и, может быть, даже утрировать мимику... В этом некотором форсировании чувств и звуков... есть своя прелесть, своя поэзия».
Приверженность театра к укрупненным, порой внешне эффектным, гиперболическим жестам и интонациям накладывает отпечаток и на драматическое произведение. Драма являет собой цепь таких высказываний героев, которые могут и должны быть «внятными» даже тем, кто находится на значительном расстоянии. Драматическая речь оказывается поэтому потенциально громкой, полноголосой и имеет, так сказать, принудительно-публичный характер (особенно в ее традиционных формах). Герои драматических произведений склонны объясняться не так, как это делают люди в реальных жизненных ситуациях, а как профессиональные ораторы или выступающие перед публикой поэты. Недаром Дидро замечал, что «без красноречия нет драматического писателя»8.
Все это (наличие сплошной цепи высказываний персонажей, «обремененность» словесных действий дополнительными функциями, «полноголосие» речи) и определяет большую меру активности поведения героев драмы: его выразительность и «открытость», броскость и эффектность. Поведение человека, обладающее такими качествами, ес-тественно назвать театральным.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования