Общение

Сейчас 523 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

4. ТВОРЧЕСКАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ АКТЕРА

Соотношения между сценическим словом и жестом во многом определяют характер контактов драмы и театра. Сценическое искусство по преимуществу речевого характера, преобладавшее в европейских странах XVII—XIX веков, как бы подчеркивает свою вторичность по отношению к литературе.
И совсем другое дело — игра в спектаклях с ярко выраженным пантомимическим началом. Такой драматический театр демонстрирует свою творческую самостоятельность и даже независимость (пусть она и относительна) от литературы. Актер здесь — прежде всего соперник писате- ля-драматурга (выражение Гёте), художник, равный ему по творческому импульсу. Сценическое искусство такого рода устремлено к тому, чтобы выступить в качестве первичного, подобного другим в своей инициативности и самостоятельности.
Но какими бы ни были пропорции между словом и жестом в творчестве артиста, оно находится в сложных, по- своему двусмысленных отношениях к литературе. Актерское искусство в драматическом спектакле двойственно по самой своей сути. Действующий на сцене актер нуждается одновременно и в творческой самостоятельности, так как он обладает специфическими средствами художественного изображения (жестикуляция, мимика), и в участии литературы, в словесном тексте, в цепи монологов и диалогов. Деятельность драматического актера отмечена противоречием между чужой и собственной художественной волей. «На практике в театре,— писал П. Богатырев,— творческая индивидуальность драматурга сталкивается с творческой индивидуальностью актера. Актер не хочет и не может быть только инструментом, «на котором играет автор, губкой, впитывающей все краски и воспроизводящей их в неизменном виде» (цитируется Гегель.— В. X.). Он, как каждая творческая индивидуальность, хочет привнести при исполнении роли нечто свое, что может расходиться с заданием автора.
При этом, чем крупнее и оригинальнее индивидуальности и автора и актера, тем обычно сильнее это столкновение». И зрелость форм драматического театра не только не снимает этого противоречия, но, напротив, обостряет его, делает напряженным и плодотворным.
Игра актера на драматической сцене составляет нерасторжимый сплав начал исполнительских и собственно творческих (авторских). В своей пантомимической стороне это искусство «первичное» (наряду с музыкой, литературой, живописью). И в той мере, в какой театр опирается на актерскую пластику, он являет собой самостоятельный вид искусства, относительно независимый от художественной словесности.
Именно поэтому нормой для театра (в том числе современного) является акцентирование пантомимической действенности. Правы были А. Островский и Ф. Шаляпин, придававшие в противовес господствовавшим мнениям решающее значение зрелищной стороне актерского искусства. По словам автора «Грозы» и «Бесприданницы», «актер есть пластический художник». А по выражению Шаляпина, жест — это «самая душа сценического творчества».
Художественная миссия драматического артиста — это нечто большее, нежели простое исполнение творческой воли писателя-драматурга. Уже интонирование текста драмы позволяет актеру проявить немалую самостоятельность. И эта самостоятельность становится поистине безграничной в сфере жестикуляции.
Актер драматической сцены воссоздает и интонационно интерпретирует текст играемой пьесы. И одновременно он находит в пьесе повод, стимул, предлог, толчок для собст-венного авторства — для создания пластического, зрелищного рисунка роли .
В этом смысле драматический спектакль, с одной стороны, опирается на драму, но, с другой, неизменно выходит далеко за пределы того, что «задано» ее текстом. Для театра, соединяющего слово и жест, крайне нежелательны как отрыв и изоляция от «большой» литературы, так и пренебрежение зрелищными началами игры — актерской пластикой, низведение ее до чего-то вторичного, побочного, вспомогательного, маловажного.
Главное же состоит в том, что театр как искусство неизменно выигрывает, когда центральной фигурой спектакля становится не создатель его словесного текста, а актер. «Вам,— писал Н. Гоголь исполнителю роли городничего М. Щепкину,— предстоит долг заставить, чтоб не для автора пьесы и не для пьесы, а для актера-автора ездили в театр» . Слова мудрые и, по-видимому, неопровержимые: важнейшее лицо в театре — это актер как автор собственной роли.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования