Общение

Сейчас 524 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


IV. О «живой и мертвой» воде в современной методике

«…Всякое искреннее наслаждение
изящным есть уже само по себе
источник нравственного чувства».
К.Ушинский.

Путешествуя по сказкам, мы уже встречались с признаками «мертвой воды» в «сказочном» педагогическом пространстве.
Оказалось, что тайна есть не только в волшебных сказках, но и в тех изданиях, которые об этих сказках ведут речь. Иначе никак не возможно объяснить, почему гады и годы эта «мертвая вода» со сказкой соседствует. (Если это не понять, то она так и будет) перетекать из учебника в учебник.
Так и будет продолжаться, пока мы не осознаем, что когда речь заходит о волшебной сказке, то мы вступаем в особый живущий по своим законам условиям мир.
Только опираясь на законы, по которым живет этот условный мир нам удастся помочь детям в него войти, не разрушая его. Эти художественные законы и называют поэтикой жанра. Сегодня у нас есть возможность опереться на труды всемирно известных русских ученых, изучавших проблемы, на которые нам приходится то и дело наталкиваться. Неоднократно мы уже обращались к идеям М.М.Бахтина, когда речь заходила о жанровом своеобразии сказки и проблеме диалогического общения. Новое издание трудов В.Я.Проппа позволит более глубоко разработать теоретические основы методики общения со сказкой.
В чем специфическое отличие «сказки»? – спрашивает Пропп в работе «Русская народная сказка».
Отвечает. Каждый жанр обладает свойственной ему, а в некоторых случаях только ему, художественностью. Эта черта и должна быть уловлена. Далее ученый подчеркивает, что сказки рассказывались для развлечения. Этот признак жанра, пишет Пропп, был подмечен еще В. Белинским, но по сей день осознается с трудом. Оспаривая утверждение В.П.Аникина, считавшего что сказка преследует воспитательные цели, Пропп утверждает: «Имеет воспитательное значение – это несомненно, что создается с целью воспитания – это определенно неверно».
И далее. Если В.П.Аникин говорит, что «сказка воспитывает посредством фантастического вымысла», то это не более, как парадокс. Ее «несбыточность» – глубоко внутренний органический признак».
В работе «Фольклор и действительность» В.Я. Пропп отметил, что сказка никогда не выдает себя за действительность. Она «основана на нарочитом вымысле, и этот признак не вторичен и не случаен. Он в значительной степени определяет всю поэтику сказки». Несоответствие действительности возводится народом в некий эстетический принцип, потому что у сказки особая художественная цель.
Ошибка, по мысли Проппа, состоит не в том, что в сказке ищут отражение действительности, а в том, что ищут прямолинейное отражение. «Будничное, обыкновенное, то, что каждый день, может быть сказку не интересует», ее интересует только «занимательное», ибо страсть к необычному неискоренима, глубоко заложена в человеческой природе. Из поэтики фольклора рождается методика педагогической работы. На поэтику жанра сказки она опирается.
Но в педагогике главенствуют совсем другие подходы.
После знакомства со сказкой «Иван-царевич и серый волк» второклассников в «Родной речи» спрашивают: «Веришь ли ты в силу «живой» и «мертвой» воды?». Завершая чтение сказки «Каша из топора», выясняют, что в ней сказочное, а что могло случиться в жизни и т.д. и т.п.
Откуда у педагогики такой страх перед волшебной сказкой? Неужели с тех самых приснопамятных двадцатых годов, когда гонения на сказку было главной задачей педагогики? Возможно, что этот страх, живущий на каком-то генетической уровне, и рождает вопросы, которые, разрушая тайну, убивают то эстетическое наслаждение, которое ребенок испытывает.
Когда мы начинаем требовать от сказки то, что природе этого жанра не свойственно, начинаем, как говорил М.М.Бахтин «мерить его не своею мерой», потери следуют одна за другой. О каких еще потерях речь? Отвечая на этот вопрос, мы обнаружим «химический» состав «мертвой» воды. Начнем с познавательной функции сказки.
Никогда прежде на страницах учебника не могла бы состояться беседа отца с сыном о сказке. Но вот она состоялась на страницах учебника для второклассников «Маленькая дверь в большой мир», вышедшего в серии «Свободный ум».
Беседа это примечательна во многих отношениях. Форма диалога, к которому обратились авторы, позволила высказать свою точку зрения и взрослому и ребенку, даже поспорить. На этот раз позиции участников диалога совпали.
«Вот ты прочел уже много сказок, – начал отец. – А правда, что из них, даже если сказка волшебная, можно много узнать о жизни разных народов?» Согласившись с отцом, мальчик продолжил: «… из сказок сразу ясно, как жили люди, чем занимались. Если жили в лесах, герои сказки были лесорубами, охотниками, а если у моря – то рыбаками». Отец был удовлетворен и дополнил: «А еще из сказок понятно… откуда появились разные народы».
В устах взрослого и ребенка познавательная функция сказки предстала как доминантная. Ребенок тоже стал рупором авторской идеи, хотя, видимо, продолжал любить сказки, потому что «в них много чудес», «бывают превращения» и т.п. Если следовать авторской логике, то из пушкинской «Сказке о рыбаке и рыбке» мы узнаем о том, как жили рыбаки, поскольку старик жил со своей своенравной старухой у самого синего моря, а прочитав «Серебряное копытце», дети узнают о том, как жили охотники и т.д. и т.п.
И на службу этой утилитарной цели авторы готовили отдать все богатство художественного мира волшебной сказки. Но возможно ли, не ощущая творческую природу образного познания воспитывать «свободный ум»?
Сказке посвящена и большая часть книги для учителя «Я иду на урок в начальную школу» (Изд. «Первое сентября», 2000 г.). В ней представлены разработки уроков, призванные помочь учителю при подготовке занятий. Как же, к примеру, авторы собираются помочь учителю, решившему прочитать с детьми «Городок в табакерке».
Учитель. Давайте мы с вами проанализируем сказку и рассмотрим, чему же она нас учит. Какие новые знания мы получаем из сказки? Оказывается, что путешествие в страну Динь-Динь совершалось, чтобы узнать, как устроена табакерка, познакомиться с законом перспективы, и сменой дня и ночи – «это все познавательные уроки, которые преподнес Одоевский детям… и мы, живущие на рубеже ХХI века, тоже многое узнаем. Потому-то сказки и живут много веков…
Обращаясь к сказкам Одоевского, мы уже говорили о том, как высоко ценил их художественное своеобразие В.Белинский и как современен тот педагогический контекст, который его размышления об этих сказках сопровождал. Не будем повторяться. Скажем только, где, когда встречаешь подобного рода разработки уроков, то не покидает ощущение, что время не движется. А Белинский как бы ничего не писал.
Когда педагогика не находит в себе силы пробиться к подлинным воспитательным ценностям искусства, она каждый раз начинает его использовать, чтобы сделать процесс познания более привлекательным с помощью наглядной иллюстрации. Но искусство никогда не смирится с этой унизительной ролью, навязанной ему только потому, что педагогика десятилетиями топчется на одном месте не в силах овладеть потенциалом образного познания.
И еще об одном признаке «мертвой воды», с которым приходится встречаться. На стремление «выуживать» из сказки мораль обратил еще внимание С.Я.Маршак в своей статье «О сказках Пушкина». «Где, в каких словах сказки находит выражение ее основная идея?» – спрашивает Маршак. И отвечает: «Морали не нужно особо отведенных строк ибо она занимает столько же места, сколько и вся сказка».
Но в «Родной речи» после «Сказки о рыбаке и рыбке» детей снова спрашивают: «Что сказочно и что реально в сказке А.С.Пушкина? В чем ее смысл?» Авторы учебника не прислушались к одному из лучших детских поэтов и как бы ведут с ним спор. «Мораль не плавает на поверхности, а пронизывает всю сказку?» Не беда, если детям помочь, приучить их, то они ее выловят. Что это означает – «мысль кроется»? А вдруг она совсем скроется – тогда что? И детей спрашивают: что сказочно и что реально, в чем ее смысл? О какой такой «веселой свободе сказочного повествования» речь? Урок – дело серьезное. И мысль детей втискивается в узкое русло пословиц, осуждающих жадность.
Как напоминает такая педагогика старуху из нашей сказки! Та возжелала, чтобы у нее на посылках была золотая рыбка, а эта все норовит заставить прислуживать себе великую пушкинскую поэзию. А чем все оборачивается? «Мертвым» знанием, бесконечным повторением давно известного. Вместо «живой действительности пушкинского сказочного слова» – тягостной, вязкой скукой, которая отторгает детей от чтения вообще.
Искусство задавать вопросы опирается не только на поэтику жанра, но и на интерпретацию той или иной сказки. К примеру, «Колобок». О чем он? С него начинается знакомство с русской народной сказкой в учебном пособии «Я иду на урок в начальную школу».
Работа проводилась в несколько этапов. Сначала дети сравнивали песенку Колобка в разных стихотворных вариантах. Затем «перенеслись в волшебную страну», чтобы послушать сказку. Такое воображаемое перенесение и впрямь могло бы воодушевить детскую фантазию, но … именно там приступили к «лексической работе»: выясняли, что такое амбар и пр. и пр. А когда стали выяснять, для чего баба с дедом «по амбарам мели, по сусекам скребли» и для чего испекли Колобок, то итог был неутешительным: «Мне раньше было жалко Колобка, а теперь я к нему отношусь по-другому», «… то, что его съела Лиса – это как наказание». И получилось, что в сказке речь идет о том, как Колобок был наказан за то, что ушел от деда и бабы. На дом дети получили задание перечитать сказку и нарисовать героя, который больше всего понравился.
Но если разонравился маленький Колобок, который так весело катился по дорожке, – по своей дороге жизни, – так задорно распевал свою песенку, не подозревая, какие опасности его поджидают (как и каждый ребенок), и ему так хотелось посмотреть, как велик и многообразен окружающий мир (вместо того, чтобы сразу быть съеденным), то кого же тогда детям рисовать? Когда сказку начинают «мерить не своею мерой» – условный мир бытовой мерой обыденности, то сказка теряет свою художественную суть – обессмысливается.
Кто из взрослых перечитывает даже любимые книги? Разве что единицы. А дети, полюбившуюся сказку, готовы слушать по многу раз. И психологи, решив выяснить, что именно привлекает к знакомой до мельчайших подробностей сказке, провели эксперимент. Читая в очередной раз «Красную шапочку», ученые замерили те слабые токи в коже человека, очень чувствительные к его эмоциональному состоянию. Оказалось, что еще за некоторое время до появления волка, дети заранее переживают еще не наступивший ужасный поворот событий. Именно ради этого момента они просят читать им давно знакомую сказку. Ребенок ставит себя на место Красной шапочки и переживает за нее.
А на уроках? Прочитали сказки «О царе Салтане» и на дом получают задание: «Чему вас учит князь Гвидон и царевна Лебедь?» или: «Какими нас учит быть сказка Аксакова  «Аленький цветочек?», «Докажите, что в сказке есть урок…» Из года в год. Из урока в урок.
На международной выставке «Школа 2001» собравшиеся пришли к неутешительным выводам: дети играют вес меньше. Но самое печальное, что уже выросло поколение взрослых, которые в детстве сами не играли. И сегодня детей воспитывают не- игравшие педагоги – люди, не прошедшие важный период развития. Пытаются учить играть, не увлекаясь. Знакомят детей со сказкой, не испытывая от общения с ней никакой радости.
И «мертвая вода» в пространстве школы убивает очень медленно. «Ты к чуду чуткость приготовь…» – иначе не получится.

Комментарии   

 
0 #1 Natalia Zacalscaia 03.12.2015 01:59
Спасибо Григорию Козлову — «Мастерская мой любимый театр! Всегда есть что посмотреть и главное для любого возраста .Как например этот спектакль —Сказка о рыбаке, его жене и рыбке классика , вроде бы ничего нового ,уже все сказано- но нет ! Необычайно легкая и умная постановка!http ://ticketbest.r u/event/250914
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования