Общение

Сейчас 689 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

ДЛЯ РАЗНОГО ЧИНУ

Лиха беда начало. Стоило нарушить запрет на зрелища, на музыку и танец, как они стали входить в повседневный быт всех слоев населения. Возникают домашние театры у бояр Милославских, у князей Одоевского и Голицына, у боярыни Арсеньевой. Играют спектакли воспитанники Славяно-греко-латинской академии, ученики Хирургической школы при госпитале на Яузе.
На сцене идут уже не только заимствованные у иностранцев, но и отечественные пьесы. Их создает видный просветитель Симеон Полоцкий, автор «Псалтыри рифмотворной», по которой юный Ломоносов изучал тогдашнее стихосложение. Из двух его драматических произведений, дошедших до нас, наиболее значительна комедия на библейский сюжет «Блудный сын» — первая русская пьеса из семейного быта. Но и во второй, «О Навхудоносоре», где на язык сцены перелагается притча о трех отроках, отказавшихся поклониться идолам, много достоинств. Полоцкий добивается в ней довольно большой жизненной правдивости при изображении действующих лиц, делает их речь простой, близкой к житейской, умело вводит в пьесу музыку, танцы и различные театральные эффекты.
Но это еще не все, чем жило театральное искусство тех дней. То в одном, то в другом месте обширного государства нашего начинают появляться веселые наследники скоморохов. Вместе с соленой шуткой-пародией они возвращают на массовые гулянья, на ярмарки и даже на церковные праздники народную музыку и сдобренную крепким перцем народную драму.
Ни разнообразие сюжетов, ни даже количественное изобилие пьес не отличали народную драму. Но у каждой из пьес этого жанра, обычно не имевших твердо установленного текста, было множество вариантов, иногда до пятидесяти, ста и даже двухсот. Так, множество вариантов у пьес «Про воеводу-боярина», «Соломон и Гаер», «О царе Максимилиане и непокорном сыне его Адольфе». Это были живые, одновременно серьезные и насмешливые жизненные картинки. Речь 
в них шла о справедливости, о народной доле, об умении постоять за свои убеждения.
Возвещая начало и содержание спектакля, глашатай не забывал предупредить: «Слушай, коль любознательно, да кулак береги за пазухой». И предупреждал не напрасно, так как среди шутовских диалогов, которыми полна народная драма, можно было встретить, к примеру, такой:

— Васька-старик, к царю!
— К какому косарю?
— Не к косарю, а к царю.
— Скажи, что дома нету.

Или еще:

— Пойдем к царю?
— Зачем?
— За наградой.
— За каким виноградом? Теперь зима, виноград не растет.
— Да не за виноградом, а за наградой.
— А я думал, за виноградом. (Это произносилось, конечно, разочарованно).

А то откровенно показывали, как каждый, придя с челобитной к боярину, должен «посулы» (т. е. взятку) ему вручить. И сколько ни дай — мало.
— Дома на печи посмотри, — откровенно вымогал у бедняги «воевода»,— не завалялось ли где еще. По лавкам помети, по лавкам, по сусекам. Коровенку бы со двора, да гусей от гумна, да лошаденку от пахоты, да свинью от мякоты...
Иной раз от такой картины и впрямь трудно было кулаки удержать за пазухой!
В начале XVIII века, уже в эпоху Петра I, из-за рубежа выписывают все новых актеров, музыкантов и певцов. Вместе с теми, кто получил подготовку в России, они выступают не только на закрытых представлениях для «избранных», но и перед все более широкой публикой.
На улицах и площадях Москвы играют оркестры трубачей. Хоры певчих исполняют песнопения в честь побед, одерживаемых русскими воинами. Устраиваются различные театрализованные процессии и маскарады. На одном из них «целый флот двигался по улицам на санях». Экипаж самого царя представлял собой точную копию (в миниатюре) незадолго перед тем спущенного на воду корабля «Миротворец». Он был вооружен настоящими пушками, из которых Петр салютовал время от времени, а ему отвечали с другого такого же «корабля», двигавшегося в конце процессии.
В праздничную процессию вовлекались тысячи людей. И театр, который задумал Петр, тоже должен был, по его мысли, быть не узко придворным, а общедоступным, открытым и понятным «для разного чину» публики, для всех «охотных смотрельщиков».
Здания старой «хоромины» уже не было и, пока не построили новое, под спектакли немецкой труппы, приглашенной из Данцига, отдан был бывший дом генерала Лефорта. Благо и раньше иноземцы-любители представляли здесь комедию «в насмешку над римским духовенством». И вообще этот дом часто служил для увеселений. Был он большой, каменный, «в итальянском вкусе», и имел для входа две лестницы — с правой и с левой стороны здания.
Начали, как и у Грегори, со спектаклей на немецком языке. Публику это, однако, решительно не устраивало, и были приняты меры к скорейшему пополнению труппы русскими актерами. Набирали не кого попало, а «к тому способных». И не подростков преимущественно, как раньше, а взрослых— служащих разных «приказов» и недавно перед тем учрежденной Ратуши (городского управления). Возглавлявшему театр Иоганну Кунсту предложили «их всяким комедиям учить и добрым радением и со всяким откровением».
Новое пополнение коллектива на первых порах позволило играть спектакли на двух языках: немецкие актеры исполняли роли на своем, а русские на своем языке. Прошло еще немало времени, пока появились чисто русские спектакли. Среди исполнителей особенно выделился Федор Буслаев, в прошлом подьячий Ратуши. Ему доверили, в помощь «комедиантскому начальнику», следить за работой других русских актеров, «исправлять речи их ученья» и даже наказывать «за невежество».
Пока играли в доме Лефорта (там были показаны первые три спектакля), решался вопрос о здании, которое было бы специально приспособлено под театр. Несмотря на полученное указание, подьячие из Посольского приказа, ведавшего театральными делами, всячески тормозили дело.
Вначале выбрали для театра место в Кремле — «въехав в Никольские ворота, на левой стороне». Чинуши отговорились тем, что намеченное место слишком замусорено, а потому не подходит. Тогда постройку задумали на Красной площади. Канцелярские крысы были возмущены: «много чести», мол. Находившийся вместе с Петром в дальнем походе начальник Посольского приказа Ф. А. Головин, рассердившись, написал им: «Как наперед сего вам писано, делайте и спешите к пришествию Великого Государя».
Только тогда все пошло на лад. Театр на Красной площади был открыт на рождество 1702 года.
Петру не терпелось. Ему виделся театр, который стал бы пропагандистом начавшихся преобразований и первых успехов новой России. Еще задолго до начала работы в новом помещении Кунст получил от царя распоряжение: в течение месяца сочинить и поставить пьесу в честь взятия русскими войсками шведской крепости Нотебург (названной по-русски Орешек, а позднее Шлиссельбург). Руководитель театра пришел в ужас. «Никакой комедиант на све
те, — объяснял он, — вовсе новую и неслыханную комедию в неделю на письме изготовить и в три недели оказать и действовать не может». Но противиться Петру было невозможно. И Кунст в конце концов просил лишь сообщить ему различные подробности о том, «каким поведением тот город взят».
Спектакли в театре шли дважды в неделю — по понедельникам и четвергам. «Ярлыки» (билеты) продавались в специальных «чуланах». Плата за вход — три, пять, шесть и десять копеек. На представление приходило до 400 человек. То были, как и задумывалось, «разного чину люди», среди которых встречалось немало торговцев, ремесленников, челяди и даже «мужиков». В осеннюю и весеннюю распутицу сборы падали. Бревенчатой или булыжной мостовой похвастать тогда могли лишь немногие центральные улицы Москвы, и добираться до Красной площади по утопавшему в грязи городу, особенно издалека, было уж очень трудно.
Чтобы помочь театру привлечь публику, отменили даже особый сбор, взимавшийся за проезд в кремлевские ворота. Распоряжение гласило: в дни спектаклей «ворота городовых по Кремлю, по Китай- городу и Белому городу в ночное время, до 9 часу ночи, не запирать и с проезжих указной по воротам пошлины не имать, для того, чтобы смотрящие того действия ездили в комедию охотно». Отдается также приказ построить вблизи театра три или четыре избы, где могли бы останавливаться приехавшие издалека.
Судьба Кунста известна в двух версиях. По одной, он умер в конце 1703 года, и немецкая часть труппы вернулась на родину, в Германию. Только вдова Кунста, Анна, и один из лучших актеров, Бейдлер, остались на некоторое время в Москве и продолжали обучать сценическому искусству «русских робят». По другой версии, в первый день апреля 1704 года Иоганн Кунст сыграл со зрителями дерзкую шутку. Пообещав показать в этот день интересную новинку, он широко разрекламировал ее и собрал переполненный зал. В назначенный час заиграл оркестр, раздвинулся занавес и на ярко освещенном полотне публика увидела надпись:

АПРЕЛЯ ПЕРВОЕ ЧИСЛО

На том «представление» и окончилось.
Среди обманутых зрителей оказался и сам Петр I. Узнав об этом, Иоганн Кунст, в страхе перед царским гневом, бежал из России. Имущество его будто бы продали с торгов, так как надо было выдать актерам, балету и музыкантам невыплаченное жалованье.
Так или иначе, но вслед за Кунстом во главе театра с весны 1704 года оказывается О. Фюрст.
Что же шло на сцене театра Кунста — Фюрста? Что дал он русской публике? Тут можно было бы сказать немало хорошего. Ведь именно этот коллектив, рядом с различными фантазиями на исторические темы, вроде повторенного «Баязета и Тамерлана» или пьесы об Александре Македонском, впервые в нашей стране стал ставить Мольера, Кальдерона. Именно здесь русский зритель познакомился не только с полными ужасов, убийств, дуэлей и неожиданностей «Честным изменником», «Графиней Гановевой» и «Прельщенным любящим», но и с такими произведениями мировой драматургии, как «Лекарь поневоле», «Смешные жеманницы», «Амфитрион» Мольера, «Сам у себя под стражей» Кальдерона.
Немецкая часть труппы, которую после Кунста укреплял и Фюрст, была вполне профессиональной и располагала неплохими силами. Явные успехи делали и обучавшиеся в театре русские актеры.
Но только, боже, в каком варварском виде приходил иногда к москвичам зарубежный репертуар! Переводимые со «списков», которые и сами были копиями с копий, пьесы к тому же нередко попадали у нас в руки малоподготовленных переводчиков. О том, во что они, бывало, превращали первоисточник, можно судить уже по названиям. Кальдероновская комедия «Сам у себя под стражей» называлась: «Жоделет, самый свой тюрьмовый заключник»; мольеровский «Лекарь поневоле»— «О докторе битом», а «Смешные жеманницы»— «Драгые смеянные»; пьеса французского писателя де Вилье о Дон Жуане — почему-то «Дон Педро, почтенный дворянин, и Амаралис, дочь его».
И все же, и все же...
Как ни был подпорчен текст и витиеват язык переводов, новый, доселе неизвестный мир, открывавшийся перед зрителями, не мог оставить их безразличными.
В большинстве своем события и люди, о которых шла речь в спектаклях, были незаурядные, героические. Говорилось о столкновениях со свирепыми врагами, о борьбе между чувством и долгом, о верных влюбленных. Например, в переделке трагедии немецкого поэта Д. -К. Лоэнштейна «Сципио и Африкан» изображалась возвышенная героиня Софонизба, королева Нумидийская. Ее государство завоевано римлянами и их союзником Масиниссой. Муж Софонизбы, Сифакс, брошен в тюрьму. Переодевшись римским воином, она проникает к нему и его освобождает. Обстоятельства вынуждают Софонизбу выйти замуж за влюбленного в нее Масиниссу. Но Масинисса узнает, что ей предстоит в качестве пленницы отправиться в Рим — сопровождать колесницу триумфатора. И он предпочитает смерть любимой женщины ее позору: он посылает Софонизбе яд. Та вместе со своим сыном принимает его, лишь бы не подвергнуться унижению.
Такого рода высокие и необыкновенные переживания, непривычный для грубых нравов того времени изысканный, напыщенный, хитроумный язык, которым говорили герои, были весьма интересны и поучительны для зрителей. Успеху спектаклей немало способствовали и театральные эффекты — различные вставные арии, балетные номера, фейерверки.
К недостаткам театра на Красной площади надо, конечно, отнести полное отсутствие пьес из русской жизни. Две пьесы, созданные русским автором, актером театра Семеном Смирновым, — «О Тенере, Лизеттином отце, винопродавце» и «О Тонвуртине, старом шляхтиче с дочерью», — нельзя принять в счет: по всему видно — то были просто грубые фарсовые поделки. Надежды Петра I на то, что созданный им театр станет откликаться на события текущей жизни страны, поможет приобщить «смотрелыциков» к государственным замыслам, определенно не оправдывались.
Не будучи столь подготовленным к руководству театром, как его предшественник, Фюрст все больше запускал порученное ему дело. Часто пропускал дни, назначенные для представлений, и свел их число за целый год (1705-й) к двенадцати. Это вместо прежних двух раз в неделю! Спустя рукава относился он и к занятиям с актерами. Являлся на них раз в неделю или даже раз в две недели, и то на короткое время. Полюбивший свою профессию русский лицедей Петр Боков жаловался: это приводит к тому, что исполнители на спектаклях «недознанием в речах» действуют «в нетвердости».
Дела театра пошли совсем плохо. Публика все больше теряла охоту посещать его, и уже не только по причине неустроенных городских мостовых.
В 1707 году Петр и его двор переезжают в Петербург. «За именным великого государя указом» театральное здание на Красной площади разбирают.
Однако с окончанием антрепризы Фюрста театральные начинания в Москве не глохнут. Русская труппа переходит в село Преображенское, где в течение еще нескольких лет продолжает жить любимая сестра Петра, Наталья Алексеевна. Туда же, по ее требованию, перевозится все «уборство» театра. Спектакли продолжаются. Идут они и у царицы Прасковьи Федоровны, вдовы Петрова брата Ивана, в Измайлове, где выступают крепостные актеры и любители- придворные, в том числе даже «благородные дамы и девицы».
Приохотились к театру и сами стали выступать ученики созданной в Москве Навигацкой школы. Дают представления и воспитанники Госпитальной школы, объединившись со студентами Славяно-греко-латинской академии и любителями из посадских мастеровых и подьячих. Они снимают на различные праздники какой-нибудь большой сарай и играют в нем для самых широких городских «низов». В репертуаре появляется все больше сценических переделок современных повестей, в которых подлинное перемешано с фантастикой. Входят в моду романтические «гистории» и шуточные интермедии с элементами общественной сатиры. Это сатира то на противников европейской одежды, то на непонимающего целей образования дьячка, то на ловкого слугу, одурачивающего своего чванливого и глупого господина, то на подьячего, вымогающего взятку. Бывает, что юмор в этих вещах грубоват, но темы свои, русские, всем понятные. И язык близкий к народному.
Театральное искусство к тому времени уже так популярно, что все больше распространяется и в провинции. Уверовав в его воспитательное значение, организует театр в далеком Тобольске митрополит Филофей. На спектакли созданной им труппы народ созывается благовестом соборного колокола. В Твери, Новгороде, Астрахани и Ростове школьные театры откликаются иногда на самые животрепещущие события дня. В пьесах «Торжество мира православного» и «Свобождение Ливонии и Ингерманландии» прославляется победа русского оружия над шведским.
А Петербург? Как там обстоят дела?
Перебравшись в 1714 году вслед за братом в новую столицу на Неве, Наталья Алексеевна перевозит туда и свой театр — благо рядом с ее дворцом, на берегу реки, есть подходящий для представлений пустой дом. Актеры у нее те же, что и в Преображенском. Играют пьесы духовного содержания и переделки светских переводных романов. В создании такого рода драматургии участвует, и небезуспешно, сама царевна. Державный брат часто посещает ее спектакли. Но мысль о новом, постоянном публичном театре не покидает его.
Через своего сподвижника Ягужинского Петр пытается нанять компанию комедиантов из Праги— «таких, которые умеют говорить по-славянски или по-чешски». Ему представляется, что им нетрудно будет выступать и по-русски. Но разыскать таких актеров Ягужинскому не удается.
Пока суд да дело, в центре новой столицы, близ Адмиралтейства, отстраивается театральное здание. Играть в нем, за неимением другой, приглашают странствующую немецкую труппу И.-Э. Манна. Чтобы поощрить ее актеров, Петр обещает выдать награду, если они дадут «трогательную пьесу без этой любви, которую всюду навязывают, и веселый фарс без шутовства».
Но труппа слабая. Создать что-то новое, необычное ей не по силам. Кроме привычного набора традиционных пьес, с которыми разъезжают многочисленные коллективы такого рода, она ничего показать не в состоянии. Поддерживать такую труппу явно нет смысла. Немного спустя ее отпускают восвояси.
Свершить задуманное Петру так полностью и не удалось. Ближе всего к его поискам театра публичного, который мог бы откликаться на события русской жизни, были, конечно, не пришлые труппы иностранцев, а любители из Госпитальной школы и Славяно-греко-латинской академии. На спектаклях «Гофшпиталя» бывал и сам Петр. Однажды в благодарность за полученное удовольствие он даже выдал участникам спектакля 30 рублей. Но доверить им или каким-либо другим любителям дело русского театра, естественно, не мог. А профессионально подготовленных для такой задачи людей в стране пока недоставало.
Правда, их время было уже не за горами. 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования