Общение

Сейчас 567 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

ПРЕЕМНИКИ И УЧЕНИКИ

Как мы уже знаем, А. П. Сумароков пытался создать текст для русской оперы. Делали такие попытки и другие авторы. Однако дальше несложных сюжетов с пением и танцами для угождения «благородным особам», которые любили развлекаться лицезрением пастухов и пастушек в слащавых пасторалях, дело обычно не шло. Но вот в 1772 году на русской сцене появляется своя опера— «Анюта». Правда, это опера осоБого рода — так называемая «комическая опера».
Это может показаться удивительным, если учитывать обстановку (царский двор, его вкусы и пристрастия), но с самого начала русская опера стала на истинно народную почву. «Маркиз на русском театре уши дерет», — подметил один из современных сатириков. Те, кто создавал «Анюту», отказываются от «маркиза» в качестве действующего лица. Сюжет строится на картинах из крестьянского быта. Конечно, приукрашенных, насколько возможно. Дворяне показаны в «Анюте» как люди тонкие, способные на весьма благородные поступки (опера-то шла на придворной сцене!). Но грань между сытой и спокойной жизнью бар и трудной долей подневольных крестьян проведена в либретто четко. Один из героев оперы, бедняк Мирон, прямо заявляет:

Боярская забота:
Пить, есть, гулять и спать;
И вся их в том работа.
Чтоб деньги собирать.
Мужик сушись, крушися,
Потей и работай,
И после хоть взбесися,
А денежки давай.
Вот наша жизнь какая,
Проклятая! Благая!

Молодой дворянин Виктор добивается любви Анны, дочери Мирона, которая просватана за батрака Филата. Между Виктором и Филатом разгорается ссора. Причем каждый из них видит в другом 
не только соперника, но и человека враждебного сословия. Очень выразителен их диалог:

Виктор.
Такой, как ты, скотина
Знай соху с бороной.

Филат.
Такой, как ты, детина
Гнался б на вороной
За зайцем по поляне,
Как делают дворяне,
А не за девками крестьянскими гонялся...

Виктор.
Такая грубость станет
Тебе ударов в двести...
Платить приготовляйся
За дерзость головой.

Филат.
Смотри, поберегися
Того же и с собой.

Батрак дает понять молодому дворянину, что

...также и хрестьяне
Умеют за себя стоять, как и дворяне.

В опере раздаются жалобы на худое крестьянское житье. Говорится, что мужиков, помимо бар, обирает «злой крапивный род» — подьячие (чиновники). Таков основной мотив всей оперы; его не может заглушить даже то, что в финале автору «для порядка» пришлось прилепить куплеты, которые должны уверить зрителя:

Всех счастливей в свете тот,
Кто своей доволен частью.

Первая русская опера была, таким образом, первой русской пьесой из крестьянской жизни с четко выраженным демократическим уклоном. Впервые на сцене звучит русский фольклор. Речь героев- крестьян близка к живому народному языку. Многое в опере — от русской народной песни. К примеру, в первый раз появляясь на сцене, Филат поет:

Белолица, круглолица,
Красная девица!
Иссушила, сокрушила,
Сердце надсадила.

Или песня Анюты:

Кабы да на цветы не морозы,
И зимой бы в полях цвели розы;
Кабы да на меня не печали,
Во слезах бы меня не встречали.

По жанровой принадлежности «Анюта», как уже говорилось, — «комическая опера». Это жанр, который почти в равной степени связан и с музыкой, и с литературой. Литературный элемент даже в какой-то мере преобладает: не случайно авторами комических опер называют не композиторов, а драматургов. И всему жанру отводят существенное место в истории русской драматической сцены. 
Создателем «Анюты» является Михаил Попов — актер, поэт, любитель и собиратель народных песен. Успех его оперы был так велик, что значительно усилил интерес к крестьянской теме. Но, конечно, не все драматурги занимают такие же демократические позиции, как Михаил Попов. Большинство авторов комических опер пытаются доказать, будто доле крепостного можно только позавидовать. Таков, к примеру, автор комической оперы «Деревенский праздник, или Увенчанная добродетель», в которой «поселяне» так славят свою жизнь у помещика:

Мы живем в счастливой доле,
Работая всякий час.
Жизнь свою проводим в поле,
И проводим веселясь.

Деревенские заботы
Веселят у нас сердца,
Не развратны наши нравы,
Между нами нет льстеца.

Есть и немало авторов, создающих просто пьесы-пустышки. В том же сезоне, что «Анюта», увидел свет рампы «Любовник-колдун», где герой занимается поисками любовных приключений. А в комической опере «Перерождение» старуха силою чар превращается в молодую красавицу...
Но путь найден, и по нему идут уже чуть ли не все. В чем же он? Чем привлекают зрителей даже такие произведения? Секрет прост — песнями народными. А песни и в самом деле одна другой привлекательнее, сердечнее: «Уж как по мосту, мосточку...», «Ах, как в городе Калуге...», «Вы раздайтесь, разойдитесь...», «Кабы знала, кабы ведала...» Только песни в комической опере обычно не связаны органично ни с образами героев, ни с развивающимися событиями. Они идут сами по себе, как вставные номера.
Еще до петербургской сцены «Перерождение» появилось в Москве. Там теперь тоже есть постоянная русская труппа. Она, правда, мыкается, не имея своего помещения. С Красного пруда ее переводят в дом Воронцова на Знаменке (ныне улица Фрунзе). Оттуда она позже переместится на Петровку.
В доме Воронцова и прозвучало впервые «Перерождение», автором которого был Д. Зорин. Проходит немного времени, и на московской сцене (в 1778 г.) появляется другая новинка— «Розана и Любим», комическая опера, либретто для которой написал Н. П. Николев. Пьеса продолжает линию «Анюты», и даже идет дальше. В ней вовсе нет места лживой сельской идиллии. Народная тема глубже, правдивее.
В этой комической опере рассказывается о том, как однажды на охоте помещик Щедров встретил красивую девушку-крестьянку Розану, дочь отставного солдата Излета. Пленившись ею, помещик при помощи лесника Семена похищает ее. Розана влюблена в своего жениха Любима и просит отпустить ее, но Щедров не сдается на ее мольбы. Только ворвавшись в барский дом, Излет и Любим смогли освободить девушку от сластолюбивого помещика.
Со всей беспощадностью раскрыт автором контраст между барской и крестьянской жизнью. Обличается страшный бич эпохи — крепостничество. 
В «Розане и Любиме» нет, в сущности, ничего комического. Она лишь по форме построения и стилю относится к жанру «комической оперы», т. е. оперы не «высокой» по своему содержанию и социальному положению героев. Увидя девушку, которая ему понравилась, помещик приказывает своим псарям схватить ее и посадить в карету, а Любима насильно задержать. Те покорно выполняют приказ барина. Характеризуя положение крестьян, хор поет:

Барское счастье — наше несчастье.
Барское вёдро — наше ненастье.
Их забота — наша сухота,
Их забава — наша отрава.
Их беда — хлеб да вода.
Хлеб да вода — наша еда.
Затеи и холя — барская доля.
Наша холя — милая воля.

Учтем, что «Розана и Любим» создана непосредственно после Пугачевского восстания (через год после его подавления), и отдадим должное автору. Он развертывает такую картину барского произвола, что его «комическая опера» воспринимается скорее как крестьянская трагедия. И главное, крестьяне сознают безвыходность своего положения. В тексте слышится невысказанный призыв к топору, к походу на барскую усадьбу.
Но, конечно же, финал не таков. Здесь звучит и преданность престолу, и вера в то, что жестоких крепостников можно обуздать, призвать к порядку. Помещик Щедров, прижатый обстоятельствами к стенке, вроде бы смягчается и сам становится покровителем влюбленных: соглашается на их свадьбу и дарит невесте сто рублей на приданое... Иначе «Розана и Любим» не была бы поставлена: цензура бы не допустила!
Стремительно развивается в эту последнюю четверть XVIII века русский театр, как и литература, живопись, зодчество, музыка. Вчерашний «дворовой» Иван Хандошкин поражает любителей музыки несравненным исполнением на скрипке сонат, вариаций на русские темы и полонезов своего сочинения. Хоровая культура в стране поднимается до таких высот, что поражает видавших виды иностранных музыкантов. Знатоки отмечают, что таких ровно, мягко и согласованно звучащих хоров, такой необычайной чистоты строя, выразительного и глубоко осмысленного интонирования, такой гибкости и силы звучания, пожалуй, не найдешь и в крупнейших европейских центрах. В балете, наряду с иностранцами, все чаще с огромным успехом выступают в Москве — русские танцовщицы, а в Петербурге — воспитанники Сухопутного шляхетского корпуса. Открывается специальная балетная школа. В нее поступают дети людей «крепостного звания». Школа эта, родоначальница нынешнего прославленного Ленинградского хореографического училища, помещалась на углу Миллионной (теперь улица Халтурина) и Зимней канавки, в бывшем дворце Петра I. 
Прогрессивные тенденции молодого русского театра продолжают развиваться с нарастающей силой. Театр все более четко ставит себе целью не угождение власть имущим, а общественную пользу.
Премьера следует за премьерой. В очередной из них — «Несчастье от кареты» (1779) поэта и драматурга Я. Княжнина— много лирики. Основная тема ее — защита крепостным своего человеческого достоинства.
Герой пьесы — молодой крестьянин Лукьян. Барин намерен сдать его в рекруты, чтобы на вырученные деньги купить себе карету. «Боже мой, как мы несчастливы! — говорит Лукьян. — Нам должно жить, есть и жениться по воле тех, которые нашими мучениями веселятся и которые без нас с голоду бы померли!»
Полна драматизма сцена, где закованный в кандалы герой поет, обращаясь к помещику: «На слезы посмотри тебе подвластных». Здесь звучит не только мольба сжалиться, но и упрек, и негодование, и прямое возмущение.
Лукьяна и его невесту спасает случайность. Они знают несколько слов по-французски, и это так умиляет барина, что он приказывает тут же обвенчать их. Хотя такой финал и похож на традиционную благополучную развязку, не так уж она благополучна, как рисуется на первый взгляд.
— Изволили отдумать карету покупать? — спрашивает барина приказчик.
— Нет, но у меня еще много людей без него, — цинично отвечает тот.
Нужны ли тут комментарии?..
Работать деятелям искусства трудно. Задыхаясь в условиях придворных вкусов и требований, совсем молодым, 32 лет от роду, гибнет «маг хоровых композиций» Максим Березовский. В совершенной бедности и тоже рано, 42 лет, умирает Александр Аблесимов. Между тем именно с его именем связан следующий шаг в развитии русской комической оперы. Его перу принадлежат комические оперы «Мельник—колдун, обманщик и сват», «Счастье по жребию» и «Поход с непременных квартир». Особое место среди них занимает «Мельник».
Первое представление этой комической оперы состоялось в 1779 году в Москве, где спектакль прошел 22 раза подряд,— факт для тех времен необычайный. Следом за Москвой «Мельника» поставили на петербургской сцене. Там он выдерживает 27 представлений. Арии и куплеты из пьесы распевают всюду и все, вплоть до мальчишек на улицах. И дело тут не просто в моде, в том, что автору удалось как-то потрафить публике. Нет, причина успеха глубже. Это видно хотя бы из того, что и на протяжении всего XIX века «Мельник» не сходит с афиш. Возобновляется он и в XX столетии.
Фабула пьесы в общем незатейлива, но полностью (и это — ее важнейшее достоинство) самобытна. «Мельник — колдун, обманщик и сват» не переделан с немецкого, французского или какого-
либо другого иностранного оригинала. Он не «приспособлен» к русским нравам. Он сам по себе — русский.
Сюжет построен на шутке. Старый мельник Фаддей слывет среди односельчан колдуном, хотя сам посмеивается над людскими суевериями. Но вот ему становится известно, что влюбленные Филимон и Анюта не могут пожениться: родители невесты никак не сговорятся, за кого им выдать дочь. Отец, крестьянин Анкудин, хочет выдать ее за «детину-хлебопашца», а мать — за «дворянского сыночка», так как самой ей «исстари случилось быть дворянского отродья»., По просьбе жениха в дело вмешивается мельник. Он использует свою славу колдуна и ворожбой убеждает родителей, что Филимон и есть лучший жених для их дочери. Все рады, а больше всех сам мельник Фаддей.
Персонажи пьесы, ее грубоватый, но выразительный юмор — все имеет национальную окраску. Она усиливается в спектакле тем, что на сцене показаны быт и обряды, характерные для русской крестьянской жизни. Народный сюжет органически сливается с народною же музыкой, широко использующей русские песни — протяжные, шуточные, плясовые, частушки. Причем песни возникают в пьесе «Мельник —- колдун, обманщик и сват» уже не как вставные номера, а становятся средством, помогающим раскрыть характеры действующих лиц и само движение событий в спектакле.
«Не только от национальных была [пьеса Аблесимова] слушана с удовольствием, — сообщает «Драматический словарь» той поры, — но и иностранцы любопытствовали довольно; кратко сказать, что едва ли не первая русская опера имела столько восхитившихся зрителей и плескания». Вслед за выходом «Мельника» — что всегда характерно для подлинного успеха — начался целый поток подражаний ему.
И еще об одной театральной новинке той поры нельзя не сказать— о «Санкт-Петербургском гостином дворе» (1781). Автор ее текста и музыки — талантливый человек из крепостных Михаил Матинский: драматург, художественный критик, педагог, музыкант и даже математик. Герои его комедии— купцы Сквалыгин, Разживин, Проторгуев, подьячий Крючкодей, жадные торгаши, скопидомы, бессовестные ростовщики, взяточники, мошенники, способные подскоблить вексель и «на законном основании» отнять у мужика последние гроши.
Каждая фигура «Гостиного двора»— живая, реальная, слепленная с хорошо известной автору натуры. Знакомясь с некоторыми из них, хочется назвать их прототипами произведений Александра Николаевича Островского. И как у Островского, изображаемый быт, среда нужны Матинскому не для того только, чтобы создать жанровую картинку. «Санкт-Петербургский гостиный двор» — произведение большой сатирической силы. В нем и гнев, и презрение к мошенникам, и общественное осуждение.
В пьесе много мелодий на народный лад и подлинных народных песен. Они немало украсили спектакль, который долго не сходил с репертуара. Постановщиком его в театре на Царицынском лугу был Иван Дмитревский. В свое время Сумароков, оценивая его игру и свои переживания как зрителя, писал:

Дмитревский, что я зрел! Колико я смущался.
Когда в тебе Синав нещастный унывал;
Я все его беды своими называл,
Твоею страстию встревожен восхищался,
И купно я с тобой любил и уповал...
Ты тщился всех пленить, и все тобой плененны.

Теперь, после выхода «Гостиного двора», оценивая режиссерскую работу Ивана Афанасьевича, драматург Н. И. Ильин писал, что, как немногие театральные деятели, Дмитревский понял: «согласие в разыгрывании пьес есть душа пьесы». То есть подчеркивал качества, позволявшие постановщику (это в восемнадцатом-то веке!) добиться ансамблевости в актерской игре. «Он знал, — утверждает Ильин, — что всякое драматическое сочинение должно быть сыграно подобно концерту, в котором тоны различных инструментов так искусно слажены, что составляют одно целое, пленяющее слух и восхищающее сердце и душу».
Традиции Сумарокова в русской драматургии жили еще долго. Однако и такие его прямые преемники, как Николев и Княжнин, уже идут дальше своего учителя. Политическое свободомыслие Александра Петровича не выходит за рамки просвещенной монархии. Николев же после «Розаны и Любима» создает трагедию «Сорена и Замир» (1784), где под видом осуждения плохого правителя подвергает уничтожающей критике самодержавие и устами одного из героев говорит:

...Исчезни навсегда сей пагубный устав,
Который заключен в одной монаршей воле!

Скорбь охватывает его при одной мысли о том, что творится под эгидой царского самовластия:

...О бедные народы!
Кому подвластны вы? кто даст примеры вам?
Злодейства судия творит злодейства сам;
Вот, власть, твои плоды, коль смертным ты — законы.
Не скроют царских зол ни тиглы, ни короны;
Но если и цари покорствуют страстям.
Так должно ль полну власть присваивать царям?

Высказывания в этом духе обнаруживаются в трагедии постоянно. Удивительно ли, что это напугало московскую администрацию. Тотчас после представления ею делается соответствующее донесение Екатерине II, и пьеса снимается с репертуара.

А тот собрат Николева, которому Пушкин дал крылатое определение «переимчивый Княжнин»? Он и впрямь нередко прибегает к переделкам европейской драматургии, в частности пьес Вольтера, Гольдони, Мольера, придавая им русский облик и русскую политическую актуальность. «Склоняя их на русские нравы», как тогда говорили. Но вот в том же году, что и николевская «Сорена», выходит трагедия Княжнина «Росслав». Ее герой — русский воин, полководец, на деле доказавший свое мужество и готовность на любые испытания ради блага родной страны. Но Росслав не только герой и патриот, он еще и свободный гражданин, ненавидящий тиранов и тиранию. В пьесе он противопоставлен шведскому королю Христиерну, который не признает никаких преград своей власти. Христиерн ведет войну с Россией, не имея на то ни малейшей причины, просто потому, что хочет этого.
Княжнин показывает гнев и возмущение масс против своего властителя. Показывает, как «весь народ, повиновения расторгнувши оплот», на части растерзал пособника тирана — Кедара. Это не бунт вельмож, не дворцовый переворот, а именно народное восстание, которое приобретает значение урока и предупреждения тиранам. Поняв этот урок, Христиерн, перед тем как заколоть себя, говорит:

Так есть на свете власть превыше и царей,
От коей и в венце не избежит злодей!

О народе говорит здесь словами шведского короля Княжнин. О власти народного мнения. О гневе народном.
Это производило на аудиторию сильнейшее впечатление. Тем большее, что вышел «Росслав» на сцену вскоре после американской и накануне французской революции. «Каждый стих, — как свидетельствует современник, — сопровождался громкими рукоплесканиями», превращая спектакль в подлинную политическую демонстрацию.
Но едва ли не лучшим, сильнейшим из созданных Княжниным произведений является трагедия «Вадим Новгородский». Тему ее автор почерпнул в древней летописи, сообщавшей о недовольстве новгородцев тем, что они стали рабами Рюрика и его родственников.
И позднее этот летописный рассказ не раз тревожил воображение русских писателей. Наброски трагедии и поэмы о Вадиме оставил нам Пушкин. «Думу» о Вадиме создал Рылеев. Посвященную Вадиму поэму «Последний сын вольности» написал юный Лермонтов... В истоках этого интереса к образу вольнолюбивого новгородца стоит трагедия Якова Борисовича Княжнина, произведение смелое и содержательное.
В его пьесе Вадим — блюститель вольности, искони свойственной его родине. Под властью Рюрика свободная новгородская республика превратилась в монархию, и Вадим организует заговор против захватчика, возбуждает ненависть сограждан к похитителю «свободы» и «вольности» Новгорода. Восстание не удается. Вадим, для которого нет жизни без свободы, гибнет. Его смерть воспринимается как протест против торжества несправедливого самодержавного строя. Хотя монарх показан автором как фигура вполне добродетельная, явственнее всего звучат в трагедии высказывания, проповедующие республиканские идеи и осуждающие монархию, как чуждый свободолюбивому народу образ правления. 
«Вадим Новгородский» был закончен автором в 1789 году— в самый канун Великой французской революции. Трагедию уже решили поставить, но в это время политическая обстановка оказалась так накалена, что ни показать пьесу на сцене, ни даже издать ее не было никакой возможности. Княжнин взял ее обратно. Но это уже не спасло драматурга. Его вызывают на допрос, после чего он вскоре умирает. «От простудной горячки» — гласит официальное заключение. Но есть версия (ее придерживался и А. С. Пушкин): от пыток в тайной канцелярии. Изданная через два года после смерти драматурга, пьеса — по решению сената, выполнявшего приказ Екатерины, — была конфискована и публично сожжена.
Через некоторое время, уже при Павле I, конфисковано и уничтожено и другое талантливейшее произведение русской драматургии— комедия Василия Капниста «Ябеда». На сей раз в пьесе не было речи о том, что ближе духу русского народа — монархия или республика. Но присущие самодержавному правлению порядки, как и люди, этот порядок представляющие, показаны такими отвратительными, такими нетерпимыми, что правительству и тут виделся бунт против него самого. И впрямь, в провинциальном суде, который выведен в «Ябеде», нетрудно разглядеть образ всей российской администрации, с ее произволом и безнаказанностью, бесправием людей, оказавшихся в ее лапах, и наглым грабежом чиновников.

Бери, большой тут нет науки;
Бери, что только можно взять.
На что ж привешены нам руки,
Как не на то, чтоб брать,
Брать, брать, брать!.. —

заявляют не знающие удержу представители этой администрации.
Лишь очередная смена царствования позволила комедии Капниста увидеть свет рампы.
В противовес таким социально острым произведениям передовой русской драматургии придворная сцена выпускала множество вещей пустых, ничтожных, не имеющих ничего общего ни с настоящим искусством, ни с реальной действительностью, тем более с жизнью народа.
Но задержать поступательное движение русского театра было невозможно. 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования