Общение

Сейчас 519 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

  • cdtn

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

На маскараде, который 2июля 1772 года в честь императрицы дал Л.А.Нарышкин на своей приморской даче, также были представлены панегирические живые картины. У нас есть возможность вместе с репортером «Санкт9Петербургских ведомостей» побывать на этом грандиозном празднике.
«…На острове, где стояли прежде качели и другие игры, происходили разные театральные представления. Гуляя по саду, государыня незаметно вступила в густоту дремучаго леса, в глубине котораго находилась пещера, мхом и дерном обросшая; наверху пещеры лежали плоды и цветы. Вдруг государыня услышала пастушечью свирель. Она подошла, по направлению звуков ея, к холму, покрытому цветами. На верху холма стояла пастушечья хижина, у подножия холма виднелись пастухи с стадами овец и пастушки, собиравшие цветы. С приближением государыни музыка умолкла, и две пастушки – Филлида и Лиза (две дочери хозяина – Наталья и Екатерина Нарышкины), с посохами в руках, увитыми цветами, пороженныя прибытием такой дорогой гостьи, спешили сойти на дол и пригласить царицу в свою хижину. Государыня, вняв усердному их зову, пошла к хижине.
Но тут гора, к которой подходила императрица, вдруг расступилась, и вместо хижины открылся огромный и великолепный храм победы, выстроенный о двух покоях; вход в него был с двух сторон. При дверях каждого входа стояли статуи, представлявшие победы на море и на сухом пути, торжествующим оружием ея величества одержанные. В средине сводов виден был орел с распростертыми крыльями; на груди у него был вензель государыни, а в когтях – свиток с надписью: «Екатерине II – победительнице». Этот храм окружали два перехода, наполненные вооруженными ратниками. Столбы храма были увиты лаврами и пальмами и другими трофеями, глава храма украшена огненными сосудами. Слава, с трубой стоящая на вершине, возглашала вселенной торжество победоносного оружия Екатерины.
В храме государыню встретил гений победы с лавровым венком. Раздался выстрел из пушки, и перед очами Екатерины открылся целый ряд живых картин. Первая картина изображала взятие Хотина 99го сентября 176года; над городом и войском в сиянии гений держал надпись: «Супротивление было бы тщетно». Вторая картина представляла сражение при реке Ларге 79го июля 1770 года; сидящая в облаках Слава гласила: «Не сим одним окончится». Третья картина – сражение и победа при реке Кагуле 219го июля 1770 г. здесь Минерва в небесах держит свиток со словами: «Число преодолено храбростью». Четвертая картина изображала оттоманский флот, сожженный при Чесме 249го июня 1770 года. В воздухе был виден парящий орел, испускавший молнию, со словами на свитке: «Небывалое исполнилось»”. Пятая картина представляла взятие крепости Бендер 169го сентября 1770 года. На тверди небесной видна была испещренная звездами богиня Беллона, мечущая в город стрелы; в одной руке она держала горящий факел, а в другой – хартию с рукописью: «Что может постоять?» Шестая картина изображала покорение Кафы и всего Крыма в 1771 году. В высоте зрится Слава, держащая в руках лавры для увенчания российских героев. Крым, веселящийся владычеством премудрыя обладательницы, изъясняет свою радость сими на свитке написанными словами: «Коль сладок ныне жребий мой». Просмотрев все картины, государыня отправилась в китайский домик, где пила прохладительные напитки и слушала мусикийския игры. Оттуда императрица проследовала в зал, где был сервирован ужин с десертом из редчайших плодов.
Ужинало в комнатах восемьдесят персон, а более двух тысяч лиц угощались по разным беседкам сада.
Все здание, как роща и ограды, были освещены налитыми воском плошками и стеклянными сосудами, а также разноцветными слюдяными и другими фонарями.
По возвращении императрицы в рощу, был сожжен на лугу, на берегу реки “Красной”, фейерверк, щит которого представлял Астрею, возвращающую золотой век: в одной руке держала она весы равенства, а в другой – рог изобилия; внизу были видны пастухи, спокойно веселящиеся и удаляющиеся от них, в виде фурий, Несогласия и Раздоры.
Когда щит сгорел, пущено было несколько тысяч ракет и увеселительных огненных шаров, зажжено несколько огнемечущих колес и т.д. Императрица Екатерина уехала от Нарышкина в 1 час ночи в Петергоф, а наследник Павел Петрович оставался до трех часов утра. При отъезде августейших особ произведена была пушечная пальба».


ВИЖЕ-ЛЕБРЕН И ЕЕ ЖИВЫЕ КАРТИНЫ В ПЕТЕРБУРГЕ КОНЦА XVIII ВЕКА

Первое упоминание о постановке живых картин в России встречается в воспоминаниях французской художницы Елизабеты9Луизы де Лебрен (Виже) и относится к периоду ее пребывания в Санкт9Петербурге в 179591801 годы. В свое время Виже-Лебрен была в милости у королевы Марии Антуанетты, которая дала ей титул своей первой портретистки, пела с нею дуэты, брала на прогулки, сделала едва ли не ближайшим другом. При первых признаках революции Виже-Лебрен перебралась в Италию, оттуда в Вену, Прагу, Берлин и, наконец, в российскую столицу. Везде ее принимали с энтузиазмом. Государи, богатые любители художеств окружали привлекательную француженку вниманием и спешили заказывать ей портреты. Вместе с большими гонорарами она получала и дипломы академий художеств. В Петербурге художница провела шесть лет, только однажды на полгода отлучившись в Москву. Следами ее пребывания в России остались многочисленные портреты (императрицы Марии Федоровны, ее дочерей, цесаревны Елизаветы Алексеевны, гр. Толстого и др.), рассеянные по императорским дворцам и домам высшей аристократии обеих столиц.

Виже-Лебрен сразу же завалили заказами, однако это не мешало ей развлекаться в кругу петербургской знати, прежде всего, в обществе графа А.С. Строганова – покровителя писателей и художников, коллекционера, библиофила, владельца превосходной картинной галереи, сенатора при Екатерине II и при Павле I, президента Академии художеств и директора Публичной библиотеки. Приехавшую летом 1795 года Виже-Лебрен, свою давнюю знакомую, Строганов пригласил погостить на даче («в роде италианского казино») в живописном парке на Каменном острове. Художница была в восторге от своего обиталища, от роговой музыки (изобретения чеха Мареша, заведенного в России в середине века С.К. Нарышкиным), сопровождавшей большие воскресные обеды. Столы сервировались в крытой галерее, из которой можно было любоваться и садом, где хозяин разрешил лотошникам торговлю, и Невою, покрытою нарядными лодками с гостями, направлявшимися к пристани строгановской дачи. Кроме обеда, их ожидали прогулка по парку, катание на лодках, украшенных малиновым бархатом с золотою бахромою в сопровождении хора песенников, которые в скромной простой лодке плыли впереди. Вечером вновь было много музыки, в том числе цыганской, и, конечно, с террасы гости любовались фейерверком, огни которого отражались в Неве, придавая всему волшебный вид.
На следующий день после своего приезда Виже-Лебрен стала зрительницей великосветского спектакля. Давали «Подземелье» Далейрака. Роль ребенка играл юный Александр Рибопьер, будущий обладатель золотого ключа (обер9камергер) и граф Российской империи, а садовника – посол Римского императора граф Кобенцель, который своей бешеной страстью к домашним спектаклям смущал даже Екатерину II, сказавшую однажды, что «он приберегает своей лучший спектакль ко дню вступления французов в Вену».
Вот эта9то домашняя сцена в гостеприимном доме ценителя искусств и заинтересовала французскую портретистку.
«Маленький театр был прелестен, – вспоминает Виже-Лебрен, – мне пришло в голову поставить на нем живые картины. Из Петербурга к нам беспрерывно приезжали гости; я выбрала действующих лиц из самых красивых мужчин и женщин и костюмировала их в кашемировые шали, которых у нас было вдоволь. Сюжеты картин я выбирала преимущественно серьезные и сценам из Библии отдавала предпочтение над всеми прочими; ставила также по памяти картины известных мастеров, например, «Семейство Дария» (из собрания Лувра «Семейство Дария в палатке Александра» ее знаменитого однофамильца Шарля Лебрена – М.Ю.), и эта картина удалась отлично, но больше всего имела успех картина «Ахилл при дворе Ликомеда» (итальянского художника Гвидо Рени – М.Ю.); роль Ахилла я взяла на себя, потому что одевалась по большей части так, что каска да щит были совершенно достаточны, чтобы сделать мой костюм вполне верным исторически. Живые картины чрезвычайно занимали все общество, и потому на следующую зиму оне были перенесены в Петербург и придали разнообразие другим вечерним удовольствиям тамошнего общества».
Наступил последний год екатерининской эпохи, среди парадно9праздничного великолепия которой не затерялись и рамы, в которых в живописных мизансценах застыли своеобразные топ модели петербургского света, отобранные странствующей портретисткой. В годы правления Екатерины II уместились, таким образом, и аллегорические живые картины по типу парижских королевских выездов трехвековой давности или барочных представлений «на случай», и живые картины как «анимационные номера» французских живописцев и великосветских любителей…
Надо отметить, что русский двор ни в чем не уступал прусскому благодаря вдовствующей императрице Марии Федоровне. Она не только сама занималась живописью и медальерным искусством, но и любила устраивать шарады, живые картины и спектакли в Павловском и Зимнем дворцах.
4 февраля 1822 года в Эрмитаже в честь приезда своей дочери Марии Павловны, герцогини Саксен9Веймарской, императрица устроила грандиозную шараду «Перистиль» и серию живых картин по произведениям из собрания Эрмитажа. В Белом зале (позже – Золотом) построили бутафорскую стену музея, в которой между колонн раскрывался целый ряд картин в золотых рамах, якобы висящих на стенах, а «в сущности представляющих живые группы, видимые в отверстиях рам» . К этому празднику Плюшаром был издан альбом с литографическими рисунками, посвященный живым картинам, который раздавался во время представления присутствующим.
Были показаны две «Сивиллы» Гверчино (Татищева) и Доменикино (княгиня А.Гагарина), «Швеи» (современное название «Юность Марии») Гвидо Рени (княжна Суворова, графиня Потоцкая, баронесса Строганова, княжна Сапега, княгиня Лобанова9Ростовская, урожденная княжна Лопухина), «Воин» (гр. Иван Воронцов9Дашков) и «Воин в польском костюме» (Ласунский) Рембрандта, «Дочери лорда Ф.Уортона» Ван Дейка (девицы Влодек и Горголи) и другие полотна Рембранта, Ван Дейка, Ш. Ванлоо из замечательного собрания Эрмитажа. Картина Д. Тенирса II «Фламандский праздник» была поставлена под руководством балетмейстера Дидло, что свидетельствует о высочайших требованиях к пластической выразительности участников. Чтобы не давать подряд однообразные композиции, после трех камерных портретов в огромной раме раскрыли самую «многонаселенную» картину 9«Великодушие Александра Македонского» Пьера Миньяра, где семейство Дария и других персонажей представляли барон Алексей Строганов, князь Андрей Гагарин,, кн. Любомирская, гр. Ольга Потоцкая, гр. Лобанова, гр. Хрептович, кн. Давид Голицын, кн. Суворова, г9жи Новосильцева и Самарина, девицы Безобразова и Повалишина, кн. Е.Волконская, кн. Оболенская и пажи князья Хилков и Трубецкой. Их дополняли изысканные «композиции» Ансельма9Франсуа Лагрене «Калипсо», «Пенелопа, окруженная прислужницами», «Женщина с ребенком» и другие, которые придворный художник «компоновал» из великосветских красавиц и красавцев.


НА ИМПЕРАТОРСКИХ СЦЕНАХ И КОНЦЕРТНЫХ ЭСТРАДАХ

С конца 18309х годов в недели поста столичная публика валом повалила на концерты виртуозов с живыми картинами, а также на бенефисы декораторов императорских театров. Развитию этой практики русская сцена обязана Андрею Адамовичу Роллеру (180591891) – талантливому декоратору9живописцу, главному машинисту императорских театров (183391879). Он сделал декорации и построил машины для 200 спектаклей, и он же поставил более тысячи живых картин. За право попадания в книгу рекордов с ним могли поспорить только К. Вальц (отец) и Ф. Вальц (сын), главные машинисты и декораторы московских императорских театров, учившиеся у Роллера. Ставили живые картины и балетмейстеры, в частности, Мариус Петипа.
Авдотья Панаева, дочь артиста Я.Г.Брянского, в 309е годы – приходящая ученица Театрального училища в Санкт9Петербурге, вспоминает, как «для поправления сборов в посту стали давать концерты с живыми картинами. Эта новость привлекла много публики в театр. Директор приказал всем артистам участвовать в живых картинах, и если кто не явится, то распорядился высчитывать месячное жалованье». Только В.А.Каратыгину и ее отцу Брянскому удалось отстоять перед дирекцией свое право не участвовать в живых картинах. Однажды Роллеру захотелось непременно поставить миловидную дочку Брянского в свои живые картины. «Я должна была изображать девочку9цыганку с цветком в руке, на который я смотрела улыбаясь. Роллер сам мне придумал костюм и прическу <…> Я ощутила странное чувство, когда раздались аплодисменты. Публика два раза требовала повторения моей картины. Роллер был ужасно доволен».
Художники и машинисты вообще любили возиться с живыми картинами. В первое воскресенье Великого поста К.Ф.Вальц как декоратор получал бенефис в Большом театре, для которого ставил серию живых картин. Он вспоминает о них так, как вспоминают о любимых игрушках детства. Например, Вальц пишет о «Полете Валькирий» Вагнера с участием живых лошадей, «на которых скакали по особо устроенным подмосткам в облаках цирковые наездницы. В другой раз я превратил сцену в фантастический волшебный сад с партером живых цветов, в виде ковра с разнообразными арабесками. Среди этого цветника, через все сценические люки, в такт музыке появлялись танцовщицы в самых замысловатых костюмах» . Здесь по сути речь уже идет о феериях, скромно названных в афишах «живыми картинами». У декораторов императорских сцен объявлялись иногда конкуренты в лице зарубежных гастролирующих трупп. В середине 409х годов, например, в столице выступали труппы Мюллера и Ренно, исполнявшие преимущественно «скульптурные произведения – статуи, барельефы и притом большей частью античные, все самые известные и самые знаменитые по своей красоте» .
О концертах с живыми картинами (по произведениям Тициана и Рафаэля, а позже – передвижников, из которых самыми популярными были «Бурлаки на Волге») интересно написала Э.Фрадкина в своих заметках о концертной жизни Санкт9Петербурга. С 309409х годов до начала ХХ века живые картины служили приманкой для концертной публики, более увлеченной зрелищными, а не слуховыми впечатлениями. Однако иногда живые картины служили целям синтетического искусства. В частности, Э.Фрадкина рассказывает о состоявшемся 20 апреля 1902 года в консерватории вечере памяти Антона Рубинштейна. «По инициативе одной из его учениц, профессора С. Малоземовой, была воплощена в жизнь давняя идея Рубинштейна – театрализация “Карнавала” Шумана, общепризнанного шедевра исполнительского искусства великого пианиста. “Карнавал” был специально оркестрован совместными усилиями Римского9Корсакова и его учеников: Глазунова, Лядова, Калафати и Аренского – и сыгран с участием балета и при использовании “живых картин” на фоне декораций. Включение зрелищных элементов оценивалось в данном случае не как отвлечение от музыки, а как расширение ее ассоциативных возможностей».


ТЕАТРАЛЬНЫЕ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ КРИТИКИ СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА О ЖИВЫХ КАРТИНАХ

У публики такие эффектные номера, расходы на которые едва ли равнялись доходам от бенефиса , или благотворительного музыкального вечера, имели оглушительный успех, газеты печатали восторженные отзывы. Но были у живых картин и серьезные рецензенты, например, В.Стасов, Ц.Кюи или московский театральный критик А. Баженов.
В.Стасов, в частности, понимал, что живые картины дают декораторам возможность развернуться их фантазии и блестящим способностям. Но он же сетовал в статье 1847 года, которой дебютировал в «Отечественных записках», что им, мастерам холста, света и машинерии, недостает умения «действовать пластикой людской», «таланта живописца и скульптора вместе». Впрочем, и сами артисты плохо ладят со своей пластикой; «каково же им будет, если нужно размыслить о впечатлении целой картины, рассчитать, может быть, сотни подробностей, как моя рука придется к голове другого лица, случившейся возле, – рассчитать, что если она отойдет на каких9нибудь несколько линий, произойдет уже совсем другое… Какое им до того дело!..»
Стасов подробно разобрал роллеровские живые картины сезона 1847 года: «Последний день Помпеи», «Юдифь и Олоферн», «Ахиллес, влекущий на колеснице Гектора» (всего 14 картин). Они демонстрировались под музыку на черном фоне в рамах, где большей частью люди представлены по грудь, каждая из них показывалась около двух минут (более актеры не могли сохранять неподвижность). Критик заметил, что прославленному декоратору и академику перспективной живописи не удалось в декорационных фонах «заколдовать зрение, обмануть его, заставить принять холст за настоящую уходящую перспективу, за небо, за деревья, за горы и т.д.». Однако романтику Роллеру важно было создать на сцене иллюзию живописного полотна, а не жизни. Иначе, зачем же он, как заметил Стасов, сделал «живых людей похожими не на живых, а на написанные фигуры»?

Михаил Юнисов

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования