Общение

Сейчас 177 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

...В Ярославль Федор Волков приехал в 1735 году, лет семи от роду. Был он старшим сыном костромского купца Григория Ивановича Волкова, незадолго до этого умершего. Всего у Григория Ивановича было пять сыновей: Федор, Алексей, Гаврила, Иван и Григорий. Трех старших из них и привезла вначале с собой вдова покойного Матрена Яковлевна в Ярославль.
Здесь Матрена Яковлевна нашла свое второе счастье: вышла замуж за вдового купца Федора Васильевича Полушкина.
Принесла ли она в приданое своему второму мужу какой-либо капитал или нет — неизвестно. Но сам ее новый муж к тому времени уже имел состояние. Вместе с купцом Тимофеем Шабуниным, а затем Иваном Мякушкиным содержал он серные и купоросные заводы «близ города Ярославля и Волги-реки да близ Макарьевского Унженского монастыря на берегу Унжи-реки». По тем временам дело его считалось значительным.
Сам Федор Васильевич был уже немолод. Имел двух детей. Сын вскоре умер, а на дочь надежда плоха. И тогда устремил старый купец все свои помыслы на пасынков, и особенно на старшего — Федора.
Принял он-де еще «с самого их малолетства сыновне,— сообщал Полушкин в 1745 году ярославскому магистрату о своих отношениях с пасынками. — И, не щадя собственного своего капитала, содержа для обучения их при доме на своем коште учителей, и обучал грамоте, и писать, и другим наукам, також и заводским произвождениям и купечеству».
Кроме грамоты и знания заводского дела славился старший полушкинский пасынок и умением вырезать по дереву. Деревянные фигурки на царских вратах Николо-Надеинской церкви, по преданию, были созданы его руками, а иконостас сооружен по нарисованному им рисунку. Видно, с детства давала о себе знать в Федоре Волкове душа артиста, художника, страстного почитателя разного рода искусств, в том числе и театрального.
В Ярославле Федор Волков имел возможность познакомиться с так называемым школьным театром, на котором семинаристы разыгрывали представления «комедий» на сюжеты из Священного писания.
Школьный театр в России возник в XVII веке и получил широкое распространение еще при Петре I. Читая монологи, разыгрывая диалоги и церковные драмы, семинаристы приучались владеть голосом и жестами, что для будущих церковников было делом немаловажным. К тому же разыгрываемые ими религиозные представления должны были побуждать и выступающих, и смотрящих к «благочестивым мыслям и делам». Восхваляя монархов и осуждая врагов церкви, драмы эти носили, как правило, религиозный, символический характер. Играли семинаристы чаще всего в учебных комнатах духовных училищ. Декорации были примитивны. Иногда это была всего Лишь открытая сцена-помост, с занавесом позади и тщательно расчерченными параллельными по направлению к зрителям линиями (согласно которым рассчитывали свои движения актеры). Широко использовались «махины»: люки, куда проваливались грешники и нечистая сила, да подымающийся и опускающийся рычаг, к которому привязывали исполнителей возносящихся на небо праведников и прилетающих на землю ангелов.
Особое внимание уделялось в школьном театре произнесению слов. Участников его представлений учили, что «любовь требует нежного, страстного голоса; ненависть — строгого и резкого; радость — легкого, возбужденного; горе — разбитого, жалобного, прерываемого вздохами; страх — дрожащего и неуверенного; смелость — сильного, напряженного; гнев — стремительного, быстрого и нечленораздельного; презрение — легкого, как бы насмешливого; удивление — потрясенного, наполовину умолкающего, наполовину слышного; жалоба — кричащего, сварливого, страдальческого...».
Жест у актеров школьного театра предшествовал слову. Прежде чем рассказать о своих чувствах, актеру следовало движением рук показать, что переживает его герой. Причем движение актеру нужно было прекратить вместе с произнесенной им фразой. Особое внимание обращалось на положение ног, ступни которых постоянно, даже в движении, изображали так называемый «сценический крест». Их ни в коем случае нельзя было ставить параллельно.
Жестикулировал актер в основном правой рукой, левая же упиралась в бок. Полусогнутые пальцы рук находились все время в движении, и лишь один указательный палец разрешалось вытягивать.
При удивлении нужно было обе руки поднять и приложить к верхней части груди, обратив ладони к зрителям. При отвращении — повернуть лицо в левую сторону и протянуть руки, слегка подняв их в противоположную, как бы отталкивая ненавистный предмет. Для выражения горя и грусти необходимо было соединить их на поясе. При порицании — грозить, согнув три пальца и развернув указательный. Давая совет — развернуть кисти рук и повернуть к собеседнику. Спрашивая — слегка поднять правую руку, откинув ее назад. Раскаиваясь — прижать правую руку к груди, и т. д. и т. п.
Трагедии и комедии исполнялись по-разному.
«Трагедия требует действия свободного, строгого, сильного... Трагический актер в котурнах должен выступать совершенно особой походкой: с приподнятой осанкой, с известными, несколько возбужденными движениями рук и всего тела; голос должен быть особенно звучным, полным, сильным, каждое слово должно произноситься выразительно, изящно, царственно. Актер комический в низких башмаках должен выступать обыкновенной походкой, говорить обыкновенным тоном, с умеренными телодвижениями, голосом большей частью не напряженным».
Такова была поэтика школьного театра, получившая наиболее полное выражение в известном трактате иезуита Ф. Ланга, написанном в 1727 году, вскоре переведенном с немецкого языка на русский и получившем широкое распространение в духовных академиях и семинариях. Основывалась эта поэтика на правилах классицизма, но правила эти, разумеется, схематизировались в условиях духовного школьного заведения.
Ни один из братьев Волковых в семинариях не учился. Но, по всей видимости, спектакли школьного театра они видели. Во всяком случае, слышали о них непременно: многие приятели их были семинаристами. И когда Федору Волкову пришло в голову устроить театр у себя дома, то вначале он, конечно, ориентировался и на школьный театр, и на любительские представления «охочих» людей, и на народные гулянья, с их ряжеными и незамысловатыми играми во время торгов и праздников.
Вряд ли степенный купец Федор Васильевич Полушкин с одобрением отнесся бы к желанию своих пасынков стать комедиантами. Праздничные же потехи были привычны, они не выходили за пределы старого купеческого быта.
Но потеха потехой, а дело — делом. Неграмотен был старый заводчик Полушкин, даже просьб своих в магистрат подписать не умел, и расписывался за него тот же пасынок Федор Волков. Размах же заводского дела требовал и молодой энергии, и физических сил, и знании.
марта 1744 года (когда Федору минуло шестнадцать лет) Полушкин подал прошение в ведавшую заводами Берг-коллегию: «А ныне вместо оного товарыща своего Мякушкина для лутчаго заводского произведения и государственной прибыли принимаю я себе в товарыщи пасынков своих, бывшего костромского купца Григорья Волкова детей — Федора, Алексея, Гаврила, Ивана, Григорья Григорьевых детей Волковых же. О чем оные пасынки мои, Волковы, что они со мною в товарищество вступить желают и тот завод производить обще хотят... подписались своеручно».
Со своей стороны, пасынки обязались наблюдать над заводами, работными людьми, служить при заводах «и те серные и купоросные заводы производить с прилежным рачением, а не для одного токмо вида,, чтоб заводчиком слыть и от купечества отбывать».
Приписка была существенной. Купцы, ставшие заводчиками, освобождались и от воинской службы, и от ряда налогов, и от солдатского постоя.
Так и стали братья Волковы «компанейщиками» отчима. Конечно, помогали Полушкину в заводском деле только старшие — Федор и Алексей. Остальные были малолетними.
Но и Федор еще не во всем, как видно, преуспел. Иначе вряд ли бы не пожалел Полушкин денег, чтобы отправить его «доучиваться» в Москву.
По собственным словам Федора Григорьевича Волкова, пробыл он в Москве целых семь лет — с 1741 по 1748 год. Позже биографы гадали, где же он там учился: в Славяно-греко-латинской академии, духовном училище или в какой-либо школе при заводе (такие школы стали функционировать еще со времен Петра I)? Вполне возможно, что именно в заводскую школу и направил его отчим.
Семь лет ждал Полушкин своего старшего пасынка, мечтая передать успешно начатое заводское дело. Да не дождался. В 1748 году он скончался. И полушкинские заводы стали называться по имени их новых содержателей: «Федора Волкова с братьями». Но вместо того чтобы полученное наследство употребить на расширение капитала, двадцатилетний Федор Волков стал заметно охладевать к «произведению серы, купороса и краски мумии». Вокруг него собралась молодежь — беспокойная, ко всему любопытная. Братья за семь лет выросли, возмужали, стараниями отчима были обучены. Товарищи их тоже были не без образования. Иван Дмитревский и Алексей Попов до этого какое-то время учились в семинарии, Семен Куклин служил писчиком в Ярославской провинциальной канцелярии. Там же дослужились до чина канцеляриста Иван Иконников с Яковом Поповым.
Вce они и стали актерами театра, который организовал в Ярославле Федор Григорьевич Волков. Вначале играли в полушкинском каменном амбаре, где построили помост, освещаемый плошками с маслом, и поставили скамейки для «смотрителей». А потом (по-видимому, после указа Елизаветы о разрешении «охотникам» давать представления) Федор Волков открыл и настоящий театр, в который вложил немало собственных средств.
Судя по всему, построить театральное здание помогли ему и другие состоятельные ярославцы. Во всяком случае, первый биограф Ф. Г. Волкова — славный русский просветитель Н. И. Новиков на это указывает прямо: «Каждый из них согласился дать по некоторому числу денег на построение нового театра, который старанием г. Волкова и построен, и столь был пространен, что мог помещать в себе до 1000 человек».
К сожалению, точных сведений о репертуаре театра Волкова, о том, как играли в нем ярославцы, до нашего времени не дошло. Здесь можно только предполагать, опираясь на не всегда достоверные источники.
По свидетельству некоторых биографов, построенный Волковым театр открылся оперой композитора Арайи «Титово милосердие». Потом в нем будто бы ставились трагедии Сумарокова, переводные пьесы иностранных авторов, а по уверениям некоторых мемуаристов, — и комедии самого Федора Григорьевича. Разумеется, исполнялись в нем и церковные пьесы, и школьные драмы.
В игре своей новоявленные актеры несомненно опирались на правила школьного театра, о которых читатель уже имеет представление. С не меньшей уверенностью можно утверждать и то, что Федор Григорьевич ориентировался на представления, которые мог посмотреть в Москве: иностранных придворных трупп во время коронации Елизаветы и партикулярных «охочих комедиантов», нерегулярно, но все же игравших в старой Москве.
По уверениям ряда биографов, Федор Григорьевич побывал не только в Москве. Ярославцам мог он рассказать и о Петербурге, куда, по имеющимся свидетельствам, послал его отчим. Там будто бы он свел знакомство с немецкими актерами — «вольным комедиантом» Гильфердингом и «балаганщиком» Сколярием, труппы которых выступали в России 50-х годов. От них якобы получил немало указаний по театральному искусству, которые тщательно записывал, зарисовывал, запоминал. Вместе с ними будто бы удалось ему попасть и на представление кадет Шляхетского корпуса, разыгрывающих сумароковскую трагедию «Синав и Трувор».
«Увидя Никиту Афанасьевича Бекетова в роли Синава, я пришел в такое восхищение, что не знал, где был — на земле или на небесах. Тут родилась во мне мысль завести свой театр в Ярославле»,— якобы признавался он позже Ивану Дмитревскому.
Все это в какой-то степени предположения, правда опирающиеся на достаточно авторитетные источники: биографические, мемуарные. С полной же уверенностью можно сказать лишь об одном: не получившие никакой специальной подготовки, ярославские актеры свое «умение строить комедии» должны были показать в Петербурге.
Подпоручик Дашков 12 января 1752 года прибыл в Ярославль. И предъявил в магистрат указ с повелением императрицы, чтобы «ярославских купцов Федора Григорьева сына Волкова он же Полушкин с братьями Гаврилою и Григорием, которые в Ярославле содержат театр и играют комедии и кто им для того еще потребны будут, привесть в Санкт-Петербург... и что надлежать будет для скорейшего оных людей и принадлежащего им платья сюда привозу под оное дать ямские подводы и из казны прогонные деньги...».
По прибытии Дашкова в Ярославль Федора Григорьевича срочно вызвали в Провинциальную канцелярию и объявили повеление императрицы. Предложили немедленно сообщить, кого он возьмет с собой в Петербург и сколько «ему потребно ямских подвод». Времени раздумывать у него не было. Он сразу сообщил Провинциальной канцелярии, что «ко отправлению-де с ним в Санкт-Питербурх, сверх братей его, Гаврила и Григорья, потребны к комедии... канцеляристы Иван Иконников, Яков Попов, писчик Семен Куклин, присланные из Ростовской консйстории... из церковников Иван Дмитревской, Алексей Попов, ярославец, посадской человек Семен Скочков да жительствующие в Ярославле из малороссийцев Демьян Галик, Яков Шуйской. А под своз-де их платья надлежит ямских 19 подвод, тестеры сани, болковни, 6 рогож, веревок 50 сажен».
И пока канцеляристы Иван Иконников и Яков Попов торопливо передавали денежные, «секретные и другие нужные дела» копиисту Маложенкову и канцеляристу Николаю Дьяконову, товарищи их спешно готовились к отъезду. Актеров обязали собраться за один день.
Подпоручик Дашков получил от ярославской канцелярии на всю актерскую братию 123 рубля прогонных до Петербурга, и ярославцы, погрузившись на подводы, отправились в дальний путь, сопровождаемые любопытными взглядами встречных горожан и крестьян.
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования