Общение

Сейчас 169 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

* * *

С Денисом Ивановичем Фонвизиным Дмитревского связывала многолетняя дружба. Рассказывая в конце жизни, как шестнадцатилетним мальчиком приехал он в
1760 году в Петербург, Фонвизин вспоминал: «Тут познакомился я с славным нашим актером Иваном Афанасьевичем Дмитревским, человеком честным, умным, знающим и с которым дружба моя до сих пор продолжается».
Через три года Денис Иванович, обосновавшись в Петербурге, получил указ, подписанный Екатериной II: «Переводчику Денису Фонвизину, числясь при иностран-ной коллегии, быть для некоторых дел при нашем статском советнике Елагине, получая дворцовое жалованье по-прежнему из той же коллегии». Так и стал юный Фонвизин вторым секретарем у вице-президента дворцовой канцелярии, а затем, с 1766 года, как уже упоминалось, и директора над всеми придворными зрелищами Ивана Перфильевича Елагина (первым, как помним, секретарем был у него Лукин).
Двойственность своего «командира» Фонвизин почувствовал быстро. Начав служить у Елагина, двадцатитрехлетний Фонвизин в 1768 году писал родителям: «Он меня любит; да вся любовь его состоит только в том, чтобы со мной отобедать и проводить время. О счастье же моем не рачит... да и о своем немного помышляет, а держится одною удачею».
Стоять во главе русской труппы при таком начальнике было и для Дмитревского делом нелегким.
При всем самодурстве Иван Перфильевич Елагин (фамилия его и теперь на слуху — по пожалованному ему одному из петербургских островов) был истинным вельможей екатерининского двора: легкомысленным женолюбом, непостоянным, порой беспринципным, весьма озабоченным в делах театральных тем, чтобы в честь им-ператрицы «разные сочинения слагались, чтобы балеты танцами возвещали ее дела». В то же время человеком он был образованным, начитанным, умным, не без литературного таланта. Новиков в изданном им в 1772 году «Опыте исторического словаря» отметил: «Слог его чист и текуч, а изображения нежны, приятны, а где потребно важны и сильны».
Дмитревский в том же году с особым успехом играл в его трагедии «Безбожный». И Фонвизин вначале примкнул к возглавляемому им направлению ненавистных Сумарокову «вралей» — Лукина, Ельчанинова. Но вскоре Денис Иванович вступил в непримиримую войну с Лукиным. А затем в 1769 году перешел от Елагина (которого в письме к родителям назвал «уродом») на службу к Никите Ивановичу Панину, крупному государственному деятелю и воспитателю сына императрицы Павла.
Но с Дмитревским дружеские связи разорваны не были. Более того, они укреплялись. Фонвизин чутко прислушивался к мнению, к оценкам старшего друга, в том числе и собственных произведений. Именно он, Дмитревский, поставил впервые в публичном театре на Царицыном лугу его «Бригадира», который вошел в историю русской литературы и театра как «первая народная русская комедия».
«Бригадир» был написан в 1769 году. Вскоре познакомилась с ним императрица, затем его прослушал в исполнении Фонвизина наследник престола Павел; через три года его разыграли в Царском Селе благородные любители «придворные фрейлины и кавалеры». По свидетельству новиковского «Пустомели», комедия Фонвизина «столько по справедливости разумными и знающими людьми была похваляема, что лучшего и Молиер своим комедиям не ведал принятия». А на представлениях придворной русской труппы она по начальственной воле все не шла и не шла...
Профессиональные актеры исполнили «Бригадира» лишь в 1780 году в театре Книппера под руководством Дмитревского. К сожалению, более или менее подробных рассказов об этом знаменательном для русской сцены спектакле не сохранилось. 
Зато о первом представлении «Недоросля» Дмитревским свидетельств очевидцев значительно больше. «Прощальный бенефис» Дмитревского в его «вольном» театре стал шумной сенсацией. Ходили слухи, и небезосновательные, что «Недоросль» был написан специально для Дмитревского, что по просьбе Ивана Афанасьевича автор многое поправил в своей пьесе, что Фонвизин принимал непосредственное участие в постановке, распределив роли, показывая, как их играть. Интерес к спектаклю был необыкновенный.
Рассказывая о премьере «Недоросля», журнал «Драматический словарь» сообщал: «Представлена в первый раз в Санкт-Петербурге, сентября 24 дня 1782 года, на щот первого придворного актера г. Дмитревского, в которое время несравненно театр был наполнен и публика аплодировала пьесу метанием кошельков...»
Неудержимый хохот и аплодисменты сопровождали сцены с Простаковыми и Скотининым, которые, как когда-то фонвизинская бригадирша, были, по определению современников, многим «родня». Но не будем останавливаться на столько раз описанной, известной со школьной скамьи сатирической сути бессмертного произведения Фонвизина. Заметим другое: в то время еще больше рукоплесканий вызывали «сериозные» сцены. Они, по словам Н. М. Карамзина, «обращали на себя все внимание публики... Особенно, если они были наполнены колкими замечаниями на светские обычаи и слабости того времени».
«Колкие замечания» Стародума по отношению «к неисцельно больному» двору лицемерной Екатерины II определяли идейный смысл роли, написанной Фонвизиным безусловно для Дмитревского. То была лучшая его роль. Закономерно, что самую широкую популярность завоевал портрет кисти неизвестного художника, изображающий Дмитревского в роли Стародума с рукописью «Недоросля» в руках.
Позже монологи Стародума начали в театрах сокращать, считая излишне растянутыми. В следующих сразу после премьеры спектаклях «Недоросля» их старались сократить по другим причинам: из-за резкой политической направленности. В них слышались отголоски оппозиционно настроенных ко двору Екатерины II кругов.
Как-то, говоря о Фонвизине, она иронически воскликнула: «Худо мне жить приходит; уж и господин Фонвизин хочет учить меня царствовать!» Теперь с подмостков сцены его герой в исполнении «благородного видом» Дмитревского с гордым достоинством размышлял и убеждал многочисленных зрителей, каким должен быть стоящий у власти человек: «Сколь великой душе надобно быть в государе, чтоб стать на стезю истины и ни-когда с нее не совращаться... Как скоро все видят, что без благонравия никто не может выйти в люди; что ни подлой выслугой и ни за какие деньги нельзя купить того, чем награждается заслуга; что люди выбираются для мест, а не места похищаются людьми, — тогда всякий находит свою выгоду быть благонравным...»
По свидетельству самого Фонвизина, на бенефисе Дмитревского в «Недоросле» «не было изменено ни одного слова». Стародум— Дмитревский не только поучал Екатерину II, а и обличал ее развращенный двор, ее фаворитов, разоряющих государство, творящих бесчинства. Попав ко двору, Стародум воочию увидел, что там «один другого сваливает, и тот, кто на ногах, не поднимает уже никогда того, кто на земи... Тут себя любят отмен-но; о себе одном пекутся, об одном настоящем часе суетятся». И что сам-то он оставаться при дворе не захотел, «успел убраться без хлопот», но и без деревень, без ленты, без чинов, да свое «принес домой неповрежденно», свою душу, свою честь, свои правила. Только с правилами этими при дворе быть невозможно, ибо «тщетно звать врача к больным неисцельно».
Образ Стародума неизмеримо укрупнял идею «Недоросли», превращая ее из комедии нравов, каким был «Бригадир», в обличительное произведение большого общественного звучания. Он вскрывал истинные корни самочинств госпожи Простаковой, ибо именно при таком «неисцельно больном» дворе и могли плодиться Скотинины да Простаковы, с их нехитрой жизненной философией: «Из нашей же фамилии Простаковых, смотри-тка, на боку лежа, летят себе в чины. Чем же плоше их Митрофанушка?»
Пьеса получилась настолько острой, что Фонвизииу долго не удавалось продвинуть ее на сцену. Лишь при содействии «светлейшего» Потемкина, благоволившего к автору, да «полезного и добродетельного гражданина», по словам подчиненного ему Фонвизина, Н. И. Панина удалось в конце концов получить позволение на ее постановку.
Дмитревский терять времени не стал. Идя на большой риск, он тотчас же поставил ее на своем бенефисе при расставании с «вольным» театром.
Отголоски тех трудностей, которые довелось перенести бенефицианту и драматургу, слышатся в сатире «пиита» графа Хвостова, бывшего свидетелем происходивших событий:

Лишь «Недоросля» нам Фонвизин написал,
Надменин автора исподтишка кусал.
Тут стрелы злобные отвсюду полетели,
Комедию играть актеры не хотели.
Когда ж неистовой неправды глас умолк,
Все зрители, забыв недоученных толк,
Все с восхищением увидели обнову
И Стародумова глазами Простакову.

Спектакль имел оглушительный успех. «Умри, Денис, лучше не напишешь!» — будто бы сказал Фонвизину после премьеры «Недоросля» сам Григорий Потемкин. Так во всяком случае, в том или ином варианте, гласит легенда.
И хотя по Петербургу разносились слухи, что «актеры играть не хотели», испугавшись остроты текста и недовольства этим Екатерины II, представлен «Недоросль» был превосходными силами. Еремеевну сыграл в ней славный сподвижник Федора Волкова — Яков Шумский, «к несравненному,— как выразился «Драматический словарь»,— удовольствию зрителей». Роль Правдина исполнил один из лучших русских актеров Павел Плавильщиков, незадолго до этого перебравшийся из Москвы в столицу. Простаковой — прекрасная комедийная актриса Авдотья Михайлова. Митрофана — играющий, как и Шумский, роли слуг Василий Черников. Скотинина — известный в Петербурге актер и драматург Иван Соколов. Все они были лучшими комедиантами придворной русской труппы. И под руководством Дмитревского создали спектакль огромной сатирической силы.
Но Фонвизину это даром не прошло. Дорого заплатил он за свою известность. Вскоре после появления «Недоросля» его негласно было повелено не печатать. А он лелеял все новые и новые замыслы, направленные против неправедного самовластия. Одним из таких замыслов, не увидевших света, явился сатирический журнал, который Фонвизин хотел назвать «Стародум, или Друг честных людей», начав его предисловием, обращенным к любимому своему герою: «Я должен признаться, что за успех комедии моей Недоросль одолжен я вашей особе». Слова эти, как и само название журнала, с полным правом современники относили не только к фонвизинскому герою, но и к первому исполнителю его роли. За Дмитревским сохранилась стойкая слава, что он был «другом честных людей».
Сама внешность Дмитревского невольно ассоциируется с внешностью фонвизинского Стародума. В этом отношении характерны и созданные в разные годы художниками- его портреты, и письменная зарисовка его Жихаревым, сделанная много лет спустя после постановки «Недоросля»: «Наружность Дмитревского чрезвычайно живописна: сед как лунь, волосы зачесывает назад, черты лица имеет необыкновенно правильные, физиономию привлекательную и выразительную, глаза умные с поволокою, движения тихие и размеренные и ходит, от старости сгорбившись. Он был чрезвычайно опрятно одет: в суконном коричневом кафтане французского покроя с стальными пуговицами, шитом шелковом жилете, в брыжжах и манжетах, словом, точно походил более на старого царедворца, чем на старого актера». Разумеется, когда выступил Иван Афанасьевич впервые в «Недоросле», не было у него еще седых волос и ходил он не сгорбившись, а полной достоинства и благородства походкой... И все-таки сколько черт фонвизинского Стародума видится в этом описании актера! «Жаль, — сокрушался Жихарев, — что голова у него беспрерывно трясется; но прожить 72 года в беспрерывных трудах и опасениях за себя и других — не безделка, поневоле затрясешь головою».
Волков, Сумароков, Фонвизин, Новиков, гениальный Державин. Со всеми ними и многими другими вольнолюбивыми (и чаще всего гонимыми) талантами Ивана Афанасьевича связывала тесная дружба. «Счастлив Княжнин, что родился во времена Дмитревского!» — восклицал о себе известный драматург. «Он всем моим произведениям делает честь, их переправляя», — с гордостью говорил о Дмитревском будущий великий сатирик— баснописец Крылов.
Но о них—Княжнине и Крылове — речь пойдет в дальнейшем. Сейчас же продолжим разговор о событиях, которые произошли после шумного бенефиса Дмитревского.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования