Общение

Сейчас 322 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

С первых же лет возникновения гражданских и военных средних учебных заведений любительский театр стал отвоевывать здесь свое право на существование. В Казанской гимназии во второй половине XVIII века или Царскосельском лицее во времена Пушкина навстречу театру шли директора; в других местах начальство терпело сценическое «баловство» воспитанников; в остальных - категорически воспрещало какие-либо представления. Циркуляров на этот счет не существовало, поэтому многое в судьбе ученического театра решали случай и «человеческий фактор».
В 1800-е годы в 1-й Санкт-Петербургской гимназии в гувернеры определился некто Гуммель – страстный, судя по всему, театрал. Он испросил у директора позволение играть гимназистам классические трагедии на русском и французском языках. «Это была великая для нас эпоха, - пишет драматург и переводчик P.M. Зотов. Забыты были все детские игры и шалости, и все с жаром взялись за это полезное и благородное препровождение времени. Сам Гуммель был нашим раздавателем ролей, и я удостоился получить Эдипа в Афинах Озерова, а потом и Дмитрия Донского.
Не могу судить теперь, каково мы играли, но нам казалось, что превосходно. Добрый Гуммель несколько раз возил нас в театр, чтоб мы видели и настоящих артистов, и сколько помню, я рабским подражанием копировал Шушерина и Яковлева в упомянутых двух ролях».
Ученические спектакли продолжались, а тем временем актеру на главные роли Рафаилу Зотову вздумалось написать собственную пьесу и тем удвоить свою популярность среди школяров. Без этого понятного тщеславия юных любителей русский театр не досчитался бы многих своих драматургов, приберегавших иронию для мемуаров. «Случайно попалась мне вновь вышедшая тогда на русском языке книга: "Оссиан, сын Фингалов", - и я приведен был в восторг этою северною поэзиею. Вскоре потом увидел я на русской сцене трагедию "Фингал" Озерова, взятую им из этой же книги, - и детское мое самолюбие внушило мне, что и я могу написать трагедию (здесь и далее курсив автора - М.Ю.). Вздумано - сделано, и я вскоре явился к нашему доброму Гуммелю с 5-тиактною пьесою в стихах: "Кушуллин".
Увы! Несмотря на все свое снисхождение, Гуммель сказал, что эту трагедию нельзя играть, но чтоб я продолжал свои попытки, показывая ему прежде планы своих пьес. Эта неудача охладила меня. Я считал ее несправедливостью.
Планы пьес! Я и не понимал этого слова. К чему, думал я, планы, когда под руками книга, из которой делаешь пьесу? Вместо трагедии решился я перекладывать в стихи всего Оссиана и показывал свои произведения моему учителю Русской Словесности, который был ими доволен. Добрый человек! На нем лежит грех, что я пристрастился к поэзии и драматургии».
Ровесник P.M. Зотова известный актер и драматург Петр Андреевич Каратыгин происходил из славной театральной семьи и получил профессиональное актерское образование3. Порог среднего учебного заведения он переступил только в начале 1830-х годов, когда его пригласили занять должность учителя драматического искусства в?
Морском кадетском корпусе. И здесь всё решил случай. В «Записках» П. Каратыгин рассказывает: «Однажды покойный государь Николай Павлович заехал в Морской корпус; расспрашивая некоторых старших гардемаринов, готовящихся к выпуску из корпуса, он обратил внимание на дурной у них выговор и вообще на неясное произношение и тут же сказал адмиралу Крузенштерну, бывшему тогда директором корпуса:
— Иван Федорович, они у тебя дурно говорят, бормочут, съедают слова,— нельзя ли этому пособить? Пригласи кого-нибудь из актеров с ними заниматься; пусть он заставляет их читать вслух стихи или хоть театральные пьесы, чтоб обработать их выговор <...>.
Воля государя, разумеется, не могла остаться без исполнения, а адмирал Крузенштерн предложил мне взять на себя эту обязанность; я согласился, и, таким образом, устроился в корпусе постоянный класс декламации, один раз в неделю. За каждый класс мне назначено было по 25 рублей ассигнациями. Я занимался с гардемаринами по два или по три часа, заставлял их читать Пушкина, Грибоедова, Гоголя, Кукольника и других, давал им выучивать целые сцены, а на Рождество или на масленице устраивал домашние спектакли, — у меня до сих пор еще сберегаются печатные афиши этих спектаклей. Многие из тогдашних моих учеников в настоящее время контр- и вице-адмиралы <...>.
Занятия мои в Морском корпусе продолжались года полтора. По смерти Крузенштерна, хотя этот класс и был отменен, но меня ежегодно приглашали устраивать домашние спектакли как в Морском корпусе, так равно в Пажеском, 1-м и 2-м Кадетском, в Дворянском и других корпусах» .
Увидеть театральный быт военных учебных заведений глазами воспитанников позволяют воспоминания А.А. Стаховича. Он учился в столичной юнкерской школе, где зимой 1847 года, впервые с ее основания, стали устраиваться спектакли. В постановщики пригласили другую театральную знаменитость - Василия Васильевича Самойлова. Сын певца императорской оперы В.М. Самойлова, он и сам в 20-е годы учился в Горном корпусе, принадлежавшем к числу образцовых. Кроме наук там преподавались музыка, пение, живопись. Начальство заведения позволяло также устраивать домашние спектакли, на которые, как рассказывал Самойлов, «съезжалось многочисленное общество». На беду Василия Самойлова, игравшего в этих спектаклях роли молодых девушек, его игра понравилась Николаю I. Император спросил потом отца, почему тот не отдает на сцену своего талантливого сына. Так решилась судьба этого юного любителя, занявшего видное место на императорских подмостках.
Однако вернемся в юнкерскую школу. Здесь шли разные водевили, сцены из «Горя от ума», малороссийская оперетка «Москаль чаривник» (в ней
А.А. Стахович дебютировал в роли писаря Финтика). «К удивлению большинства юнкеров из париев, т.е. новичков, нашлись исполнители женских ролей и, неожиданно, с начала спектаклей и с окончанием их в 1848 г. приставание к новичкам стало уменьшаться. Занялись ли юнкера приготовлениями к спектаклям и репетициям, где более сближались игравшие из новичков с другими классами, но парии вздохнули».
«Приставания» юнкеров к новичкам носили характер откровенной дедовщины, не изжитой в российской армии и поныне. Видимо, открытое с помощью Каратыгина и Самойлова противоядие - совместное любительское творчество - применялось в военных учебных заведениях не часто и оказалось малоэффективным.
Из военных гимназий драматические кружки в 1860-е годы были в 1-й петербургской, Полтавской и Нижегородской. Воспитатели последней гимназии писали:
«С необыкновенною легкостью, а местами с толком, разучен был по частям «Борис Годунов», «Скупой рыцарь» Пушкина и, при плясках товарищей (на ежегодном балу - М.Ю.), разыгран любителями на домашней сцене».
Среди любительских спектаклей в кадетских корпусах выделялись постановки воронежских кадетов. В «Ревизоре», «Свадьбе Кречинского», «Свои люди - сочтемся!» на рубеже 1850-60-х годов на сцену выходили сразу три будущих театральных деятеля - актер Малого театра В.А. Макшеев, известный провинциальный актер Н.П. Киреев и драматург И.П. Шпажинский.
Владимир Александрович Макшеев в ролях Большова, Расплюева и городничего обратил на себя внимание поэта И.С. Никитина и Н.Е. Вильде, в то время актера воронежской труппы. Когда Вильде поступил в Малый театр и стал одним из руководителей Артистического кружка в Москве, он пригласил офицера 1-й гренадерской бригады Макшеева сыграть Расплюева. Увидев его игру на сцене кружка, А.Ф. Писемский напророчил, что молодому артиллерийскому офицеру, принадлежавшему к древнейшей дворянской фамилии, скоро наскучит «приказывать пушки заряжать» и он «в актеры махнет».
В спектаклях гражданских гимназий также участвовали многие будущие известные актеры. А.А. Нильский, актер Александрийского театра в Петербурге, вспоминает о постановке спектакля в декабре 1855 года в 1-й московской гимназии, где тогда учительствовал А.А. Григорьев: «Однажды на рождественский праздник наш преподаватель законоведения Аполлон Александрович Григорьев (впоследствии известный критик) затеял устроить в гимназии домашний спектакль при исключительном участии воспитанников. Не долго думая, он выбрал для представления только что явившуюся и имевшую огромный успех новую комедию Островского «Не в свои сани не садись» и, кроме того, один акт из драмы Н.В. Кукольника «Рука всевышнего отечество спасла», в которой главную роль Минина взялся исполнять сам. Не допуская к участию посторонних, Григорьев и женские роли роздал воспитанникам. На меня, как на страстного любителя сцены, указали устроителю спектакля старшие ученики. Благодаря их лестной рекомендации, я получил две роли: Маломальского в комедии Островского и выходную, в несколько слов, роль какого-то нижегородского парня Петрова в драме Кукольника». Одну из последних репетиций и спектакль посетил Островский, и Нильскому посчастливилось «получить приятные одобрения от самого автора».
В драмкружке 5-й петербургской гимназии в середине 60-х годов верховодили два ученика — Константин Шкарин, ставший в Александрийском театре незаменимым в так называемых «народных ролях», и Осип Правдин, виднейший актер Московского Малого театра. На роли молодых девушек они привлекли к спектаклям гимназиста А. Алексеева-Яковлева вследствие его «юношеской миловидности и природной застенчивости». Будущий постановщик феерий и других грандиозных балаганных зрелищ рассказывает, как ради сбора средств на более дорогие постановки, члены кружка решили давать платные представления. Выбор первой «гастрольной площадки» (зал греческой кухмистерской) оказался неудачным, поскольку «утром в день "премьеры" руководителей кружка вызвали в квартал, где разъяснили, что кухмистерская — место общественное, и платный спектакль, да еще в исполнении гимназистов, категорически запрещается». Но не было бы счастья, да несчастье помогло.
В летние каникулы они организовали дачный театр в деревне Волынкиной у Финского залива, сняв небольшой флигель на той же даче, где поселился В. В. Самойлов. Театр просуществовал три летних сезона. В лучшей комнате в четыре окна оборудовали сцену и подобие зрительного зала на шестьдесят мест. «Играли по субботам и воскресеньям, привлекая к участию местных любительниц. Спектакли были платные, но полиция не придиралась, потому что деревня Волынкина не входила в черту города».
Репертуар был пестрым: комедии, одноактные пьесы, водевили с пением, концертные дивертисменты с живыми картинами, чтением «народных сцен». Правдин и Шкарин, окончившие гимназию, но не порывавшие связи с кружком, подражали Ивану Федоровичу Горбунову, а Алексеев-Яковлев вслед за блестящим куплетистом И.И. Монаховым исполнял песенки Беранже в переводе Курочкина, «а также наиболее ходовой эстрадный репертуар тех лет, преимущественно с сатирическим уклоном. Это был конец шестидесятых годов, репертуар обличительного характера еще стоял в большом спросе».
Василий Васильевич Самойлов отнесся к юным соседям-любителям радушно. «Возвращаясь с утренней прогулки, он обычно заходил на репетицию и подолгу просиживал, давая очень ценные указания. Он был в годах, отличался взбалмошностью, но любил «учительствовать». Мы этим пользовались. И он не раз показывал «с голоса», как исполнять куплеты в водевилях, как «проговаривать» рефрен. В сущности, незаметно для себя, он осуществил постановку пяти-шести одноактных пьес, некогда им игранных. Когда, решив отметить меня за старательность, - вспоминает Алексеев-
Яковлев, - товарищи назначили мне полубенефис, В.    В. Самойлов разучил со мной роль для этого спектакля. Он порекомендовал водевиль Каратыгина «Булочная, или Петербургский немец» и весьма обстоятельно прошел со мной роль Карлуши, стараясь отучить меня от застенчивости, всегда овладевавшей мною на сцене.
Перед «премьерами» В. В. Самойлов показывал, как следует гримироваться, а нередко и сам гримировал нас — делал он это с увлечением, мастерски. Когда я ставил «живые картины»; он вмешивался и быстро, всегда очень выразительно компоновал группу, затем набрасывал мне ее для памяти на бумагу».
Многие профессиональные сценические деятели (А. Сумбатов-Южин, например) начинали в подобных антрепризах гимназистов, позволявших извлекать двойную выгоду. Кроме важного для любого юноши добывания «свободных средств», здесь приобретался, нередко под приглядом «шефов-профессионалов», сценический опыт.

М.В. Юнисов, кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник Государственного института искусствознания

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования