Общение

Сейчас 389 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Есть у нашего Центрального детского театра один особенный вечер. Обычно он бывает в начале года, у праздничной елки. В театр приходят люди разных поколений — маленькие, постарше, совсем взрослые. Все это наши дети — бывшие и настоящие активисты театра. Многие из них росли на наших глазах, а теперь приходят в театр уже со своими детьми. Этого вечера ждут, к нему готовятся с волнением. Встречаются люди разных поколений. И нет конца воспоминаниям, объятиям, разговорам...
А началось это так. Я пришла в театр в середине тридцатых годов. Мне сказали: будете работать с активом школьников. И мы стали расти вместе: первое поколение актива и я — молодой педагог, новичок в театре.
Все было необычно и интересно: и сам театр, который тогда работал в кино «Аре», и его шумные зрители, и умная темпераментная Наталия Сац, своим энтузиазмом вдохновлявшая весь коллектив, и, главное, вся наша молодая, кипучая жизнь.
Театр для детей тогда был молодым, смелым, беспокойным. Еще шли пионерские агитспектакли: «Бей, барабан, борьбу», «Бой начался». С громадным волнением ребята смотрели спекталь «Фриц Бауэр», где звучала тревога по поводу зарождавшегося фашизма.
Потом, постепенно, в театр пришла новая детская драматургия: «Белеет парус одинокий» В. Катаева, «Золотой ключик» А. Толстого, «Сережа Стрельцов» В. Любимовой.
Хоть у меня и был уже к тому времени некоторый педагогический опыт, активистов я сначала побаивалась. Уж очень они были активные, и что ни мальчик или девочка — то индивидуальность. Но постепенно мы подружились и, как выяснилось потом, — на всю жизнь.
Было много славных дел. Главной нашей вдохновительнице Татьяне Петровне Бобровой все же иногда приходилось сдерживать кипучую энергию своих подопечных. Каждый день придумывалось что-то новое. Работали при театре кружки: импровизации, театральный, хоровой, массовиков-затейников, художественного слова (которым с большой любовью к детям руководила Клавдия Коренева), шумовой оркестр и т. д. Выезжали в школы, а летом просто в большие дворы, давали там свои «представления». В театре дежурили на спектаклях, проводили массовые игры со зрителями. Словом, жили «взахлеб».
Много лет спустя одна активистка «первого поколения» писала:
« Бесконечно благодарна театру за первые восторги от волшебства сцены, знакомства с серьезной музыкой, за первое чувство коллектива и за то, что на всю жизнь я «квалифицированный зритель...»
А потом началась война, и театр уехал в Сибирь.
В тяжелые ноябрьские дни 1941 года мы приехали в Кузбасс, в шахтерский город Киселевск. Тогда это был совсем небольшой городок с двумя школами. Жители Киселевска, за редким исключением, никогда не бывали в театре, а ребята не знали вовсе, что на свете существуют театры для детей.
В новогодний вечер 1942 года Центральный детский театр с великими трудностями (не было ни настоящей сцены, ни декораций, ни костюмов) «открылся» в районном клубе. Шла «Любовь Яровая». Пьесу актеры восстановили по ролям — печатного экземпляра не было. При монтировке спектакля главный режиссер театра В. Ф. Дудин проявил много изобретательности: все оформление состояло из нескольких досок, табуреток и одного полотнища. Спектакль имел громадный успех. Потом мы поставили «Двадцать лет спустя» Светлова, «Жан Бесстрашный» Габбе, «Проделки Скалена» Мольера, «День живых» Бруштейн. К нам пришли дети. Жизнь киселевских ребят сразу изменилась: обогатилась новыми яркими впечатлениями.
Трудно передать, каким трепетным восторгом, какой любовью был окружен наш театр. В любую погоду, при сорокаградусном морозе, в пургу, из окрестных сел и деревень зрители съезжались на представления. 
Конечно, и тут, в эвакуации, у театра сразу же возник «актив». За право стать активистом, попасть в организованный нами (впервые в тех местах) детский хор боролись рьяно: решала успеваемость, поведение, трудовые дела.
В День Красной Армии 23 февраля 1942 года на районном вечере горняков впервые выступили их дети — около ста человек. Я дирижировала хором. Никогда не забуду растерянности, охватившей меня, когда выступление кончилось: в зале стояла полная тишина — ни шороха, ни вздоха. «Что же это такое?» — подумала я, боясь обернуться. А обернувшись, увидела, что люди в зале безмолвно сидят и... плачут. Потом разразилась такая овация, какой, вероятно, не слышали еще стены Киселевского клуба.
После этого вечера наши активисты стали популярными людьми в Киселевске — их даже в баню пускали вне опереди.
А в это время один из наших любимых активистов — москвич Лева Песков писал мне в Сибирь с фронта:
«Вечером в доме-автомашине включили радио. Говорила Москва. Как она была далека, но все мы чувствовали ее дыхание... Вспоминаю наш театр всегда с благодарностью, вспоминаю о его замечательных постановках, артистах... С удовольствием вспоминаю актив, своих друзей и Вас — первую наставницу в этом мире. Если и тогда все было ценимо мной, то теперь вдали от Вас это воспринимается и оценивается во много раз больше... Что нового з театре? Каковы его перспективы? Привет всем и особенно моей любимой артистке Чернышевой...»
Радостной была встреча с Левой Песковым после войны. По многие наши мальчики отдали свою жизнь за родину. Мы чтим их память.
Год 1946-й. Наш театр снова в Москве. Пришли новые зрители и новое поколение актива. Оно было совсем иным, это наше «второе поколение». Пережившие войну, потерявшие отцов, близких людей, они пытливо, жадно воспринимали образы своих сверстников в спектаклях «Далекий край» Е. Шварца, «Сын полка» В. Катаева, «Володя Дубинин» Л. Кассиля и М. Полянов- ского, «Два капитана» В. Каверина, «Где-то в Сибири» И. Ирошниковой.
К нам особенно потянулись тогда дети, обездоленные войной, они искали в театре ту радость, то тепло, которых были лишены все пять лет войны.
Это было пытливое и жадное к знаниям поколение. Работать с ним было очень интересно и, быть может, более ответственно.
Началось время горячих, страстных диспутов. Помню диспут «О советской поэзии» с участием В. Луговского. Сначала бурно спо-рили в фойе театра, а затем перешли в сквер у Большого театра. И там, стоя, спорили уже дотемна. Бесстрастных «скептиков» как- то не было тогда. Ребят интересовало буквально все: и спектакли своего театра и встречи с интересными людьми. Они к нам прихо-дили охотно. Даже А. А. Яблочкина встретилась с активом, читала свои воспоминания, а потом отложила в сторону листы и начала живой, умный рассказ о прошлом и настоящем Малого театра, об актерском творчестве.
Вскоре зародился наш театроведческий кружок, где с помощью литературной части регулярно проводились занятия по истории те-атра и драматургии. Ребята охотно писали рецензии на спектакли. Количество членов кружка увеличивалось с каждым годом. Так возник наш многолюдный «Клуб искусств», который вот уже более десяти лет работает при театре и ЦДРИ.
Некоторые из активистов «второго поколения» связали свою судьбу с искусством. Вета Дроздова (она стала актрисой) вспоминает: «Говорят, существуют два дома: семья и школа. У нас дома было три: семья, школа и театр. И я не могу сказать, что больше и дороже было для меня... Школа дала много знаний. Театр определил мой дальнейший путь в жизни».
А вот строки из письма Людмилы Голубкиной, ставшей киносценаристом. «Наверное, очень многое в дальнейшей жизни определяет то, в какой обстановке прошли твои юношеские годы, когда почти все, что происходит с человеком, происходит впервые. Мы прожили эти годы в активе, в атмосфере дружбы и внимания, в ощущении огромности жизни, в жадном интересе ко всему происходящему... За многое я благодарна активу и театру... Но самое главное — театр привил прочный интерес к жизни, веру в хорошее».
Шли годы, менялись наши дети. У молодежи послевоенного поколения особенно остро проявилось стремление к правде, неприятие назидательности, фальши, громких фраз. 'В эти годы в наш театр пришел В. Розов, и какие бурные споры разгорелись вокруг его пьес! «В добрый час», «В поисках радости», «Неравный бой» — в каждом из этих спектаклей разговор со сцены шел «на равных», всерьез, без запретных тем, захватывая широкий круг самых волнующих вопросов: поиски своего места в жизни, любовь, борьба с мещанством, ложью. Пришли в театр и новые современные интересные режиссеры. Таких спектаклей старшеклассники не видели раньше. А для подростков — «Друг мой, Колька!» А. Хмелика в постановке А. Эфроса — произведение по-настоящему новаторское, опрокидывающее привычные представления о театре для детей. «Пьеса говорила «нет» всему отжившему, калечащему умы и сердца наших ребят: «нет» — равнодушию; «нет» — ханжеству; «нет»— формализму в пионерской жизни школы», — так писали юные активисты в рукописном журнале нашего Клуба искусств «Струна».
Каждый спектакль становился диспутом, и горячее участие в этих диспутах принимали и педагоги и пионерские работники. Дискуссии продолжались в прессе, в большом зале Дома актера, где мы ‘проводили общегородские конференции. Деятельность актива приобрела новое содержание, необычайно расширилась. Мы понимали, что надо больше узнать о наших школьниках, об их стремлениях и характерах. Ежегодно мы стали проводить анкеты «Что тебя больше всего волнует в жизни?» «Каким ты представ л я они. свое будущее?» Ребята отвечали на эти и многие другие вопросы охотно, искренне. Перед нами раскрылся удивительно многообразный, сложный, противоречивый мир юного современника. Были благородство и чистота. Было желание понять жизнь и свое призвание. Но было — у меньшинства — и скептическое отношение к духовным ценностям современности. Мы решили дать «бой» скептикам. На помощь пришли С. Михалков, В. Розов, Л. Кассиль — до сих пор, уже давно повзрослев, активисты тех лет вспоминают открытия и потрясения, которые им приходилось испытывать на встречах в театре. 
Трудно рассказать обо всех поколениях актива — третьем, четвертом, пятом, нынешнем. Пожалуй, сейчас наши ребята кажутся: наиболее загадочными, не раскрытыми. Очень многое знают, читают, понимают и вместе с тем подчас бездумны и легкомысленны. Вежливы, корректны, но не любят делиться своими переживаниями и мыслями. Нет прежней страстности, одержимости. Пробовали дать анкету — ответили формальной отпиской. А знать надо, необходимо, прежде всего для театра, для творчества, для верного направления работы. Поэтому наряду с клубом, обсуждениями новых спектаклей в школах, каждодневными дежурствами мы стали более внимательно изучать, как воспринимаются наши постановки, что интересует больше всего, почему на некоторых спектаклях в зале возникает атмосфера равнодушия, отчужденности? Материалов накопилось много. Пока еще трудно сделать определенные обобщения и выводы, но они вот-вот должны родиться и подтолкнуть театр в его работе.
...Когда на праздничном вечере собираются наши активисты, мы с волнением всматриваемся в их лица. Кем они стали, наши зрители, наши друзья и помощники? Что дал им театр? Почему они с годами не теряют связи с ним? Чего ждут от театра их маленькие дети — совсем еще незнакомые, самое юное поколение, которое сегодня еще за руку с мамой приходит на спектакль, а через несколько лет заявит о себе самостоятельным делами?.. 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования