Общение

Сейчас 660 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

ПЬЕСЫ С МУЗЫКОЙ

Маленькая Баба-Яга
Любовь без дураков
Шоколадная страна
Три слова о любви
Руки-ноги-голова
Снежная королева
Лоскутик и Облако
Мальчик-звезда
Кошкин дом
Сказочные истории об Эдварде Григе
Матошко Наталия. Серебряные сердечные дребезги
Северский Андрей. Солдат и Змей Горыныч
Галимова Алина. Кошка, гулявшая сама по себе

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


Страница десятая

Перемены, которые произошли в жизни советского общества в середине 50-х годов, создали благоприятные условия для смелых новаторских поисков, для проявления многообразия форм, стилей и жанров советского театра.
В полный голос заговорили мастера советской режиссуры — Г. А. Товстоногов и Ю. А. Завадский, Н. П. Охлопков и М. О. Кнебель, Б. И. Равенских и В. Н. Плучек, Н. П. Акимов и Д. А. Алексидзе, К. Ирд и В. Аджемян, А. А. Гончаров и Ю. Мильтинис. Рядом с прославленными художниками заявляют о себе одаренные молодые режиссеры — О. Н. Ефремов, А. В. Эфрос, Е. Р. Симонов, Б. А. Львов-Анохин, М. И. Туманишвили, А. Мамбетов и другие.
На сцену возвращаются многие произведения советской классики, среди них — «Оптимистическая трагедия» Вс. Вишневского и «Кремлевские куранты» Н. Погодина, «Клоп» и «Баня»
В.    Маяковского. Ставя эти пьесы, написанные много лет назад, режиссеры насыщают их идеями и мыслями, которыми жил в тот период наш народ.

Самый человечный человек

«Время, снова ленинские лозунги развихрь!» — эти слова Маяковского приобретают удивительно современное звучание.
В феврале 1956 года Московский Художественный театр показал на своей сцене новый спектакль о Ленине — «Кремлевские куранты» Н. Ф. Погодина. Впервые, как вы помните, театр поставил эту пьесу в дни Великой Отечественной войны.
В работе над «Кремлевскими курантами» Художественный театр возвращается к лучшим традициям своего искусства. Он стремится сохранить и использовать все ценное, что было в прежней постановке, осуществленной под руководством В. И. Немировича-Данченко и Л. М. Леонидова.
Режиссеры спектакля М. О. Кнебель, И. М. Раевский, В. П. Марков увидели в произведении Погодина не только славную страницу прошлого, но и волнующий рассказ о том, что близко, дорого, необходимо сегодня, рассказ о ленинской скромности и простоте, о ленинском внимании к человеку.
Начинается спектакль сценой «У Иверской», сразу вводящей в обстановку 1920 года. Из мрачной Иверской часовни доносится старинное церковное песнопение, а около нее, на толкучке, копошится пестрая толпа жуликов, воришек, спекулянтов, бывших людей. Но вот четким шагом проходят в Кремль рослые курсанты в буденовках, и при их появлении рассыпается в страхе спекулянтский сброд...    
Что же приводит на эту толкучку крупного ученого-энергетика Забелина?
Старый русский интеллигент, он воспринял революцию как крушение науки, культуры, цивилизации. Ему кажется, что его знания, опыт теперь никому не нужны, и он демонстративно торгует здесь спичками. Он кажется себе Прометеем, несущим огонь людям. Но в его заблуждениях, в его бунте больше упрямства, чем убежденности.
Б. Н. Ливанов рисует Забелина человеком большого ума и неукротимого темперамента, в котором бурлит, ищет выхода неуемная энергия. Он готов пострадать за свой протест/Когда его вызывают в Кремль, он уверен, что это арест, и захватывает давно приготовленный узелок с бельем...
Ленин и интеллигенция — так определил Н. Ф. Погодин основную тему своей пьесы «Кремлевские куранты». Если для решения темы «Человека с ружьем» ключевой была сцена встречи Ленина с Шадриным, то в «Кремлевских курантах» кульминацией является разговор Ленина с Забелиным. Ему предшествует ряд сцен, в которых раскрывается образ Ильича.
В работе над ролью Ленина режиссеры и исполнитель роли Б. А. Смирнов учитывали советы, которые давал в свое время на репетициях «Кремлевских курантов» В. И. Немирович-Данченко. Он требовал, чтобы актер прежде всего овладел духовной интенсивностью Ленина, полетом его крылатой мысли. «Огневая мысль — вот что характеризует вождя, — говорил Немирович-Данченко. — Если схватить по всей роли «молнии», они и дадут вождя Ленина, а не добренького, милого, мягкого...». «Самое страшное Ленин и сентиментальность. Нужно показать пламенного вождя».
Эти советы имели огромное значение для Б. А. Смирнова, который стремился раскрыть и глубину ленинской мысли, силу его мечты и самое личное,
задушевное, человеческое в образе.
Вот после охоты Ленин заходит в избу егеря Чуднова. Хоть охотничьи сумки и пусты, Ильич в отличном настроении, он шутит, смеется, вступает в спор с деревенским парнишкой Степкой. С юмором написана эта сцена Погодиным, и с юмором, даже озорно, проводит ее Смирнов.
Актер дает нам почувствовать и второй план жизни образа, за словами и поступками Ленина ощущается его сосредоточенность на большом и важном.
...Вы, Владимир Ильич, как я понимать могу, нынче охотой совсем
не занимались, — замечает Чуднов.
И Ленин, на мгновение задумавшись, подтверждает, что он и правда «сегодня был очень плохим охотником».
«Но зато... — лукаво начинает Ленин, но, не договорив, обращается к матросу Рыбакову, подстрелившему четырех уток: — Зато вы молодец! А ведь не охотник — моряк».
Смирнов не делает на этом эпизоде особого акцента. Но когда позже Ленин начнет развивать свой смелый план электрификации России, мы невольно вспомним недоговоренную фразу и догадаемся, о чем думал Ленин во время охоты.
Об этом же, наверное, думает Ильич, гуляя ночью после утомительного заседания по Кремлевской набережной. Он рад встрече с Рыбаковым. Рыбаков влюблен, и Ленин говорит с ним о любви.
А ведь хорошо любить? Чувство-то удивительное? — задумчиво и душевно произносит Ильич.
Появляются трое рабочих, проверяющих трамвайные рельсы. Старая нищенка бранит Советскую власть.
С болью говорит Ленин о страшном разорении России, а после паузы внезапно спрашивает:
Вы умеете мечтать, товарищ Рыбаков?
И, отвечая своим собственным мыслям, уверенно произносит:
Надо мечтать... Надо.
Смирнов стремился донести до зрителей умение Ленина заглянуть в будущее. Потому так сильно прозвучала сцена Ленина с Забелиным. К этой встрече логично и закономерно приводил весь ход спектакля. Ленин не только мечтает об электрификации России, он ищет конкретные пути для ее воплощения, призывает крупнейших специалистов, которые могли бы взяться за осуществление грандиозного плана ГОЭЛРО.
Забелин входит в кабинет Ленина с узелком в руках. Он растерян, оказавшись не в ожидаемой тюрьме, а в кремлевском кабинете.
Вдохновенные планы Ленина о создании электростанций настолько увлекают Забелина, что, взяв из рук Ленина атлас, он указывает на нем места возможных строек. Но когда Ленин предлагает ему составить ’записку на эту тему, упрямство и амбиция Забелина снова прорываются наружу. «Я давно не занимался подобными вопросами», — вызывающе произносит он. Дзержинский сухо поясняет: «Инженер стоит на улице и торгует с рук».
Лицо Ленина преображается, оно становится холодным, жестким, гневно суживаются глаза. Презрительно и резко звучит его вопрос: «Оптом торгуете или в розницу? По коробочке?..»
Забелин пытается оправдаться:
Мне некуда приложить руки... Меня никто не звал.
А почему мы должны вас звать? — возмущенно спрашивает Ленин.
Глядя все еще исподлобья и отвечая с прежней строптивостью, Забелин —
Ливанов в душе уже оттаивает. Только неукротимое самолюбие, боязнь унизиться мешают ему согласиться сразу, и это видно по тому, как он, кляня себя, яростно мнет кулаком узелок с бельем, взятый на случай ареста.
...Взволнованный возвращается Забелин домой из Кремля. Ему хочется остаться наедине с дочерью, осмыслить все услышанное. Забелин поражен размахом ленинских замыслов, ему, ученому-энергетику, такое никогда и в голову не приходило.
Машка, а Россию-то... самоварную, попадью паровую... — восхищенно выкрикивает он, — Россию они хотят побоку? Каково!
Правда, у Забелина возникает сомнение: справится ли он, не устарел ли?.. Но сильно зажег в нем Ленин желание дерзать, творить небывалое. И он взволнованно говорит дочери:
Я сейчас в Кремле видел гениального человека!
Есть в пьесе Погодина еще одна тема, которая имеет образно-символическое значение,— тема кремлевских курантов. В первой сцене, «У Иверской», Забелин с горечью говорит: «...испортились главные часы в государстве». Во время ночной встречи с Лениным рабочие-трамвайщики замечают: «Прежде, бывало, кремлевские били. А теперь молчат». «Это очень плохо,— подтверждает Ленин. — На Кремле никогда не должны молчать часы». Он дает Рыбакову задание найти подходящего часового мастера.
И вот чудаковатый часовщик-еврей (его играл артист Б. Я. Петкер) в кабинете Ленина. Большой мастер своего дела, он держится с деликатным достоинством, и в его неторопливых, произносимых нараспев философских рассуждениях звучит скрытая обида на то, что его искусство остается без применения. Он думает, что его пригласили в Кремль починить обыкновенные часы, а когда Ленин говорит, что предстоит пустить кремлевские куранты, и спрашивает: «Возьметесь?» — часовщик с обычной своей философской невозмутимостью тихим голосом отвечает: «Люди их сделали, люди их поломали, люди их должны заставить ходить». А в глазах его уже зажглись живые огоньки.
На предложение завтра же приступить к работе он робко спрашивает: «А сейчас я не могу пойти туда?» Захватив свой саквояжик с инструментами, он поспешно уходит на Спасскую башню, чтобы пустить главные часы государства.
В финале спектакля кремлевские куранты играют «Интернационал», и взволнованно прислушиваются к их звучанию Ленин, Дзержинский, Забелин, часовщик.
Большой успех спектакля и Б. А. Смирнова в роли Ленина побудил Н. Ф. Погодина продолжить работу над ленинской темой. Вскоре он передал в Художественный театр заключительную часть трилогии — Третью, патетическую», постановку которой осуществили М. Н. Кедров и В. М. Богомолов.
Время действия пьесы (1923—1924 годы) — труднейший период в жизни молодого Советского государства: нэп, напряженное положение в партии, тяжелая болезнь Ленина. В смысле цельности композиции, разработки характеров людей, окружающих Ленина, «Третья, патетическая» уступает двум предшествующим частям трилогии. Но образ Ленина Погодин раскрыл глубоко и проникновенно, ему удалось показать духовную жизнь Ильича, мир его мыслей.
Благодарный драматургический материал дал возможность Б. А. Смирнову значительно обогатить свою работу над образом Ленина.
Одна из центральных сцен спектакля — приезд Ленина на завод, встреча его с рабочими. Тепло, с юмором беседует с литейщиками Владимир Ильич, внимательно вглядываясь в их лица, умело приводя разговор к большим политическим обобщениям.
Ленин приехал на завод, чтобы еще раз взглянуть на силу и опору партии — на рабочих, которые научились варить сталь лучше рурской.
Прощание Ленина с народом — так определил Н. Ф. Погодин тему этой пьесы. И уже в сцене на заводе возникала трагедийная нота. Сестра Ленина — Мария Ильинична — по секрету сообщает чекисту Дятлову: «Володя болен... очень опасно...»
...Ленин на отдыхе в Горках. В знакомом френче и фуражке, сидит он в глубоком раздумье на парковой скамье.
Уединение Ленина нарушает учительница Ирина Сестрорецкая. Со слезами умоляет она о помиловании своего брата Валерия, которому грозит расстрел за взяточничество. «Печально... очень», — произносит Ленин тихо, с искренним сочувствием к горю Ирины. Но быть заступником Валерия он не может, не имеет права. Всей душой ненавидит Ленин «азиатчину взятки», это страшное преступление, и во имя большой любви к людям он не может простить взяточника. С суровой прямотой Ленин говорит об этом Ирине и советует ей просить о помиловании брата во ВЦИКе.
После того, что вы сказали, — нет, просить нельзя... Вы — Ленин, — говорит Ирина, уходя.
Оставшись один, Ленин произносит:
Нельзя просить... потому что Ленин... Наверное, я позабываю, что это слово, очевидно, производит какое-то глубокое впечатление... Ленин... И хочешь ты того или нет, милый товарищ, но для этой девушки в этом слове собираются высшие понятия власти и еще чего-то очень важного... Справедливости, может быть, совести...
Да, нелегко быть великим человеком, совестью народа. Тут нельзя быть мягкосердечным, всепрощающим. Во имя счастья людей приходится быть решительным, непримиримым, беспощадным к врагам революции.
Необычайно тепло и задушевно проводит Смирнов сцену в Горках. «Он играет так, что вы ощущаете мысль Ленина, великую силу его души, энергию, человеческое обаяние»,— говорил Погодин о Смирнове.
И вот приходит трагическая весть о смерти Ленина.
...Знакомый литейный цех. Надрывно, хватая за сердце, кричит гудок. Скорбью охвачены рабочие. В их. памяти проходят сцены недавней встречи с Ильичем в этом самом цехе, когда он весело шутил, смеялся, наблюдал за плавкой...
Затемнение. И за тюлевым занавесом вновь возникает, как воспоминание, сцена приезда Ленина на завод.
Снова затемнение. Теперь возникает лестница Смольного в дни Октября. На ней, окруженный красногвардейцами, матросами, — Ленин...
Так, образом бессмертия Ильича кончается этот спектакль.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования