Общение

Сейчас 794 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

ПЬЕСЫ С МУЗЫКОЙ

Маленькая Баба-Яга
Любовь без дураков
Шоколадная страна
Три слова о любви
Руки-ноги-голова
Снежная королева
Лоскутик и Облако
Мальчик-звезда
Кошкин дом
Сказочные истории об Эдварде Григе
Матошко Наталия. Серебряные сердечные дребезги
Северский Андрей. Солдат и Змей Горыныч
Галимова Алина. Кошка, гулявшая сама по себе

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


Публицистические пьесы Гельмана

..Голосование состоялось, заседание закрыто, а члены парткома остаются на своих местах, погруженные в глубокие думы. Сделан важный, решительный шаг, его нужно продолжить, довести начатое до конца. На сцене темнеет, а герои все сидят и думают. И зрители тоже сидят и думают вместе с ними.
Так заканчивается «Заседание парткома» Александра Гельмана на сцене Московского Художественного театра. Раздумьем, паузой перед новым поступком завершаются пьесы этого драматурга: жизнь продолжается, и борьба продолжается...
Свое перо Гельман посвятил производственной теме, деловым людям, глубоко убежденный, что именно на работе, в процессе труда и сопровождающих его взаимоотношений, конфликтов происходит формирование человека, его характера, духовных и нравственных качеств. Он поставил своей задачей художественное исследование этих взаимоотношений, острых социально-нравственных коллизий и проблем, возникающих в нашем обществе. Гельман считает, что театр может помочь их разрешению, если он активно участвует в воспитании, в формировании гражданского характера у человека.
Публицистический пафос Гельмана, активная гражданская позиция драматурга привлекли к его пьесам «Заседание парткома», «Обратная связь», «Мы, нижеподписавшиеся» внимание многих театров страны. При всем сюжетном, стилевом, жанровом различии эти произведения объединяет острая конфликтность, социальная значимость, проблема нравственности деловых взаимоотношений, что позволяет говорить о своеобразной драматургической «производственной трилогии».
Спектакль «Заседание парткома» начинается во МХАТ нарочито спокойно и буднично. Неторопливо собирающиеся на заседание члены парткома стройтреста № 101 не подозревают ничего серьезного и уверены, что очень скоро освободятся. Такое тихое, безоблачное начало позволяет режиссеру постепенно увеличивать драматический накал действия. Хотя спектакль идет та часа без антракта, внимание зрителей не ослабевает, как будто они смотрит не производственную пьесу, а захватывающий детектив.
Пьеса Гельмана написана в сугубо документальной манере, может даже показаться, что это просто инсценированный протокол заседания настоящего парткома. На самом же деле пьеса написана искусной рукой и построена но принципу расследования. Действие разворачивается прямо на стройплощадке, во временном помещении с наскоро сколоченной эстрадой. Обстановка митинга создает публицистическую атмосферу, зрительный зал театра становится как бы продолжением нескольких рядов стульев, стоящих на авансцене, а зрители превращаются в участников заседания парткома.
Слабая сторона пьесы состоит в том, что многие персонажи имеют чисто функциональное значение, они нужны лишь для развития конфликта, их характеры почти не разработаны. Режиссеру О. Н. Ефремову удачным распределением ролей и проработкой их с исполнителями в большинстве случаев удается придать персонажам жизненную объемность, раскрыть за словами и поступками их внутренние пружины.
...Последним из членов парткома появляется управляющий трестом Батарцев — видный, солидный, уверенный в себе. Батарцев — М. Н. Зимин извиняется за опоздание таким тоном, словно сам извиняет присутствующих за то, что они пришли раньше него. Но при этом он ведет себя демократично, с уверенностью человека, который давно и по праву занимает свое место.
Ждут бригадира Потапова, чья бригада неизвестно почему отказалась от премии. Наконец появился и он в сопровождении комсорга бригады Толи Жарикова. Заседание парткома началось.
Пряча в усах усмешку, Потапов сообщает, что у них в бригаде на днях произошла научно-техническая революция. О. Н. Ефремов играет Потапова в своей простой, естественной манере, но еще более сдержанно и строг». Его исполнение могло бы показаться монотонным и однокрасочным, если бы не предельная целеустремленность и внутренняя наполненность образа. Эта суровая сосредоточенность Потапова невольно передается зрителям, заставляя внимательно следить за каждым его словом.
Потапов объясняет: рабочие отказались от премии, потому что она не поощряет, а бьет по карману. На простоях рабочие гораздо больше теряют. Потапов — Ефремов говорит убежденно, с болью, и одним из первых его поддерживает Батарцев. Оседлав привычного конька, управляющий трестом увлеченно рассуждает об огромных масштабах стройки в стране, о сложности проблем, которые невозможно решить быстро и полностью. И тут же предлагает создать для бригады Потапова такие благоприятные условия, чтобы она с простоями не зналась и могла заработать. А премию бригада получит завтра. Он ждет согласия. Но в ответ Потапов произносит твердо: «Нет!»
Своеобразие пьесы Гельмана состоит в том, что новатором, возмутителем спокойствия выступает здесь не одиночка, не человек со стороны, а целая бригада, рабочий коллектив, болеющий за интересы всей страны. Бригада не согласна, чтобы особые условия создавались только для нее, а в остальном все оставалось без перемен. Потапов ставит вопрос ребром: как могло получиться, что при существующей расхлябанности трест считается перевыполнившим план и даже получил премию? И утверждает: не было никакого перевыполнения, и премия эта — липовая.
С горькой усмешкой рассказывает Потапов о вопиющих случаях, с которыми его бригада сталкивается каждый день. Все более раздражаясь, слушает эти обвинения Батарцев. Бурно реагируют и другие члены парткома. Но, пожалуй, больше всех чувствует себя уязвленным начальник планового отдела Шатунов. В. Н. Расцветаев играет его мрачноватым, грубоватым и резким человеком, который привык идти к цели напролом. Атмосфера накаляется, и тогда Потапов — Ефремов выкладывает на стол парткома свой главный аргумент — две толстые тетради в клеенчатых обложках. В них расчеты, которые черным по белому доказывают, что трест мог выполнить первоначальный план, что срезали его без веских причин и, значит, премия получена незаконно и незаслуженно.
Снова бурная реакция. Тетради идут по рукам. Заглянув в них, Шатунов не может поверить, что такие сложные расчеты могла проделать рабочая бригада. Он предлагает, чтобы их проверила лучший экономист треста, честнейший человек Дина Павловна Миленина. На это потребуется не менее двух недель.
Заседание можно закрыть. Но в тот момент, когда действие готово прерваться, драматург дает новый импульс: Потапов просит сделать перерыв на десять минут, чтобы он мог привести человека, помогавшего им в расчетах.
Неожиданно в зал заседания входит Миленина. И выясняется, что это она по просьбе бригады помогала делать расчеты — они безукоризненны. Очень мягко рисует Е. Н. Ханаева образ скромной, застенчивой, интеллигентной и, видимо, очень одинокой женщины, которая нашла в бригаде настоящих друзей и душевный отклик.
Теперь, когда необходимость в проверке отпала, Потапов от имени бригады вносит предложение: поскольку план тресту скостили неправильно и незаконно, поставить вопрос перед главком, чтобы перевыполнение плана зачеркнули. А поскольку и премия дана неправильно, нужно всю ее вернуть обратно в Госбанк.
К этому времени мизансцена решительно изменилась. Если вначале Потапов, словно обвиняемый, сидел внизу, то теперь внизу оказались участники заседания, а Потапов стоит на эстраде за столом президиума — строгий, неумолимый, как та правда, которую он отстаивает.
Начинается обсуждение предложения бригады, один за другим поднимаются члены парткома, чтобы высказать свое мнение. И теперь особенно бросается в глаза, как различно они смотрят на вещи. В своей привычной демагогической манере бригадир Кочнов — В. М. Невинный говорит о том, что «забирать деньги назад у рабочих нельзя. Ведь это — ра-бо-чи-е!». Шатунова гораздо больше тревожит, как отнесется к этой истории главк. Крановщица Мотрошилова не раздумывая поддерживает бригаду- Главный диспетчер трест?, старый друг управляющего Фроловский — А. А. Калягин, преодолевая душевные колебания, находит в себе мужество принять верное решение.
Действие становится еще более драматичным, когда поднимается поникший Батарцев. Куда девались его привычная уверенность и властность, он совершенно растерян. Управляющий вынужден признать, что пуск комбината в срок находится под серьезной угрозой, а принятие предложения Потадова еще более осложнит положение треста. В тоне Батарцева появляются совсем не свойственные ему просительные нотки: «Я вас прошу, товарищ Потапов... И как человек, проживший на свете пятьдесят два года, и как управляющий трестом, заберите свои тетради! Снимите с повестки дня свое предложение». Заколебался Потапов, но за его спиной — бригада, которую нельзя предать. И он снова кладет тетради на стол...
Внешне спокойный, а внутренне напряженный как струна, секретарь парткома Соломахин — Е. А. Евстигнеев, который на протяжении первой половины спектакля больше слушал, наблюдал, чем действовал, предлагает принять предложение Потапова, хотя прекрасно понимает, какими неприятностями это грозит и лично ему. Но иначе он поступить не может, так велит ему совесть. И в этот момент раздается телефонный звонок: из бухгалтерии сообщают, что часть бригады Потапова получила премию. Не сразу поверив случившемуся, Потапов забирает тетради и уходит, а Шатунов, облегченно вздохнув, предлагает расходиться...
И вот тут Соломахин словно подхватывает эстафету, уроненную Потаповым, чтобы донести ее до конца.
Партком продолжается!— заявляет он решительно.— Я считаю, оттого, что часть бригады получила премию, для нас с вами ничего не изменилось! Я считаю, если мы сейчас не примем предложения Потапова, нас как партком надо гнать отсюда к чертовой матери!
Страстная, взволнованная речь Соломахина — Евстигнеева становится идейной и эмоциональной кульминацией спектакля. Начинается голосование; Соломахин первый поднимает руку «за», и вслед за ним голосуют Мотрошилова и Фроловский. «Против» поднимают руки Кочнов, Шатунов и Любаев.
А вы, Павел Емельянович? Воздержались?
Встрепенувшись от тяжелых дум, Батарцев откликается: «Нет, отчего же, я «за»,— подтверждая, что он настоящий коммунист, способный подняться выше своих личных интересов.
Заседание закрыто, а члены парткома не спешат уйти, они размышляют о дальнейшем, о последствиях своего шага. Такой суровый, лишенный внешней парадности финал — несомненная удача драматурга и театра.
В Ленинграде, в Большом драматическом театре имени М. Горького, пьеса Гельмана идет под названием «Протокол одного заседания», и некоторые персонажи носят другие имена. Постановщик Г. А. Товстоногов начинает спектакль сразу на самой высокой ноте — грохотом большой стройки, яркими вспышками электросварки, тревожным перезвоном телефонов: в тресте чепе, целая бригада отказалась получить премию...
Публицистичность пьесы режиссер стремился передать прежде всего через характеры героев, подчеркивая в каждом индивидуальные черты. Грузный, привыкший повелевать, покровительственно похлопывающий Потапова по плечу Батарцев — В. А. Кузнецов очень резко меняется к концу спектакля, переоценив свои прежние взгляды. А. Е. Гаричев акцентирует наглую самоуверенность бригадира Комкова. Сложный характер начальника планового отдела Айзатуллина рисует О. И. Борисов. Это очень опытный, знающий работник, но весь его талант экономиста направлен на то, чтобы бесконечно оправдывать недостатки и промахи в работе треста. И, чувствуя шаткость своих позиций, он часто срывается в истерику.
А Потапов в исполнении А. Ф. Пустохина молод, решителен, свободен от каких-либо сомнений и колебаний. Он говорит твердо, чуть-чуть иронично, уверенный в своей правоте.
В течение всего спектакля круг сцены незаметно вращается, нарушая неподвижность мизансцены заседания, меняя ее ракурсы. В результате на первом плане оказывается именно тот персонаж, который в данный момент находится в центре действия.
В финале обаятельный Соломахин — К. Ю. Лавров обращается прямо в зал: «Кто за предложение коммуниста Потапова? Прошу поднять руки!» И зал отвечает ему бурными аплодисментами.
В следующей пьесе, «Обратная связь», Гельман ставит проблему гораздо шире, в масштабах не одного стройтреста, а всей страны. И спектакль Ефремова становится в буквальном смысле слова масштабнее. Замечательный театральный художник из Чехословакии Йозеф Свобода, воплощая режиссерский замысел, сооружает на сцене грандиозную, уходящую ввысь управленческую пирамиду, которая состоит из множества больших кубов. А на них бесчисленное множество служебных кабинетов, с письменными столами, телефонами, большими и малыми начальниками... Режиссер и художник очень наглядно выразили мысль о неразрывной взаимосвязи всех частей этой пирамиды, где внизу помещаются молодой город Новогуринск и строящийся комбинат, посредине — обком партии, а наверху — главк, министерство, Госплан.
Новый начальник строительства Игнат Нурков, чтобы привлечь внимание к своему объекту и обеспечить его завершение в срок, выступает с заведомо нереальным почином пустить комбинат досрочно. Склонный к демагогии и карьеризму секретарь обкома Окунев подхватывает этот почин и устраивает крупную «показуху». Как ни пытается экономист Вязникова доказать государственную вредность такого начинания, от нее все отмахиваются. И только новый секретарь горкома партии Сакулин, вникнув в дело, решительно поддерживает Вязникову и вступает в трудный бой за отмену досрочного пуска одной технологической линии комбината, что приведет к большим убыткам.
Режиссер поручает роль Сакулина Иннокентию Смоктуновскому, а роль Окунева — Евгению Евстигнееву. Мягкий, интеллигентный секретарь горкома вступает в острый конфликт с твердым, нахрапистым Окуневым, доказывая бессмысленность почина. Это дается нелегко. Рабочие мобилизованы на ударный труд, на транспаранте каждый день меняются светящиеся цифры: «До пуска осталось...» На торжественное открытие приглашены корреспонденты газет, радио и телевидения. Отличившиеся работники представлены к наградам. Но не это главное. Оказывается, исправить ошибку уже поздно. Продукция будущего комбината Госпланом распределена многим заводам, так что досрочный пуск, несмотря на неизбежные потери, отменить нельзя... Сакулину не удалось добиться желаемого результата и спасти государственные деньги. Значит, он старался зря? Нет. Он одержал нравственную победу, он мужественно выступил против ошибочной позиции и доказал, как важна в нашей стране обратная связь всех звеньев партийного и государственного аппарата, их единство и коллективная ответственность за обшее дело.
Ефремов заканчивает спектакль многозначительной паузой. На самом верху пирамиды появляется молчаливая группа строителей комбината, которая строго и укоризненно смотрит вниз... Спектакль вызывал интерес зрителей, но главным образом своей острой проблемностью. В нем почти не было живых человеческих характеров.. Более тридцати действующих лиц пьесы различались только своим служебным положением, теряясь на фоне огромной пирамиды, и актерам, по существу, некого было играть. В спектакле не было человеческой теплоты, и призванные оживить действие комедийные интермедии «толкачей» не могли спасти положение.
В отличие от масштабного спектакля МХАТ «Обратная связь» в «Современнике» была решена камерно. Действие протекало в одном деловом кабинете, стены которого были обиты черной кожей. А перемена места обозначалась только сменой людей за столом.
Это позволило сосредоточить внимание зрителей на персонажах, раскрыть побудительные причины их поступков. В сравнении с интеллигентным, усталым Сакулиным — Смоктуновским особенно горячим и юным выглядел тот же герой в исполнении дебютанта В. А. Шальных. Со всем максимализмом и азартом молодости вступал он в борьбу, вызывая восхищение своим почти фанатическим устремлением к правде.
Высокого эмоционального накала достигал ночной разговор «за коньячком» между Нурковым — О. П. Табаковым и Вязниковой — А. Б. Покровской, когда раскрывалась внутренняя неуверенность и глубоко скрытая боль такого бравого на вид начальника строительства. Этому Нуркову не по душе авантюризм, и он решительно меняет позиции, переходя на сторону Сакулина.
А завершается спектакль волнующей сценой приема в партию молодого рабочего. На вопрос об обязанностях коммуниста он отвечает:
Член партии обязан: быть честным, добросовестным в труде... принципиальным, непримиримо относиться к недостаткам... ставить выше своих личных интересов интересы народа.
И эти слова очень точно подводят нравственный итог спектакля.
Опыт подсказал Гельману необходимость перемен в его драматургической манере. В новой пьесе, «Мы, нижеподписавшиеся», он сузил круг персонажей до шести основных, что дало возможность показать каждого «крупным планом».
На сцене выполненный во всех подробностях железнодорожный вагон, который кажется настоящим. Но когда нужно, художник В. Левенталь раздвигает его стенку, и перед нами — вагонный коридор. Потом раздвигается следующая стенка, и мы оказываемся в уютном купе. А в финале актов раздвигается весь вагон, и с грохотом несется прямо на зрителей, ослепляя их лучом прожектора, огромный электровоз. Такая реальная, достоверная среда требует соответствующей манеры игры актеров. И тон ей задает Александр Калягин в роли Лени Шиндина, который и начинает спектакль.
Яростно рвется он в запертую дверь вагона, не имея уже времени обежать вокруг поезда, энергично проскальзывает мимо пытающегося задержать его проводника, стремительно идет по коридору, заглядывая во все купе, и наконец облегченно вздыхает, найдя своего сослуживца. Поезд тронулся, время ограничено, и драматург стремительно развивает действие, сразу вводя зрителей в курс дела.
В поезде возвращается домой комиссия Облисполкома, которая не приняла в СМУ Сельхозстрой хлебозавод. Он, правда, уже печет хлеб, но комиссия насчитала семьдесят три недоделки и не подписала акт приемки. Тогда СМУ снарядило «спасательную» экспедицию, вооруженную батареей коньяка, закусками, конфетами. Ее задача — за три часа пути любой ценой добиться подписания акта.
Прибежавший в последнюю минуту главный диспетчер СМУ Леня Шиндин, сменив резиновые сапоги на приличные туфли и быстро оценив обстановку, начинает действовать. Надо завязать отношения с комиссией, едущей в соседнем купе, а главное — с ее председателем, строгим, замкнутым Девятовым. Неистощимому на выдумки Лене это блестяще удается. Он не только знакомится с членами комиссии, в которую помимо Девятова входят веселый, разбитной, большой любитель выпить и поухаживать за женщинами Семенов и чопорная Нуйкина, но и приглашает их в свое купе на тут же придуманный «день рождения» сослуживицы Аллы Ивановны. Леня выдает за сослуживицу свою жену, тоже увязавшуюся в «экспедицию», а третьего спутника, Малисова, отсылает в соседний вагон, чтобы не мешался.
Гельман рассказывал, что по поводу подписания актов у строителей существует целый фольклор, множество способов обработки. Однажды драматург сам был свидетелем, как в полупустом вагоне электрички строители поили членов комиссии, добиваясь приемки.
Действие спектакля развивается в комедийном ключе. Конечно, Шиндин ведет предосудительную игру и заслуживает за это сатирического осмеяния. Но уж больно изобретательно и находчиво он действует. И зрители невольно начинают болеть за его нелегкую операцию. А в купе пьют коньяк, провозглашают тосты за «именинницу», Семенов, не подозревая, что рядом муж, обнимает Аллу. Все идет как по маслу. Еще немного, и Леня добьется своего. Но внезапно возвратившийся Малисов портит все дело, разоблачив мероприятие с днем рождения. Возмущенные члены комиссии поднимаются. Уходя, Девятое кладет на столик деньги за выпитое, а Нуйкина колеблется, оставить или забрать подаренные французские духи...
Все рухнуло. Справедливость восторжествовала, а порок наказан. Но не будем торопиться с выводами, пьеса еще не окончена, а Гельман никогда не торопится раскрыть карты — он любит снимать слой за слоем, лишь постепенно подводя зрителей к истине.
Режиссеры спектакля О. Н. Ефремов и Е. В. Радомысленский сразу же переводят действие в драматический регистр. Всем своим поведением Шиндин — Калягин дает понять, что речь для него идет не о потере премии, а о чем-то необычайно важном. О деле его жизни...
Уже без веселого азарта, а с глубокой внутренней болью, унижаясь, бия себя в грудь за нелепый обман, Шиндин — Калягин пытается исправить положение. Хмурый, оскорбленный в лучших своих чувствах Девятое — Евгений Евстигнеев не хочет его ни видеть, ни слышать. И все же Лене удается совершить почти невозможное: Девятое соглашается его выслушать. И Шиндин изливает перед ним душу, раскрывает страшную подоплеку дела. Свой невероятно длинный монолог, прерываемый лишь короткими репликами Девятова, Калягин произносит с истинной страстью и болью, на одном дыхании. Его искренность и убежденность постепенно смягчают недоверие сурового председателя комиссии.
А Шиндин рассказывает об остром, принципиальном конфликте, который возник между его начальником СМУ Егоровым — честнейшим работником, талантливым строителем-новатором, одушевленным высокими целями, и начальником треста Грижилюком, для которого самое главное — показуха, а не реальная польза дела, интересы народа. Чтобы избавиться от Егорова, Грижилюк дал ему нереальное задание: — через два месяца сдать хлебозавод. Сделано было все возможное — завод начал печь хлеб, хоть и осталось много мелких недоделок. Но поскольку акт о сдаче не подписан, руки у Грижилюка теперь развязаны. Он пустит в ход демагогию высшего разряда: рабочий класс ест черствый хлеб, а коммунисту Егорову на это наплевать. И Егорова снимут... А этого допустить нельзя.
Шиндин — Калягин говорит со все большим воодушевлением о том, какой переворот совершила встреча с Егоровым в его личной жизни, как он посвятил всего себя служению Егорову, его делу, его принципам. Он служит ему совершенно бескорыстно, видя в этом смысл своего существования, не требуя взамен ни квартиры, ни телефона, ни повышенного оклада. Пусть жена точит его называет холуем Егорова — ему все равно. Они разговаривают в коридоре вагона, два таких непохожих человека — сдержанный Девятое и кипящий от негодования, подвижный как ртуть Шиндин. Чем дальше идет разговор, тем лучше они понимают друг друга. Леня согласен, что принципиальность и требовательность необходимы, что нельзя потворствовать бракоделам. Но данный случай особый: нужно поддержать в трудную минуту честного, преданного делу человека.
И тут совершается еще одно открытие: Семенов спьяну сболтнул, что зампред Облисполкома, дружок Грижилюка, дал комиссии указание ни в коем случае не принимать хлебозавод. Все свое гневное возмущение изливает Шиндин на Девятова, так вот в чем источник его твердости и принципиальности. Значит, он зря ему исповедовался, приняв за порядочного человека. Убитый, поникший Шиндин идет в тамбур и, разорвав акт на мелкие клочки, выбрасывает их в открытую дверь вагона. Вот теперь он чувствует, что все кончено.
А в противоположном тамбуре нервно курит Девятое, пораженный словами Шиндина. Евстигнеев дает почувствовать напряженную работу мысли своего героя. Он анализирует, сопоставляет, отрывочные факты складываются наконец в цельную картину, все становится ясно. Зная его дотошность и требовательность, зампред специально отозвал его из отпуска и послал к Егорову, а Семенову и Нуйкиной, кроме того, наказал не подписывать акта.
Теперь Девятое поверил Шиндину до конца, что заговор против Егорова действительно существует. Он решительно идет к Шиндину и требует акт для подписи. Не веря своим ушам, Леня срывающимся голосом говорит, что порвал его. И тогда Девятое делает то, чего не делал еще никогда: подписывает чистые листы бумаги. Вслед за ним, плача, колеблясь, это же делает Нуйкина — Е. Н. Ханаева. Кажется, все в порядке, Семенов обещал подписать, если остальные подпишут. Но не тут-то было. Здесь и раскрывается подлинное, подлое лицо этого веселого гуляки. Получив указание, он стоит насмерть, отказываясь ставить подпись. Ни угрозы Шиндина, ни уговоры Девятова на него не действуют. Л. И. Губанов рисует достоверный портрет этакого рубахи парня, но снимает лишь верхний слой образа. Его Семенов противен, а он должен быть страшен. Не Леня Шиндин, а именно Семенов — настоящий холуй, он верно служит тому, кто платит, кто доставляет ему жизненные блага.
Гельман построил пьесу так, что главные действующие лица — Егоров и Грижилюк и их конфликт остаются за пределами сцены. Но масштаб их борьбы ярко отражается в тех драматичных столкновениях, которые происходят перед нами в вагоне, где лицом к лицу сошлись явно неравные силы: на одной стороне — один Шиндин, на другой — Семенов и Малисов. В полном отчаянии Шиндин запирает Семенова в купе, но на станции тот, совсем как гоголевский Подколесин, выскакивает в окно, оставив акт неподписанным...
Скрывается поезд, уходя, Девятое просит, чтобы Егоров связался с ним. Они приобрели мощного союзника, но впереди еще долгая, трудная борьба. На сцене остались только Леня и его жена. Алла уговаривает мужа бросить все и вернуться в Москву, ведь Егорова все равно снимут.
«Нет!»— решительно отвечает Леня Шиндин. Из темноты, зловеще сверкая светящимся глазом, неумолимо движется грохочущая махина электровоза. Но, не двигаясь с места, Леня — Калягин упрямо кричит: «Нет! Нет! Не-е-е-е-е-ет!»
Образ Шиндина — большая удача автора, режиссеров и, конечно, Александра Калягина, удача принципиальная и художественно и идейно. Перед нами — живой, страдающий, борющийся герой, заражающий зрителей своей страстью, болью, гневом, личность социально активная.
В Шиндине слилось воедино то, что существовало прежде раздельно: деловитость, целеустремленность, понимание задач производства — с душевной страстностью, гуманизмом. Эти качества оказались главными и для исполнителя роли Шиндина в спектакле Театра сатиры — Андрея Миронова, хотя акценты в роли расставлены здесь иначе. Если Шиндин — Калягин с самого начала не очень верит в успех, считая, однако, своим человеческим и гражданским долгом не щадя живота бороться до конца, то герой Миронова настроен более оптимистично.
Шиндин — А. А. Миронов азартно и артистично ведет интригу, напоминая временами ловкого и находчивого Фигаро. Неудачи, срывы не обескураживают его надолго. Придумав новые ходы, он снова бросается в бой.
Так же элегантно, театрально решен В. Н. Плучеком весь спектакль Театра сатиры. Действие стремительно перебрасывается из одного купе в другое, и они под музыку поочередно выезжают на авансцену. Актеры увлеченно обыгрывают комические ситуации и черты характеров своих персонажей. Но это не мешает в полную силу звучать острым нравственным проблемам, поднятым Гельманом. Едко высмеивает актриса Н. С. Феклисова свою Нуйкину, которая хочет, чтобы и волки были сыты и овцы целы. Страшен в своем цинизме жизнерадостный мерзавец Семенов в исполнении М. М. Державина.
Самый важный ключевой момент спектакля режиссер выносит к самой рампе. Здесь сходятся в жарком споре массивный, полный глубокого внутреннего достоинства Девятов — Г. П. Менглет и юркий, вертлявый Шиндин — А. А. Миронов. И эти разные люди в конце концов находят общий язык, Шиндин обретает союзника. В его финальном возгласе: «Нет!»— ощутима надежда на победу добра и правды.
Пьесы и спектакли на «производственную тему» обогатили наше искусство — вынесли на сцену новые пласты жизни, социально активных героев, серьезные проблемы, которыми живет советское общество. Эти произведения волнуют людей, вызывают споры, воспитывают непримиримость к недостаткам, гражданское мужество.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования