Общение

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

ПЬЕСЫ С МУЗЫКОЙ

Маленькая Баба-Яга
Любовь без дураков
Шоколадная страна
Три слова о любви
Руки-ноги-голова
Снежная королева
Лоскутик и Облако
Мальчик-звезда
Кошкин дом
Сказочные истории об Эдварде Григе
Матошко Наталия. Серебряные сердечные дребезги
Северский Андрей. Солдат и Змей Горыныч
Галимова Алина. Кошка, гулявшая сама по себе

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


Взаимообогащение

Многонациональный советский театр, говорящий на сорока пяти языках, напоминает яркий, многоцветный ковер. За прошедшие шесть десятилетий театральные культуры народов нашей страны выросли в могучую идейную и художественную силу, добились значительных творческих побед в освоении новой действительности, в раскрытии характеров современных героев. Укреплению и формированию национальных театров активно способствует процесс взаимодействия и взаимообогащения национальных культур народов СССР, обусловленный единством их социалистического содержания и интернационального духа.
Широкое распространение получил сегодня обмен между театрами республик национальной драматургией, режиссерами, постановочными группами. Можно назвать уже целый ряд драматургов, завоевавших всесоюзную известность. Созданные ими талантливые и своеобразные произведения интересны всем советским людям любой национальности, потому что в них ставятся актуальные проблемы современности — проблемы гражданского долга, высокой нравственности, любви к родной земле. Духовно обогащая, они воспитывают чувства дружбы и братства между народами.
Внимание театров и признание зрителей завоевали такие пьесы, как «Трибунал» и «Затюканный апостол» белорусского драматурга Андрея Макаёнка; произведения грузинских писателей: «Я, бабушка, Илико и Илларион» и «Не беспокойся, мама» Нодара Думбадзе, «Пока арба не перевернулась» Отиа Иоселиани; «В ночь лунного затмения», «Страна Айгуль» башкирского поэта Мустая Карима и «Тринадцатый председатель» башкирского писателя Азата Абдуллина; «Птицы нашей молодости» и «Святая святых» молдавского драматурга Иона Друцэ, «Женщина за зеленой дверью» азербайджанца Ру-стама Йбрагимбекова, «Дуэль» киргиза Мара Байджиева. Многие театры обращаются к инсценировкам произведений киргизского писателя лауреата Ленинской премии Чингиза Айтматова «Материнское поле», «Тополек мой в красной косынке», «Джамиля». В свою очередь театры республик широко ставят лучшие пьесы русских драматургов.
Настоящим событием стала постановка молдавским режиссером Ионом Ун- гуряну драмы своего земляка Иона Друцэ «Святая святых» в Центральном театре Советской армии. С удивительной искренностью и полной отдачей сыграл Николай Пастухов крестьянина Кэлина, всю душу и сердце вкладывающего в общее дело. На фронте Кэлин был гвардии рядовым, рядовым он остался и в мирной жизни, стоя на страже всего живого. Простой, кристально чистый, этот герой философской драмы Друцэ покорил и завоевал сердца зрителей своей бескорыстной самоотверженностью, верностью главным устоям ЖИЗНИ, чувством высокой гражданской ответственности за все, что происходит на земле.
Многие театры привлекла поэтичная драма Мустая Карима «В ночь лунного затмения», в которой с большой художественной силой изображено, как огромная, безбрежная любовь Акьегета и Зубаржат — этих башкирских Ромео и Джульетты — приходит в непримиримое столкновение с бесчеловечными законами предков, обрекающими их на разлуку. Гордые и свободолюбивые влюбленные предпочитают смерть рабской покорности окостеневшим обычаям и подвиг их не может не вызвать восхищения душевной красотой и бесстрашием молодых людей. С захватывающей силой поведал об их трагической судьбе Белорусский театр имени Я. Купалы.
Не обходят своим вниманием театры и национальную классику давая новое сценическое прочтение прославленным пьесам Яна Райниса и Ивана Франко, Леси Украинки и Хамзы, Александра Ширванзаде и Авксентия Цагарели.
Ленинградский Большой драматический театр имени М. Горького обратился к комедии-водевилю А. Цагарели «Ханума». Режиссер Г. А. Товстоногов и художник И. Г. Сумбаташвили воскресили перед нами картины жизни старого Тифлиса. В живописных декорациях использованы наивные и поэтичные образы Нико Пиросманишвили. К такому же гиперболизму и наивности стремятся исполнители, давая полную свободу своему комедийному темпераменту и артистической изобретательности.
Замедленные пантомимические интермедии, которые разыгрывают на затемненной сцене разносчики-кинто, лирические стихи Орбелиани, звучащие в исполнении самого Товстоногова, вносят в действие раздумчивую грустинку еще контрастнее оттеняющую яркую комедийную стихию спектакля.
Под задорную музыку Гии Канчели с увлечением рассказывает театр как решительная и находчивая сваха Ханума — ее с блеском играет Л. И Макарова — расстраивает свадьбу старого разорившегося князя Пантиашвили —.    И. Стржельчика с дочерью богатого купца Котрянца и выдает юную красавицу ону за ее возлюбленного Котэ. С шумного базара действие перебрасывается в серные бани, оттуда — в дом купца. И везде поспевает неутомимая анума, в конце концов сама попадающая в брачные сети приказчика Акопа — Н. Н. Трофимова.
Обращаясь к истории своего народа, казахский режиссер А. Мамбетов ставит народно-героический спектакль «Кровь и пот» по роману Абдижамила Нурпеисова. Здесь повествуется о том, как бедный рыбак Еламан, социально прозревая, через жестокие испытания приходит к идее революционной борьбы Крупным планом и сюжетно и композиционно — дана в спектакле драма- тическая судьба бедняка Еламана и его жены Акбалы.
Нелегок труд аральских рыбаков, в непогоду на тонкий лед гонит их владелец рыбных промыслов ненасытный Федоров. И не пойти нельзя — выгонит хозяин с работы, и вовсе подохнешь с голоду. С помощью актерской пластики, умелого использования света и музыки режиссер создает впечатляющую сцену, когда рыбаки в бурю спасаются по ломающемуся льду Арала… Луч света выхватывает из темноты то одну, то другую скользящие, карабкающиеся, бегущие фигуры рыбаков с баграми в руках, борющихся с разбушевавшейся стихией.    
Когда, еле живой, с ободранными в кровь руками, Еламан добирается наконец до берега и падает на землю, над ним склоняется Федоров.
Снасти где? — грубо кричит он. И тогда чаша терпения Еламана переполняется. С сузившимися от гнева глазами, сжав в руке багор, он идет на ненавистного угнетателя.
Ты почему не спрашиваешь, где рыбаки? — грозно кричит Еламан и всю ненависть вкладывает в удар.
За убийство купца Еламан оказывается в Сибири. А к его красавице жене присватался богатый мурза Танирберген. Проникновенно передает Фарида Шарипова противоборство разноречивых чувств в душе Акбалы. В холодной, неуютной землянке одиноко качает люльку одинокая женщина, ее глаза полны тоски и слез. Она тоже давно любит Танирбергена, но как бросить родной очаг, как оставить ребенка. Последний раз склонившись над колыбелькой, Акбала в ужасе, боясь передумать, ползет по полу прочь, не отрывая глаз от младенца. А на авансцене, выхваченная лучом прожектора, стоит брошенная колыбель...
Сбежавший из Сибири Еламан возвращается на родину, полной грудью вдыхает аромат казахских степей, восхищенно следит за свободным полетом птицы. Одаренный, темпераментный актер Асанали Ашимов в роли Еламана очень разнообразен в проявлении чувств, пластичен, хорошо владеет формой. Тяжело переживает Еламан измену жены. А ей тоже несладко в богатом доме. Не выдержав попреков и унижений, взбунтовалась Акбала, и Танирберген выгоняет ее.
Наступает 1917 год. Вместе со своими товарищами рыбаками Еламан поднимается на борьбу против богатеев. Народный богатырь Кален — его масштабно играет артист Идрис Ногайбаев — ведет их в бой. Алый свет заливает фигуры восставших. Среди них и Еламан с красным шарфом, словно со знаменем, в руке. В перестрелке с полицией он ранен, и тут судьба сталкивает его с Акбалой. Они вспоминают свое тревожное прошлое, и ожившие картины этого прошлого возникают то в одном, то в другом углу сцены. Они снова вместе, многое связывает их, у них растет сын. Спектакль внушает надежду, что эти настрадавшиеся люди теперь обретут свое счастье.
Пристальное внимание к внутреннему миру человека сочетается в этой режиссерской работе А. Мамбетова с широтой социальных обобщений, точность психологического анализа — с эпическим размахом изображения народа, поднявшегося на борьбу. Здесь не только воскрешение исторического прошлого, но прежде всего стремление образно сказать о том, что важно и сегодня — о стойкости и мужестве народа, о его душевном богатстве и высоких нравственных требованиях.
Такая позиция присуща и спектаклю Узбекского академического театра имени Хамзы «Заря революции» («Бухара») Камиля Яшена. Постановщики Александр Гинзбург и Алим Ходжаев создали масштабное сценическое полотно, тщательно воссоздав историческую атмосферу созревания революции в Бухаре, сложный путь к революции ее прогрессивных сил. Эти силы воплощены прежде всего в образе Фазылходжи, возглавляющего партию младобухарцев. Прототипом его явился крупный политический деятель, первый председатель Совнаркома Узбекистана Файзулла Ходжаев. Артист Я. Ахмедов нарисовал убедительный, жизненно достоверный характер борца-искателя, который через ошибки, колебания, заблуждения приходит к мысли о необходимости союза с партией большевиков. Решающую роль в этом имеет встреча Фазылходжи с В. И. Лениным, образ которого воплотил артист 3. Мухамеджанов.
У Фазылходжи умные и опасные противники в лице Эмира и его министра Урганжи. Сложно, неоднозначно играют эти роли Т. Азизов и Н. Рахимов. Особенно интересной получилась в спектакле фигура Урганжи, ненавидящего всех и вся, готового использовать любые средства для достижения своих целей.
Обаятельный и поэтичный образ матери Фазылходжи, Айханбиби, создала старейшая узбекская актриса Сара Ишантураева. Айханбиби жертвует своей жизнью, чтобы ее любимый сын мог продолжать борьбу за правду и справедливость, за освобождение свсТей родной земли от угнетателей народа. Этот спектакль стал важной вехой в творческом развитии узбекского театрального искусства.
Театр имени Евг. Вахтангова показал остро проблемную драму Азата Абдуллина «Тринадцатый председатель». ...На сцене — типичный зал народного суда. За столами — судья, заседатели, прокурор. На скамье подсудимых председатель колхоза «Красный луч» Сагадеев. За что же его судят?
Построил колхоз жилые дома, ясли, детский сад, а необходимого оборудования на базе Hef. И сгнили бы за зиму постройки, если бы Сагадеев не купил сантехнику на стороне. В соседнем колхозе на риск не пошли, и дома пропали, но зато закон был соблюден. А Сагадеев, хоть и не в корыстных целях, но совершил служебное преступление.
Много лет колхозники трудились без отпусков, и решил председатель отблагодарить людей — послал их бесплатно на отдых к Черному морю, да еще сохранил на это время полную зарплату. Снова нарушение закона. И молоденький прокурор по-своему прав, требуя строго наказать виновного.
Но вот один за другим выступают перед судом свидетели — колхозники из «Красного луча», и перед нами возникает выпуклый образ удивительного человека. Двенадцать председателей вконец развалили колхозное хозяйство, а тринадцатому — Сагадееву — удалось своим самоотверженным трудом и кипучей энергией вывести «Красный луч» в передовые, а самое главное вернуть людям веру в колхоз, в свой труд. Для него важно не только накормить людей, сделать их богатыми, но украсить человеческую жизнь, чтобы она стала веселее и светлее. «Народ, который цветы и песни считает своим богатством, — богатый народ», — любит повторять председатель.
То, что Сагадеев не шел проторенной дорожкой, а действовал смело, искал новые пути, служило немым укором перестраховщикам и формалистам, пришлось не по душе районному начальству. Гневным обвинителем Сагадеева выступает демагог Баимов, резко обрисованный Е. М. Лисконогом.
В течение всего судебного разбирательства Сагадеев — В. С. Лановой сидит молча, низко опустив поседевшую голову. Кажется, ему не так важен приговор, как мнение колхозников. В их взволнованных, идущих от самого сердца словах звучит глубокая благодарность за то, что, не жалея себя, он трудился для счастья людей.
Режиссеры В. А. Шалевич, О. Н. Форостенко, руководитель постановки Е. Р. Симонов, исполнители стремились придать едва намеченным в пьесе характерам персонажей индивидуальную отчетливость. Но главное их внимание было направлено на то, чтобы максимально донести до зрителей публицистический пафос произведения, важные проблемы, поставленные автором. С особой силой этот пафос выражен в последнем слове обвиняемого. Все, что он пережил и передумал во время процесса, все, что наболело у него на душе, Сагадеев — Лановой горячо изливает в зал...
Суд удаляется для вынесения приговора, а театр предлагает зрителям самим вынести свой приговор Сагадееву, решить — прав он или виноват. Спектакль не дает однозначного ответа, но он заставляет думать и в этом его сила.
В национальных театрах успешно работают как опытные, прославленные мастера старшего поколения, так и талантливые молодые актеры и режиссеры, интересно развивающие творческие традиции.
Далеко за пределами Литвы славится Паневежский драматическии театр.
В 1940 году, после того как в Литве установилась Советская власть, в этот маленький городок приехал режиссер Юозас Мильтинис с группой своих учеников из Каунасской драматической студии и основал здесь театр. За плечами у тридцатитрехлетнего режиссера к тому времени было уже шесть лет театральной учебы во Франции и Англии, работа в парижском театре У знаменитого Шарля Дюллена. Впитав в себя опыт европейского театра, Мильтинис не потерял национального своеобразия, связей с родной почвой. В его театре литовская драма всегда занимала почетное место. Да и в своем взгляде на мир, на мировую классику Мильтинис всегда оставался национальным художником, но свободным от национальной ограниченности.
Мильтинис приобщил своих зрителей к достижениям и творческим открытиям русской драматургии и драматургии других народов СССР. На сцене Паневежского театра с успехом прошли «Ревизор» Н. В Гоголя «Чайка» и «Иванов» А. П. Чехова, «Последние» М. Горького, «Мария» А. Д. Салынского, «Пока арба не перевернулась» Отиа Иоселиани. Много лет не сходят со сцены театра комедия современника Шекспира Бен Джонсона «Воль- поне, или Хитрый лис», «Гедда Габлер» Г. Ибсена, трагическая «Пляска
смерти» А. Стриндберга.    
Главное богатство Паневежского театра — актеры. Все они ученики Мильтиниса воспитанные в одной художественной вере. Поэтому здесь существует такая тесная духовная связь между актерами и режиссером, такой сплоченный сценический ансамбль. У лучших актеров театра Д. Баниониса, Б. Бабкаускаса, А. Масюлиса, Е. Шулгайте, В. Бледиса — очень сильно национальное начало: особый ритм действия и мышления, верность бытовой жизненной правде. Однако бытовизм паневежских актеров неразрывно связан с высокой одухотворенностью, интеллектуальным началом. Не случайно им близка и подвластна интеллектуальная драма Чехова, Ибсена, Гауптмана, Стриндберга. Эти актеры умеют мыслить на сцене и на экране — мыслить глубоко, заразительно. Лучше других это доказал Донатас Банионис самый популярный актер паневежской труппы, ныне главный режиссер театра.
Знакомясь с лучшими спектаклями национальных театров, видишь, что удача приходит тогда, когда глубокий и оригинальный режиссерский замысел опирается на сильные и яркие актерские индивидуальности.
Режиссер А. Линынь поставил в Латышском Художественном театр имени Я. Райниса «Бранда» Генрика Ибсена. Главную тему драмы, тему бескомпромиссного героя-максималиста, живущего по принципу «все иль ничего» режиссер воплотил в динамичном и энергичном пластическом рисунке спектакля, в резком и непримиримом столкновении толпы и героя. Юлпа представляет собой обобщенный образ, символ мещанства с его филистерским способом мышления. Этой толпе чужд Бранд, предпочитаюшии духовное начало материальным благам. В спектакле Бранд гибнет не от лавины, а от рук взбунтовавшейся против него массы мещан.
В роли Бранда выступают два исполнителя, и каждый дает свою собственную трактовку этого образа. Аскетичный и экспансивный живущий на пределе физических и духовных сил Брабд в исполнении Ю. Стренги ведет напряженнейшую борьбу и с окружающей средой и с самим собой. В ходе спектакля, по словам критика, «постепенно выявляются противоположные стороны характера Бранда — Стренги: широта души, доброта — и жесто¬кость, исходящая из максималистского мировоззрения...
X. Лиепинь играет постоянное противоборство назначения, призвания, сознания раз и навсегда избранной цели с человеческой сутью, с мягкостью характера»1. Каждый по-своему, оба исполнителя с истинно трагедийной си¬лой выражали веру своего героя в высокие человеческие идеалы.
Ярким примером сочетания национальных традиций со смелым новатор¬ством может служить спектакль «Кавказский меловой круг» Бертольта Брех¬та, поставленный главным режиссером Грузинского театра имени Ш. Руста¬вели Робертом Стуруа. В нем господствует звонкая театральность и яркая зрелищность, вылившиеся в настоящий праздник неистощимой режиссерской изобретательности и острой актерской выразительности. И все это опирается на грузинскую национальную традицию, на свойственные ей темперамент, эмоциональность, музыкальность.
Все герои спектакля живут в атмосфере зажигательной музыки компо¬зитора Гии Канчели. Ведущий — Жанри Лолашвили, музыкальный и плас¬тичный, не покидая сцены, следит за происходящим, комментирует его своими зонтами,» временами вмешивается в действие.
В этом спектакле театральная условность неотрывна от психологической правды, застывшие образы-маски существуют рядом с живыми образами- характерами. Таким трепетным, живым характером обладает судомойка Гру¬ше Вачнадзе в исполнении Изы Гигошвили. Во время восстания князей Груше по доброте своей спасает от верной смерти сыночка свергнутого гу¬бернатора, брошенного родной матерью. Рискуя собственной жизнью, терпя многие злоключения, она прячется с младенцем в горах, растит его. Но когда прежняя власть возвращается, латники отбирают у Груше мальчика.
Если в первой части спектакля над всем господствовал образ Груше — Гигошвили, выражающий народный идеал женской, материнской самоотвер¬женности и любви, то во второй половине на сцене безраздельно царит образ народного мудреца и правдолюбца Аздака, воплощенный актером Рамазом Чхиквадзе. Каждый выход на сцену Аздака — Чхиквадзе — это торжество виртуозного актерского мастерства, одухотворенного высокими мыслями и чувствами. Захватывает сцена, когда Аздак так увлеченно и мастерски изо¬бражает судебный процесс, что завороженные латники в пику жирному кня¬зю Казбеги выбирают судьей не глуповатого княжеского племянника, а ни¬щего, но мудрого Аздака. Они напяливают поверх его лохмотьев судейскую мантию, и Аздак начинает вершить суд...
Каждое судебное дело судьи Аздака — Чхиквадзе — яркая и неповто¬римая театральная новелла. Перед каждым разбирательством Аздак со сло¬вами «я беру» протягивает руку, и богачи кладут ему в ладонь взятки, но ре¬шает он дела все равно в пользу бедняков. Ему предстоит разобрать жалобу губернаторши на Груше, якобы похитившую ее сына. Хорошо зная обычаи продажных судей, прямая Груше в глаза называет Аздака пьянчужкой и взяточником, а тому по душе прямота честной женщины. Он прекрасно по-нимает, что губернаторше ребенок нужен лишь затем, чтобы получить наследство мужа. И судья назначает решающее испытание. Наступает самый драматичный момент спектакля.
Мастер комедийных и сатирических красок, любитель гиперболы и гротеска, Чхиквадзе становится здесь сосредоточенным и строгим. Он велит своему помощнику нарисовать на земле мелом круг и поставить в него мальчика. Та из женщин, которая сумеет вытянуть его из круга, будет признана матерью. Боясь повредить ребенку, Груше отпускает его ручку, а цепкая губернаторша, не жалея мальчика, тащит его к себе. Груше в отчаянии ломает руки. Но Аздак, поднявшись, торжественно объявляет, что настоящая мать — Груше, ибо она проявила подлинно материнские чувства. И заканчивается спектакль веселой пляской народных героев, одержавших победу.
Своими режиссерскими средствами, опираясь на талантливых актеров, Роберт Стуруа сумел раскрыть самый дух активного политического театра немецкого писателя-коммуниста Брехта. Яркая зрелищность спектакля «Кавказский меловой круг» не затушевывает, а помогает еще четче выявиться главным мыслям драмы, вызывая восхищение добротой и мудростью простых людей из народа, гнев против угнетателей. Развлекательность здесь органически сливается с поучительностью.
В последние десятилетия процессы взаимообогащения национальных культур вышли за пределы нашего государства и захватили в свою орбиту театры братских социалистических стран. Укреплению дружеских связей и творческих обменов способствуют систематически проходящие в Советском Союзе фестивали драматургии этих стран и аналогичные ответные фестивали советской драматургии. С большим успехом прошли у нас фестивали болгарской, венгерской, польской, румынской, чехословацкой, немецкой драматургии, обогатившие наш театральный репертуар такими значительными спектаклями, как «Тоот, другие и майор» Иштвана Эркеня, «Общественное мнение» Аурела Баранги, «Замшевый пиджак» Станислава Стратиева, «Соло для часов с боем» Освальда Заградника и многие другие.
Постановка пьесы словацкого драматурга О. Заградника «Соло для часов с боем» на сцене Московского Художественного театра молодым режиссером Анатолием Васильевым под руководством Олега Николаевича Ефремова стала большим событием театральной жизни. С удивительно теплой душевной интонацией рассказал спектакль о людях, проживших большую жизнь, которые тянутся друг к другу в поисках дружеского общения и сердечного тепла. В доме для престарелых им недостает домашнего уюта, и они собираются на квартире бывшего лифтера Франтишека Абеля.
Они очень разные: Абель — Михаил Михайлович Яншин, инспектор Мич — Виктор Яковлевич Станицын, часовщик Райнер — Алексей Николаевич Грибов, Хмелик — Марк Исаакович Прудкин. Но сегодня их объединяет единое желание — как можно торжественнее отпраздновать день рождения одинокой и несчастной пани Хонти, отпраздновать с цветами, шампанским, танцами...
Старым людям свойственно жить воспоминаниями, но пани Хонти даже вспомнить нечего. И она придумывает себе красивое прошлое, богатых родителей, роскошную жизнь, взрослого сына, которого не было. Ольга Николаевна Андровская тончайшими штрихами нарисовала образ и трогательно жалкий и пленительно обаятельный. Те, кто видел этот спектакль, никогда не забудут, как смертельно больная Андровская задорно и лихо отплясывала на дне рождения пани Хонти, озорно разбивая в конце каблучком свой бокал.
Желая доставить радость имениннице, молодой племянник Абеля, Павел, необдуманно позвонил ей от имени ее сына, и старое сердце не выдержало такого резкого столкновения иллюзий и реальности.
В отличие от пани Хонти Райнер жил вполне реальной мечтой — пустить испорченные старинные часы на верхушке ветхой древней башни. И, рискуя жизнью, он осуществляет свою мечту: в финале спектакля ожившие куранты радуют людей своим боем, зовут быть добрыми, внимательными, человечными...
Выступление в «Соло для часов с боем» стало для прославленных «стариков» Художественного театра — Андровской, Грибова, Яншина, Станицына — их лебединой песней. И они спели ее вдохновенно, потрясая зрительские сердца. Этим спектаклем замечательные актеры прощались с любимой сценой, со зрителями, с жизнью.
Еще одним свидетельством идейного единства и художественного многообразия нашего многонационального театра стал Всесоюзный смотр спектаклей, посвященных XXVI съезду КПСС.
Какие темы, образы нашли отражение в спектаклях, посвященных съезду? Особенно горячий интерес театры проявили к героической революционной истории Родины, к произведениям, ставшим классикой нашей драматургии, стремясь найти в них созвучие с современностью. При всем стилевом различии постановок «Оптимистической трагедии» Всеволода Вишневского, «Гибели эскадры» Александра Корнейчука, «Разлома» Бориса Лавренева их объединяет желание показать путь к победе Революции во всей его сложности и суровости, не сглаживая трудностей.
Трагедиен эпический спектакль Украинского драматического театра имени И. Франко «Гибель эскадры», поставленный режиссерами С. Данченко и В. Ивченко. Один эпизод гражданской войны — потопление Черноморского флота приобретает обобщенное значение, становясь символом тех неисчислимых потерь и жертв, которые приносил народ, сражающийся за свободу.
лавный герой спектакля — матросская масса, сплоченная и грозная в своих порывах, в гневе и радости способная все смести на своем пути. Огромной силой убеждения надо обладать большевикам-комитетчикам, чтобы преодолеть враждебную националистическую пропаганду и доказать морякам революционную необходимость ленинского приказа своими руками пустить на дно боевые корабли. Иначе они достанутся немецким оккупантам.
На вздыбленной палубе, прижавшись друг к другу, провожают глазами матросы как самых дорогих своих друзей уходящие в морскую пучину линкоры, миноносцы, эсминцы... И медленно опускается суперзанавес художника Д. Лидера — вся в рваных ранах, словно кровоточащая корабельная броня.
В полемике с самим собой, более жестко, чем в 1955 году, поставил Г. Товстоногов «Оптимистическую трагедию» в Большом драматическом театре имени М. Горького. Резко подчеркнут режиссером контраст между раздробленной, стихийной матросской вольницей вначале и монолитным единством революционного полка, идущего вслед за Комиссаром на бой, на смерть. Тверд и решителен матросский шаг, гремит песня «Полк идет», и кажется, что раздвигается горизонт и выше становится само небо...
Женственнее стала Комиссар в исполнении Л. Малеванной. Лирическую окраску образа придают сцены, когда она пишет теплые письма домой. А Вожак у Е. Лебедева выглядит в своих красных галифе жалким паяцем в анархическом балагане. Но при этом он опасен и страшен, — мстя за свое ничтожество, он сеет вокруг недоверие, ненависть, смерть. За стертой внешностью Сиплого О. Борисов раскрыл зловещую силу этого прихвостня Вожака.
Центральное место в спектакле занял образ Балтийского флота матроса первой статьи Алексея, ярко вылепленный А. Толубеевым. На первый взгляд — типичный братишка, бесшабашный, ерничающий, с неразлучной гармошкой в руках. А за этим наносным шлаком — мятущаяся душа, истерзанная мучительным вопросом: исправится ли человек, сумеет ли перешагнуть через цепкое слово «мое» и сказать «наше»?
Алексей — Толубеев решительно протестует против бессмысленного расстрела безобидных калек офицеров, идущих из немецкого плена на родину. «Ты предатель и изменник!» — бросает он в лицо жестокому, властолюбивому Вожаку. С этого момента Алексей до конца с Комиссаром и погибает — рядом с ней, рядом со своими товарищами моряками, с матросской песней на устах.
Новые мотивы и художественные краски в изображении народного подвига в годы Великой Отечественной войны открывает спектакль Эстонского театра «Ванемуйне» «Я пал в первое лето войны» по произведению Юхана Пеэгеля. Режиссер Каарел Ирд нашел очень точную, неторопливую, раздумчивую интонацию для рассказа о бойцах эстонского территориального корпуса, сражавшихся с фашистскими захватчиками летом 1941 года на псковской земле. Автор и театр преподносят нам суровую, неприкрашенную правду об этих эстонских парнях, только начавших жить при Советской власти, не знающих русского языка — политрук Шаныгин разговаривает с ними через переводчика — и оказавшихся в кровавом горниле войны. Немногие, не выдержав трудностей, бегут домой, в леса. Большинство, сердцем чувствуя справедливость войны, честно выполняют свой долг до конца.
Одинаковая военная форма равняет солдат. Но постепенно начинают вырисовываться разные характеры. Объехавший весь мир бывалый моряк любит грубовато-цинично поговорить о женщинах. А мечтательный Яан Тамм целомудренно вспоминает свою первую любовь. Беззаботный рыжий Рууди часто веселит друзей смешным рассказом, игрой на губной гармошке. Но как серьезен становится он после встречи с русскими женщинами, роющими окопы и рвы. Рууди, как и его товарищей, поражает душевная красота псковских крестьянок, их стойкость и мужество в военную годину.
Один из солдат, к удивлению остальных, ни на минуту не расстается со своим вещевым мешком, везде таскает его за собой. Какие драгоценности он там хранит? И однажды, когда мешок ненадолго остается без присмотра, друзья извлекают со дна его... уютные домашние тапочки и стыдливо прячут их обратно. Все они тоскуют по дому, по близким, отрезанным линией фронта.
Стилево спектакль необычайно многослоен: натуралистические сцены соседствуют с глубоко психологическими и лирическими, трагическое переплетается с комическим. Возникает нечастый в театре эффект присутствия, когда мы почти физически ощущаем ту землю, на которой лежат солдаты, вместе с ними вдыхаем терпкий запах трав, катим тяжелое орудие, едим картошку в мундире из ведра.
В этом неброском, скромном и очень душевном спектакле актеры играют с предельной мерой естественности и простоты, овеянных поэзией большого искусства.
«Я пал в первое лето войны» — произведение очень национальное по форме и по духу, так же как «Ацаван» по роману Наири Зарьяна в Армянском театре имени Г. Сундукяна. В первом — северная сдержанность, неторопливость, во втором — южная стремительность, страстность, яркость красок.
Кажется, не только воздух, но и сама земля армянского селения Ацаван пронизаны солнцем. Души людей просят музыки, песен, танцев. Но не ладится дело в колхозе, не находят люди общего языка. Не могут спеться ни на работе, ни в сельском хоре...
Режиссер Хорен Абрамян взглянул на жителей села глазами горячего, нетерпеливого нового председателя колхоза Левона Ламбаряна. Одиноко чувствует он себя среди лентяев и пьяниц, жуликов и бездельников, демагогов и сплетниц. Используя средства народного юмора, рисует режиссер этот «хор», которым ловко и незаметно дирижирует Мацак Авакян, затаивший злобу на колхоз. Одного подкупил, второго подзадорил, третьей подбросил ложный слух, четвертую уговорил соблазнить председателя — и вот уже змеей по-
ползла по селу клевета на Ламбаряна, который не дает спуску бездельникам и расхитителям.
Высокий, стройный, молодой Ламбарян — В. Кочарян действует открыто и прямо, а зловещий, вкрадчивый Авакян исподтишка мутит воду, стараясь опозорить и морально убить председателя в глазах ацаванцев. Сжимается кольцо вокруг Левона. Поверив, что муж ей изменяет, от него уходит жена с детьми. Формалист секретарь партячейки накладывает на него взыскание. Председателя судят за... расхищение колхозного добра. Ему грозит тюрьма. Но Ламбарян не сдается. Самое главное, чтобы люди ему верили...
Плывет над Ацаваном гул набата — это Левон созывает народ на площадь. Выкатив на середину арбу, он говорит с нее людям о том, чего хочет, за что борется. Как бойцы на народных состязаниях, сходятся в центре площади лицом к лицу два непримиримых врага. Метким словом, разящим смехом, а главное, огнем своей души Левон побеждает Мацака и обращает его в бегство. Другими глазами смотрят люди на своего председателя, поняв, что он борется за их счастье. И другими глазами смотрит на них Левон. Как знак истинного признания вручает ему дольше всех колебавшийся старый крестьянин заявление о вступлении в колхоз.
Актеры играют в «Ацаване» сочно, гиперболично, с полной отдачей и страстью, заставляя свежо и современно взглянуть на один из этапов народной жизни, когда шла острая борьба старого и нового.
Духом интернационализма пронизана показанная Малым театром сценическая композиция по книге Л. И. Брежнева «Целина». Люди разных национальностей нашей страны собрались на просторах казахстанских степей, чтобы начать невиданное в истории наступление на целину, грандиозную битву за хлеб. Пышный каравай — символ народного богатства и благополучия с начала и до конца спектакля остается на широко распахнутой сцене, где развертывается действие, сменяют друг друга тщательно отобранные из книги наиболее характерные и яркие эпизоды целинной эпопеи, ее трудности и радости, героические подвиги ее участников.
Эти отдельные сценки скрепляет в единое художественное целое хор из десяти ведущих. Торжественные, подтянутые, в строгих черных костюмах, они коллективно создают образ главного героя — партийного руководителя, от имени которого ведется рассказ. Каждый исполнитель вносит в этот образ свои индивидуальные черты, что делает его особенно объемным.
Постановщики спектакля Б. Львов-Анохин и В. Бейлис нашли такое композиционное решение, которое позволило органически слить будничное и возвышенное, судьбы отдельных героев целины — с передачей грандиозного разворота событий. Автор сравнивает борьбу за целинный хлеб с фронтовым сражением, хотя и без стрельбы и бомбежек. Это сравнение получает в постановке образное воплощение в стремительном темпе развития действия, в сосредоточенной атмосфере. А перекличку времен подчеркивают кинокадры военных лет, которые проецируются на полиэкранах.
Вот это живое соотнесение славного исторического прошлого с сегодняшним днем нашей страны, с заботой о дне завтрашнем, раскрытие средствами театрального искусства благороднейших нравственных качеств советских людей свойственны лучшим спектаклям конца 70-х — начала 80-х годов.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования