Общение

Пьесы с музыкой

 

Маленькая Баба-Яга
Любовь без дураков
Шоколадная страна
Три слова о любви
Руки-ноги-голова
Снежная королева
Лоскутик и Облако
Мальчик-звезда
Кошкин дом
Сказочные истории об Эдварде Григе
Матошко Наталия. Серебряные сердечные дребезги
Северский Андрей. Солдат и Змей Горыныч
Галимова Алина. Кошка, гулявшая сама по себе

             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Школа Сац есть и будет!

Какие они разные, режиссеры театра Ксения Осколкова и Виктор Рябов! Общее у них одно — они ученики и последователи Наталии Ильиничны и, как она сама, — создатели ряда спектаклей.
Ксения Борисовна Осколкова никогда не думала, что станет оперным режиссером в детском театре. Одиннадцать лет она проработала в Драматическом театре имени Пушкина, была на первых ролях, но театр-то взрослый!
Правда, она с удовольствием выступала в утренних спектаклях, например в роли Аленушки в очаровательном аксаковском «Аленьком цветочке», и успела полюбить детскую аудиторию, что свойственно не всем артистам. Потом Осколкова играла в поставленных Наталией Ильиничной спектаклях на разных московских сценах, например, Снежную королеву в андерсеновской сказке и другие роли.
Но мысли о будущем у актрисы шли в педагогическом направлении, и она закончила аспирантуру в Щепкинском училище с целью преподавать в дальнейшем актерское мастерство.
И тут Наталия Ильинична предложила ей стать режиссером вновь создаваемого Детского музыкального театра.
Я была польщена и испугана, — признается Ксения Борисовна.
Да и музыкальное образование у меня было «домашнее».
Честно говоря, в опере я многого не принимала, главным образом того, что можно назвать «меломанской условностью», — несоответствия внешнего облика певца музыкальному и сценическому образу его героя. Я не представляла себе пожилого Ленского и полной Татьяны. Я помнила слова Станиславского, что опера — высший синтез искусств, и это противоречие видимого и слышимого меня отвращало от оперы.
Но вскоре я поняла, что в театре Сац не может быть противоречия между зрительным и слуховым рядом — только полное слияние внешнего, внутреннего и музыкального образа, только слияние музыки, действия и характера!
Дело решили доверие Наталии Ильиничны и возможность пройдёт в ее театре режиссерскую школу. И тогда я стала вспоминать режиссеров, с которыми мне приходилось работать в драме — Алексея Дикого, Бориса Бабочкина, Вениамина Цыганкова, Николая Горчаков наши встречи, беседы, репетиции, но уже не с бывшей моей актерской позиции, а с режиссерской точки зрения. И книги, пьесы, либретто я теперь не просто читала, а обдумывала, как будущий режиссер. В театре мне очень много дал Эммануил Борисович Краснянский! работавший в свое время художественным руководителем нескольких московских театров, — он ставил у Наталии Ильиничны ряд спектаклей.
Но главным моим университетом, целой «академией наук» были постановки Наталии Ильиничны, особенно те, в которых я выступал» как ее ассистентка — «Три толстяка», «Сестры»...
А потом были самостоятельные постановки под ее руководством: «Тик-так, «Шапка с ушами», «Винтовка и сердце».
Поставлены мной и две одноактные оперы Моцарта и Шёдля.
В театре Наталии Ильиничны я поняла, что режиссеру, помимо профессионального мастерства и умения работать, необходимы организованность, волевой напор, педагогические навыки.
Любите ли вы свои спектакли? — спросил я, уже зная, как ревностно следит Осколкова за своими постановками, постоянно улучшая и освежая их.
Я свои постановки ненавижу, — шутит Ксения Борисовна. — Это чувство появляется после десятого спектакля и все более усиливается... А премьеры я обожаю. Но потом понимаешь, что совершенства достичь невозможно, а идущий спектакль ужасно трудно «держать», вычищать, потому что он неизбежно обрастает штампами! стареет... Словом, его любишь, как больного ребенка, которому во что бы то ни стало надо вернуть здоровье...
Что самое трудное в музыкальном театре?
Не нарушая характера работы вокалиста, превратить его в действующего актера. Режиссер должен учитывать вокальные особенности партии при построении мизансцен. Поэтому и в «зарояльном» периоде работы мы принимаем самое активное участие.
У вас в театре теперь такие большие технические возможности. Как вы смотрите на постановочные чудеса?
Очень спокойно смотрю. Главное в спектакле, перефразируя Станиславского, жизнь человеческого духа, выраженная в музыке. Именно это, а не постановочные эффекты, делает спектакль богатым, ярким, интересным.
Виктор Борисович Рябов происходит из музыкально-театральной семьи, отец его был крупнейшим оперным дирижером нашей страны.
Вскоре после окончания Института театра, музыки и кинематографии в Ленинграде, у Г. А. Товстоногова, Виктор Рябов был приглашен Наталией Ильиничной в детский музыкальный театр. Молодой режиссер согласился, это, по его словам, полностью отвечало его «наследственности» , образованию и глубокому уважению к личности Сац и ее делу.
На мой логичный вопрос, не сожалеет ли он теперь о своем решении и нравится ли ему работать в детском театре, Виктор Борисович ответил:
Я не делю спектакли на взрослые и детские. Никакой адаптации на детское восприятие мы не делаем. Скорее надо адаптироваться на взрослых. А дети всё понимают. Тут важна мера ответственности актера. Когда он видит, что постановщик вдохновлен своей работой, он и сам работает вдохновенно. Дети могут простить актерам музыкальные и вокальные шероховатости, но никогда не простят отсутствия вдохновения.
Единственно, чем должен отличаться детский спектакль от взрослого — это яркостью постановочного решения.
Мы беседуем в одной из комнат режиссерского управления, и тут я соображаю, что сижу за столом Ксении Осколковой. Мне приходит в голову озорная мысль, и я задаю Виктору Борисовичу те же вопросы, на которые мне отвечала Ксения Борисовна. Поскольку, как выяснилось, люди они разные, мой «конкурсный» прием поможет нам лучше понять действие главных движущих сил постановочного механизма театра. •
Любите ли вы свои спектакли?
Если говорить честно, то люблю одного несчастного «Левшу «. В остальных спектаклях вижу свои слабости, понимаю, что сегодня поставил бы их иначе. «Левшой» же внутренне горжусь.
Я прошу Виктора Борисовича рассказать о «Левше» чуть подробнее.
Когда-то я был потрясен фильмом «Римские каникулы», — не только игрой Одри Хепбёрн и Грегори Пека, но и тем, что постановщики и актеры совершили за полтора часа путешествие из одного жанра в другой. Начав фильм как эксцентрическую комедию, они довели его до истинно трагического финала.
В материале «Левши» мы нашли повод для аналогичного решения.
И когда, на протяжении всех лет, что идет опера, я вижу в зале плачущих людей, я счастлив тем, что в александровском «трагикомическом действе» нам удалось средствами театра рассказать то, что автор думал раскрыть средствами симфонической музыки, удалось найти в ней «театральную пружину».
В свое время я очень любил читать партитуры вместе со своим отцом (Борис Эммануилович Хайкин, народный артист СССР. — В. В.).
Отец мой в душе был дирижером с режиссерским мышлением, как, например, Курт Зандерлинг. Он не отделял музыки от сценического действия и умел на простых примерах показать, что и как задумал композитор именно с режиссерской и актерской точки зрения. Вот и я стараюсь делать то же...
Как вы относитесь к техническим возможностям театра?
Когда мне исполнилось шестнадцать лет, меня перевели с должности ученика электроцеха на должность старшего осветителя кукольного театра, как «проявившего технические способности».
Знание технических возможностей театра — основа жизни режиссера. Мой контакт с техникой сцены — самый прямой. Но, придумывая новый спектакль, я всегда определяю для себя меру условности. В театре она безгранична.
Конечно, Наталия Ильинична неповторима. Но школу она все-таки создает. Режиссеры театра — ее верные соратники и последователи. Есть у нее и совсем молодые ученики — студенты театрального института. Сама она закончила его уже в зрелые годы, потом защитила там диссертацию и сейчас, как профессор, ведет курс режиссуры Детского музыкального театра.
Первые выпускники — шесть молодых режиссеров — уже работа! ют в театрах Алма-Аты и Перми, Сыктывкара и Бреста, а Александр Леонов и Валерий Меркулов приняты в качестве режиссеров-стажеров в Детский музыкальный театр. Леонов под руководством Наталии Ильиничны поставил оперу Моцарта «Волшебная флейта» и несколько театрализованных концертных программ для Малого зала («Тридцати шесть и пять», стихи Сергея Михалкова, музыка Елены Ларионовой! «Глинка, Балакирев, русские песни"), и сейчас репетирует оперу Марека Минкова «Не буду просить прощения» (по либретто С. Прокофьевой и И. Токмаковой). Меркулов поставил спектакль «Татьяна Ларина» (фрагменты из «Евгения Онегина»), театрализованный концерт по произведениям Прокофьева, вместе с Н.И.Сац репетирует «Двенадцатую ночь» — оперу Э.Колмановского по комедии В.Шекспира.
Оба режиссера хорошо зарекомендовали себя, и можно пожелать им дальнейших творческих удач!

Комментарии   

 
+1 #1 Руслан 10.09.2013 09:13
В детстве показывали по телевизору.
Запомнилась ария кабана:

Ищу ищу,
Тащу тащу,
Я брат свинье,
Но не свинья!

:D
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования