Общение

Пьесы с музыкой

 

Маленькая Баба-Яга
Любовь без дураков
Шоколадная страна
Три слова о любви
Руки-ноги-голова
Снежная королева
Лоскутик и Облако
Мальчик-звезда
Кошкин дом
Сказочные истории об Эдварде Григе
Матошко Наталия. Серебряные сердечные дребезги
Северский Андрей. Солдат и Змей Горыныч
Галимова Алина. Кошка, гулявшая сама по себе

             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.


Люди с чистой совестью

Обращаясь снова и снова к теме Великой Отечественной войны, режиссеры и актеры ищут все новые ракурсы ее изображения, отказываясь от масштабных батальных сцен, в которых театр не может соревноваться с кинематографом, от остродетективных сюжетов и сосредоточивая главное свое внимание на глубоком и всестороннем анализе человеческих характеров и судеб. Этому способствует и широкое распространение в последнее время малых сцен комнатных театров, позволивших максимально приблизить к зрителям героев незабываемой военной поры.
Истинным событием стал спектакль «Сашка» по повести Вячеслава Кондратьева, показанный в 1981 году на Малой сцене Тетра имени Моссовета Особенности и достоинства спектакля, конечно, определил яркий литературным материал. Первое произведение участника войны, написанное более чем через тридцать лет после изнурительных боев подо Ржевом весной 1942 года, сразу обратило на себя внимание удивительным сплавом исторической подлинности с мудростью сегодняшнего взгляда автора на своего героя. «История «Сашки», писал К. Симонов, представляя читателям повесть Кондратьева,— это история человека, оказавшегося в самое трудное время в самом трудном месте и на самой трудной должности — солдатской» 1еатр (режиссер Г. Черняховский, руководитель постановки П. Хомский) свободно и творчески отнесся к повести, смело переведя ее на язык сцены, причем малой сцены, чему способствует прекрасная инсценировка, сделанная С. Коковкиным.
...Старая женщина неторопливо, старательно подметает щеткой пол, а закончив работу, раздергивает своеобразный занавес, состоящий из заношенных, видавших виды солдатских телогреек. А за ним — лежащий на вокзальной скамье раненый солдат Сашка, удивленно и радостно взирающий на незнакомую ему Москву.
Явно повезло солдату — жив остался после двухмесячных нечеловечески трудных боев, только ранило, да и то в левую руку и кость не задета. Но радость совестливого Сашки омрачает мысль, что он здесь, в безопасности и покое, а его друзья-товарищи и ротный — там, на передовой, под огнем.
Тревожная солдатская память все время обращается к недавнему прошлому, вырывая из него то одни, то другие картины, лица,— и искусство театра мгновенно воскрешает их перед нами.
Режиссер Г. Черняховский решительно разрушает последовательное развитие сюжета, прихотливо перебрасывая действие из настоящего в прошлое, с одного места на другое. Вокзальная скамья превращается то в госпитальную койку, то в скамеечку на берегу Волги, то в деревенскую русскую печь. Время приобретает необычайную емкость, концентрируя в нескольких днях солдатской жизни большую правду о великом народном бедствии и о великой стойкости и мужестве народа.
Сашка в исполнении Сергея Проханова — жизненно точный и удивительно народный образ бывалого солдата. Он еще совсем молод, но есть в нем основательная надежность, прирожденное, с молоком матери впитанное чувство человечности, справедливости, долга. На такого человека можно вполне положиться, он в любом, самом трудном положении не подведет.
...Торопится раненый Сашка в санроту, надеется встретиться там с медсестрой Зиной. Познакомился с ней в эшелоне по дороге на фронт, прикрыл своим телом при бомбежке, поцеловался на прощание. Помнит ли она его, ждет ли? Оказалось, помнит, но, честно говоря, не ждала — очень уж суровые были бои.
Перевязав Сашке рану, угостив спиртом, Зина увела его на укромную скамеечку, тесно прижалась... Но передовая так измочалила солдата, что даже близость женского тела не пробудила в нем желания. Недоуменный, потрясенный, отодвинулся Сашка от девушки, а она заплакала горько, припав к его руке. И почувствовал он в ее слезах не любовь, а, скорее, жалость. И еще благодарность за спасение жизни. Очень искренне передает сложную гамму чувств Зины Л. Кузнецова. По выражению ее глаз, смущенным интонациям голоса Сашка постепенно догадывается, что Зина любит не его, а бравого старшего лейтенанта. Но он великодушно прощает девушку — ведь сердцу не прикажешь. Да и на «старшого» не держит зла. Сегодня он в тылу, а завтра окажется, как и Сашка, на переднем крае...
Конечно, осталась боль в душе у солдата, но новые встречи, впечатления заглушают ее. И здесь, в тылу, война глядит на Сашку своими страшными глазами. Вот раненый без обеих рук — санитарка кормит его с ложечки как маленького. А в глазах Безрукого — Е. Данчевского смертная тоска: кому он нужен, такой беспомощный, даже цигарку свернуть не может сам... Весь перебинтованный, на костылях Жора — Ю. Беркун не перестает восхищаться всем вокруг. Еще бы — жив, да впереди месяца два отдыха в госпитале. Но не суждено ему насладиться даже коротким отдыхом. Сошел с тропинки и подорвался на мине, только шлем танкистский остался...
На высшем накале чувств, может быть, даже слишком экспансивно ведет роль лейтенанта Володи В. Гордеев. Жжет ему сердце память о том, как в первом же бою неосмотрительно потерял он часть своего взвода, немолодых, семейных бойцов — «отцов». И не может простить себе этого.
Один случай особенно сближает Сашку с Володей. Недовольные слабым питанием раненые требуют начальство, к ним спускается самодовольный, упитанный интендант и начинает высокомерно их увещевать. Горячий, несдержанный Володя запускает вслед интенданту фляжкой. За это ему грозит разжалование, а то и трибунал. И Сашка, повинуясь мгновенному порыву, берет вину на себя. Что могут сделать ему, рядовому бойцу, — дальше переднего края все равно не пошлют.
Вот Сашкина память приводит нас к самому удивительному и решительному его поступку, который становится нравственной кульминацией спектакля. В бою взял Сашка «языка» и ведет в батальон, втайне надеясь, что его пошлют потом с пленным в штаб бригады и он увидит там Зину. Пленный
попался неказистый — молодой, худой, совсем не похож на заядлых фашистских вояк. И на Сашкин вопрос ответил, что он «нихт фашист», а «зольдат», в мирное же время — «штудент». Пожалел Сашка испуганного фрица и стал объяснять ему, что Красная Армия пленных не расстреливает. Даже дал ему нашу листовку, где сказано, сколько немцам полагается в плену «брот» и «буттер».
Да не в добрый час привел Сашка пленного к командиру батальона. Мордастый, нагловатый ординарец — В. Горюшкин долго не пускает их в землянку. Накануне погибла любимая девушка комбата, медсестра Катенька, и не в себе капитан, безуспешно пытаясь заглушить свое горе вином и песней. С ненавистью смотрит комбат на вытянувшегося в струнку, бледного немца. А когда тот упорно отказывается отвечать на вопросы, комбат приказывает Сашке резко и безоговорочно: «Немца — в расход!»
Не раз стрелял Сашка во врагов на поле боя, но он не может представить себе, как убьет безоружного, беспомощного человека.
«Не могу я, товарищ капитан... Ну не могу. Слово я ему дал», — растерянно лепечет Сашка, понимая, что все его слова ни к чему.
«Выполняйте», — отрезал капитан и отвернулся.
И повел Сашка немца, стараясь не смотреть ему в глаза. А за ними увязался ординарец, жадно поглядывая на часы и сапоги пленного. Понял немец, что его ждет. Вытащил и зло разорвал листовку. Потом дрожащими руками стащил сапоги, отстегнул часы. Лицо белое как мел и глаза уже неживые.
Почувствовал Сашка, что не поднимется у него рука расстрелять пленного, не может он опозорить свое красноармейское слово, пусть что хотят с ним делают. А тут показался комбат, без фуражки, грозно глядя исподлобья. Понял Сашка, что несдобровать ему, знал, чем грозит невыполнение приказа командира. И все же прямым, непокорным взглядом встретил тяжелый взгляд капитана.
Эту сложнейшую эмоциональную сцену, как и весь спектакль, актеры играют на расстоянии протянутой руки от зрителей. Здесь не за что спрятаться, нельзя сфальшивить — только подлинная правда чувств и действий способна убедить и потрясти зал. Несколько секунд, но очень долгих драматичных секунд, длится пауза. Наконец комбат отводит глаза, произносит глухо: «Немца отвести в штаб бригады. Я отменяю свое приказание» — и уходит.
Сильно, внутренне наполненно исполняет А. Ливанов роль комбата, сумевшего подняться над своим личным горем, своей ненавистью и понять высшую правоту солдата.
За эти минуты Сашка — С. Проханов взрослеет, мужает у нас на глазах, пережив такое испытание, которое не забудет никогда, покуда будет жив. И Валерий Сторожик, играющий немца, потрясает зрителей, когда пленный, с трудом веря в совершившееся, постепенно возвращается к жизни. И вдруг падает как подкошенный на колени перед Сашкой, обхватив его колени и содрогаясь всем телом от рыданий. Гремит над двумя солдатами бессмертная мелодия «Реквиема» Моцарта. И невозможно сдержать слез восхищения русским солдатом Сашкой.
Это только потом, в сознании зрителей, все эти события Сашкиной жизни выстроятся так законченно, одно за другим. В спектакле же они причудливо, сложными ассоциативными ходами переплетаются между собой. А над ними доминирует история с пленным немцем, протягиваясь стежками через весь спектакль и как бы вбирая в себя другие мотивы.
В первый раз пленный немец появляется почти в самом начале спектакля. Но сцена с ним все время перебивается другими эпизодами. Привел Сашка пленного к комбату, и следом идет эпизод на скамейке с Зиной. Случай в госпитале с лейтенантом Володькой вклинивается перед тем, как комбат приказывает расстрелять фрица. Колеблется Сашка, как ему поступить с пленным, а в это же время госпитальный старший лейтенант грозит ему, убеждает не брать на себя Володькину вину. И тут же сам Володька, заливаясь слезами, рассказывает, как погубил свой взвод, бездумно выполняя приказ...
В этой, казалось бы хаотической, смеси лиц, реплик, событий, одновременно ворвавшихся в Сашкину память из разных мест и времен, есть своя очень крепкая логическая связь. Речь все время идет об одном — о необходимости взять ответственность на себя. Пойти во имя своих убеждений, совести, справедливости на риск, на опасность, на жертвы.
То, что в повести Кондратьева разворачивается последовательно, постепенно, здесь, в спектакле, при высоком накале мыслей и страстей спрессовано на малюсеньком временном пятачке, когда Сашке на наших глазах, по существу одновременно, приходится решать сложнейшие нравственные вопросы: простить ли Зину? выдать ли Володьку? убить ли пленного?
А комбат, растягивая мехи гармошки, с песней «Стоим на страже всегда, всегда...» тяжело и неумолимо, как танк, движется на него. И, прикрыв плечом немца, Сашка решительно — будь что будет — швыряет шапку о землю: делайте со мной, что хотите, а не могу я пойти против совести!
Взгляды всех в это мгновенье прикованы к Сашке: Зины, Володьки, Безрукого, старшего лейтенанта, ординарца, комбата. Первым отводит свой взгляд комбат. Он уходит, тяжело шагая и продолжая хрипло напевать свою «Дальневосточную»... И все, на сцене и в зале, переводят дыхание. Сашка выстоял.
Уходит спасенный Сашкой пленный и у лестницы сталкивается со взглядом старой Матери, вздрагивает от ее крика боли и горя. Мать — О. Калмыкова сурово и просто рассказывает нам свою печальную историю о том, как навестил ее сын и снова ушел воевать. А потом вещее материнское сердце потянуло ее на поле боя, и там среди мертвых тел нашла она своего тяжело раненного сына. Попыталась вытащить его, да начался обстрел, и не дал фашист уйти сыну живым...
Все это время наверху, на галерее, безмолвно стоят женщины-солдатки в темных вдовьих платочках. Теперь они спускаются вниз, и перед нами деревня, куда прибрели по дороге в госпиталь Сашка и Володя. Здесь установлен порядок: женщины по очереди берут солдат на постой. Сегодня очередь Степаниды. Но вот от толпы отделилась молодая красивая женщина и, указывая на Сашку, решительно сказала: «Этого ясноглазого я к себе возьму. Пойдешь, парень?»
Подумалось сперва Сашке, что просто соскучилась солдатка Паша по мужику, А когда увидел в избе на стене фотографию ее мужа, с самого начала войны не подававшего о себе вестей, понял: очень уж похож на него. Это и привлекло к нему Пашу. Накормила она солдата, напоила, а потом одарила своей нежной женской лаской. Очень строго, целомудренно поставлена эта сцена, и очень строго и целомудренно сыграла И. Аленикова Пашу, женщину тяжелой судьбы, не потерявшую гордости и достоинства.
И когда на следующее утро Володя хитро, с намеком подмигивает Сашке, тот отвечает задумчиво и серьезно, погасив Володину ухмылку: «Хорошая женщина очень, сердечная».
Снова московский вокзал. Снова Сашка здесь после своих мысленных блужданий по недавнему тревожному прошлому.
Как уже говорилось, главным элементом оформления спектакля художник О. Шейнцис очень удачно выбрал солдатские телогрейки — вытертые, прожженные, пробитые пулями. Бережно достает Сашка из карманов этих телогреек, хозяев которых, верно, уже нет в живых, до боли знакомые, до дыр зачитанные треугольнички фронтовых писем и аккуратно раскладывает как память тех лет.
Один за другим выходят уже снявшие военные костюмы исполнители, садятся рядком вдоль стены и пристально вглядываются в Сашку, прощаются с ним, оставляя солдата в далекой весне 1942 года. А до Берлина, до Победы — еще три долгих-предолгих года. И сколько еще предстоит сражений, наступлений, смертей.
Мы тоже, со своей сорокалетней дистанции, прощаемся с Сашкой, радуясь тому, что приобрели еще одного настоящего друга, и ощущая, как неразрывна и вечна связь легендарного прошлого и сегодняшнего дня, ради которого проливали кровь люди с чистой совестью.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования